Порочное трио для сводной (СИ)

Целует так упоенно, нежно, долго, что я путаюсь в приятных ощущениях. Кажется, что он любит и будто обожествляет каждый миллиметр моего тела. Будто я королева, ну а он — наверняка король.
Снова ложится на меня всем телом, я ощущаю сладкую тяжесть и жду, пока он войдет в меня.
— Твои фантазии очень обыденны девочка, — шепчет он мне на ухо.
Отлично, меня осуждает собственное подсознание за скудность воображения и сексуального опыта.
Во сне.
Ну окей.
— Придумай что-то жаркое для нас, будь смелее, малышка, — он так приятно говорит «малышка» и зная, как это заводит меня, входит в этот же миг.
Шиплю от наслаждения и чувствую его член, что начинает двигаться размашисто и быстро.
Ладно, может говорить все что угодно, лишь бы уже удовлетворил.
Движется быстрее, прикусывает шею и проводит по ней же языком. Массивная рука сжимает мне грудь.
— Блядь, да! Ещё! — произношу я, теряя остатки осознанности.
Подмахиваю его движениям и чувствую, как уже почти-почти падаю в пропасть удовольствия.
Звон разбитого стекла бьет по ушам. Вскакиваю. Резко включаю свет.
Я дома. Опять.
Что это разбивается вторую ночь?
Блин, я снова просыпаюсь и не успев дойти до самой точки наслаждения. Чувствую себя, будто бы меня переехал грузовик. Этот сон слишком яркий, как будто я по-прежнему живу там, как будто бы в сутки не заканчиваются.
Надо подышать свежим воздухом.
Заматываюсь в халат и решаю выйти из комнаты. Снова застаю картину с Хатхор и даже хочу шутливо с ней поздороваться.
Мелькает мысль, что может быть, стоит хлопнуть вина, чтобы легче спалось? Становлюсь на колени и снова смотрю на бутылки. Вдруг осознаю, что они пустые.
Все.
Интересно, кто это мог выпить? То есть, кто-то пришел и среди ночь набрал всех бутылок и всё выдул? Это хобби Виктора? Он типа чуток сумасшедший?
Скорее сбрендила я. Кажется, Макс был прав, и его пожелание мне «не сойти с ума» очень актуально.
Беру холодную воду на кухне в графине, наливаю в стакан. Пью и думаю о том, какая странная сейчас у меня жизнь. Возможно, я просто ударилась головой и всё, что тут происходит это уже часть моего воображения.
Оттуда и мои сводные братья, что выросли в охрененных красавцев, оттуда же странные события, яркие сны. Хатхор по всему дому. Только сейчас замечаю, что даже на кухне вижу маленькие статуэтки с узнаваемым образом.
Кто-то помешан.
Так что логично что я сбрендила и это всё — моё странное видение. Я поднимаюсь обратно. В коридоре неожиданно встречаю Карину, которая стоит у той самой картины с Хатхор. Она делает то, что меня шокирует и я жалею, что не хлопнула чего-нибудь покрепче.
Карина меняет пустые бутылки на заполненные. Причем, когда ставит заполненную бутылку с вином, немного приоткрывает их штопором.
— Что это такое? — спрашиваю я и тем самым, случайно её пугаю. Она дергается и чуть не подпрыгивает, глядя на меня.
— А это стилистика такая. Нужно ставить бутылки здесь. Хатхор. Она как бы, любила вино.
— Богиня? — задаю я глупый вопрос.
— Ну да, есть даже такая шутка, что то, что она восхваляла сейчас можно назвать тремя словами «секс, наркотики и рок-н-ролл». Потому что она обожала музыку, вино и любовь.
Карина так лепечет, что я понимаю, что она пытается заговорить мне зубы.
— Ты меняешь пустую бутылку на полную, — напоминаю ей я.
— Ну да, они тот долго стояли. Пустые бутылки. И хозяева решили, что можно поставить их наполненными. Это нормально, — говорит она, и как-то глупо быстро кивает.
— Они всегда были пустыми? — спрашиваю я её.
Соврет, сучка. Точно соврет.
— Ага, — кивает.
Я схожу с ума. Или они все тут ёбнулись. Не знаю, что хуже.
— Ясно, — только и могу сказать я.
Захожу в свою комнату и закрываюсь изнутри. Сумасшедший дом.
