Когда она любит (ЛП)

Док уже разложил все свои принадлежности.
— Положите ее сюда, — говорит он, указывая на кровать. Он поправляет очки. — Что случилось?
Я кладу Клео и поднимаю куртку, чтобы показать ему раны.
Черт, они выглядят ужасно. — Она порезалась о стекло. Не думаю, что порезы глубокие, но их много.
Док хмыкает. — Хорошо. Давайте очистим их и посмотрим, нужно ли накладывать швы.
  
Моя голова раскалывается. Я не понимаю, что со мной происходит. Это далеко не первый раз, когда в меня стреляют, но я никогда не был так потрясен. Я опускаю взгляд на свои руки. Они покрыты засохшей кровью.
Ее кровь.
Я делаю шаг в сторону ванной. Мне нужно смыть это.
— Я сейчас вернусь, — говорю я хрипловато.
В ванной я оттираю с рук смесь грязи и крови и закатываю рукава. Большая часть крови на моей рубашке также принадлежит Клео. Я облажался. Как муж и как дон. Мне следовало быть более осторожным. Чувство вины снова проникает в мое сознание. Я сжимаю челюсть, чтобы не поддаться ему.
 Нет. 
У меня нет возможности чувствовать себя виноватым. Чувствам нет места в жизни дона. Я давно это усвоил.
Мое дыхание становится глубже. Медленно я вытесняю из головы все бесполезные эмоции, пока не остается лишь чистый холст. Холст, на котором я могу нарисовать все, что захочу.
Когда я выхожу, Док роется в своей сумке. — У нее одиннадцать рваных ран на животе. На некоторые из них придется наложить швы, и, возможно, останутся легкие шрамы. Похоже, у нее также сотрясение мозга.
Я прокручиваю в голове события, произошедшие в столовой. Теперь, когда я успокоилась, это легко, как будто смотришь фильм.
— В какой-то момент она сильно упала на пол. Когда я впервые услышал выстрелы, я действовал инстинктивно и потянул ее вниз.
Док достает шприц. — Что ж, возможно, вы спасли обе свои жизни, сделав это. Я уверен, что Клео полностью поправится.
Напряжение в моих плечах ослабевает. — Хорошо.
Он снова садится на край кровати. — Я собираюсь достать стекло и промыть твои раны.
Клео прижимается спиной к подушке. — Что это?
— Просто местный анестетик.
Она сглатывает. — Я не люблю иголки.
— Если я не обезболю тебя, будет гораздо больнее.
Она смотрит на меня так, будто надеется, что я скажу Доку не делать ей укол. Я не могу этого сделать. Он должен ее лечить.
— Все будет хорошо. Это всего лишь несколько уколов, — говорю я.
Мое пренебрежительное замечание не очень хорошо звучит. В ее глазах вспыхивает обида, но тут же исчезает. Она закрывает глаза. Затянувшееся молчание заполняет комнату, и я чувствую себя самым дерьмовым мужем на свете.
 Что, черт возьми, я должен делать? 
Док прочищает горло. — Может быть, тебе поможет, если ты сядешь рядом с Клео.
Я сжимаю челюсть. Конечно. Ее нужно утешить. Я могу это сделать. Это мой долг, не так ли? Я обхожу кровать, забираюсь с другой стороны и обхватываю ее за плечи. На мгновение она замирает, но потом расслабляется под моим прикосновением.
— Готова? — спрашивает Док.
Она смотрит на шприц. — Нет.
Я провожу большим пальцем по ее верхней части руки. — Не смотри на иглу. Смотри на меня.
Она вздыхает, прежде чем повиноваться. Наши глаза встречаются. Она так близко, что я могу пересчитать ее веснушки. Она выглядит усталой и измученной, но все равно чертовски потрясающе.
Моя жена.
Мой взгляд падает на ее губы. Доктор что-то говорит, но я не слышу его из-за шума в ушах.
 Поцелуй ее. 
Клео вдыхает. — Ой.
Я отвожу взгляд от ее лица и опускаюсь к животу.
— Еще один, — говорит Док. — Хорошо, готово. Теперь я тебя зашью.
Он достает иглу и медицинские нитки.
Когда Клео видит их, ее глаза расширяются.
— Со мной такого еще не делали, — говорит она в панике. Она прижимается ко мне. — О, черт, о,черт, о, черт возьми...
Док зажимает одну из ее ран и вводит кончик иглы в кожу.
Клео дергается. — Черт! Больно!
Мне приходится сдерживать ругательство, направленное на Дока. Мои нервы натянуты до предела.
— Я даже не проткнул твою кожу, — говорит мужчина.
— А я уверена, что проткнул.
Док разочарованно выдыхает.
— Это займет много времени, если ты будешь прыгать каждый раз, когда я приближу к тебе иглу.
 Сделай что-нибудь.  
— Ты хочешь, чтобы я это сделал? — спрашиваю я.
Медленно она поворачивается, чтобы посмотреть на меня. — Ты уже делал это раньше?
— Да. Много раз.
Иногда я не могу похвастаться тем, что Док находится в пятнадцати минутах езды. Я уже сбился со счета, сколько раз мне приходилось накладывать швы себе или Неро.
Я высвобождаю руку из объятий Клео и встаю с кровати. — Дальше я сам, док. Так моей жене будет удобнее. Почему бы вам не спуститься ненадолго вниз?
Он кивает. — Я вернусь через пятнадцать минут, чтобы проверить, как вы справились.
Я занимаю место Дока и берусь за иглу.
Клео закрывает глаза. — Я чувствую себя такой трусихой.
— Многие люди боятся иголок.
— А ты нет. Ты ведь не боишься ничего из этого? Ты был таким спокойным в ресторане.
Это она так думает? Я не чувствовал себя уверенно, когда увидел ее лежащей на земле, залитой собственной кровью.
Я отмахнулся от этой неприятной мысли и сосредоточился на задаче. — Сделай глубокий вдох.
Она сморщила лицо. — Мне кажется, меня сейчас вырвет.
— Нет. Это займет всего несколько секунд. Дыши, Клео. Я знаю, что ты достаточно сильна, чтобы справиться с этим.
Она протягивает руку и обхватывает мое колено, после чего кивает мне. — Сделай это.
Я подношу иглу ближе и прокалываю ее кожу. Она вздрагивает, но продолжает глубоко дышать, как я и просил.
— Хорошая девочка, — бормочу я. — Просто продолжай дышать.
Темп ее дыхания ускоряется. Ее ногти впиваются в мою ногу, но я не подаю никаких признаков боли. Если ей нужно использовать меня в качестве мячика для снятия напряжения, то пусть делает это.
Я работаю так быстро, как только могу, чтобы зашить ее. Проходит около десяти минут, прежде чем я обрываю последнюю нитку.
Я убираю все на тумбочку. — Все готово.
Медленно она открывает глаза. — Спасибо.
За что она меня благодарит?
— Это я втянул тебя в эту кашу.
Она смотрит на меня и сглатывает.
— Это не твоя вина, — говорит она. — Не вини себя. Я вынудила тебя, явившись на ужин в этом платье. Если бы я этого не сделала, нас бы подвез Сандро, и киллеры, возможно, не стали бы нападать, если бы в ресторане было много других посетителей.
Я кладу свою руку на ее и переплетаю наши пальцы. — Мне понравилось это платье.
Удивление проскальзывает в ее лице, а затем превращается в язвительное веселье. — Признайся, ты рад, что оно испорчено.
— Вовсе нет. — Она выглядела в нем чертовски сексуально. — Я куплю тебе замену, и в следующий раз ты наденешь его в уединении нашего собственного дома. — Я наклоняюсь ближе. — Без ничего под ним.
Наконец-то к ее щекам вернулся цвет.
Дверь открывается, и снова появляется Док. — Как у нас дела?
Кипящее напряжение вокруг нас лопается, как воздушный шарик. Я отпускаю ее руку и встаю.
— Взгляните.
Он подходит и осматривает мою работу, а затем радостно кивает мне.
— Хорошо. Сотрясение мозга - моя главная забота. Я бы хотел присматривать за ней в течение следующих нескольких дней.
— Держите свой телефон поблизости. Если ее состояние ухудшится, я хочу, чтобы вы были под рукой.
— Очень хорошо.
Он уходит и закрывает за собой дверь.
Я провожу пальцами по волосам. Мне нужен душ, крепкий напиток и хороший восьмичасовой сон, но пока я довольствуюсь только первым. Я расстегиваю рубашку и бросаю ее в корзину для белья.
  
Клео вздыхает. — Ты тоже ранен.
Я опускаю взгляд. Только через мгновение до меня доходит, что она говорит о моей руке. На бицепсе есть неглубокая рана, где меня задела пуля, но я ее почти не чувствую. — Это царапина.