Всю ночь снова не сплю. Наутро адски болит голова и тошнит. Есть не хочу, понимаю, что желудок выдаст все содержимое сразу же обратно. Но выйти нужно. Мне очень надо поговорить с братьями.
На утреннем завтраке, взгромоздившись на стул я начинаю говорить, не дождавшись пока мои братья со мной поздороваются.
 
— Я прошу дать мне ответ на вопрос, не дожидаясь ужина. Мне нужно знать сейчас, — говорю я.
— Конечно. Если у тебя возник какой-то хороший вопрос, мы ответим, — кивает Макс.
Ладно, разрешение получено. А теперь, надо это сказать. Надо сформулировать. Но страшно. Страшно, что, если я скажу это, я навсегда закрою какую-то дверь и открою другую.
— И? — подгоняет меня Виктор.
— То, что здесь происходит… это? Это паранормальное? Мистическое, да? — спрашиваю я и поднимаю глаза на мужчин.
Все. Дверь приоткрыта, я заглянула в щелочку. Как хочется, чтобы они сейчас посмеялись с моей глупости. Я бы сама похихикала вместе с ними.
Засмейтесь, пожалуйста. Не надо смотреть на меня так серьезно, так проникновенно и так понимающе. Нет!
— Да, Кристина. То, что здесь происходит, происходило многие годы, и будет происходить в дальнейшем — это паранормальное. Наш договор, и вся наша жизнь с братом. Это не является тем, к чему все привыкли. Люди, обычно называют это мистическим, сверхъестественным или как ты говоришь — паранормальным. Я рад, что ты сама задала этот вопрос и что задала его, так быстро. Это хороший знак.
Всё, я вошла внутрь в ту самую страшную дверь. И она закрылась за моей спиной, а позади неё рухнули камни.
— Ты девушка, наблюдательная, умная, открытая, это меня радует… — продолжает Макс.
— Мне надо сесть, — произношу я одними губами.
— Ты уже сидишь, — напоминает Виктор.
— Это хорошо.
Макс продолжает меня хвалить но я его перебиваю:
— Кто несет вино? Что тут происходит? С кем договор?
— Тихо, — прерывает меня Виктор и неожиданно для меня, встает со стула и садится на колени рядом со мной. — Тише.
— Что ты делаешь? — не понимаю я.
— Успокойся, тебе нужно осознать первое, а потом постепенно все остальное, — говорит он. — Если бы мы сразу тебе сказали, что здесь творится что-то мистическое, ты бы на нас просто наорала и назвала бы психами. Тебе нужно это прожить самой и только тогда, ты примешь это.
— Так нельзя…
— Так и нужно, я знаю это. Твоя задача — сохранить рассудок и привыкнуть, осознать и принять происходящее. Это делается постепенно, и только так.
Он хватает меня за руку и этот жест мне кажется очень нежным. Сердце предательски ёкает, и не только оно. Наверное, если бы я чувствовала себя лучше, я бы уже смущалась собственного возбуждения. Но сейчас я могу проникаться к нему симпатией исключительно платонически.
— Мой брат прав, — слышу голос где-то высоко. Оборачиваюсь и вижу, что Макс уже встал рядом со мной с другой стороны. Он кладет руку мне на плечо и мне становится тепло от этого касания. — Тебе нужно понять только одно, Кристина. В этом доме, любое существо или человек — безопасны для тебя. Никто и никогда здесь тебе не навредит. Поэтому, ты можешь изучать всё, что здесь есть. Постепенно.
— Это и есть моя учеба?
— Это только первая её часть, — лукаво усмехается Макс.
Мне так тепло и приятно чувствовать касания их обоих! Кажется, будто я реально защищена. Я понимаю, что сейчас нахлынут чувства и, вырвав руки у Виктора и Макса, встаю и ляпнув что голова сильно закружилась, бегу в свою комнату. Закрываюсь, чтобы они не увидели и меня и медленно сползаю по двери на пол.
Я защищена. Всю жизнь я чувствовала себя как загнанный ёжик. Сначала с бабушкой, к которой ходили пьяные соседи. Они пугали меня своим поведением, запахом и убили её, когда она отказалась одолжить в очередной раз двести рублей.
Мне безумно повезло, что за пару дней до этого моя мать увезла меня к своему мужу — Юрию. И там, среди чужих людей и с матерью (которую я называла не иначе как «Тетя Жанна», потому что не могла привыкнуть, что это моя мать), я не чувствовала себя любимой и защищенной в большом и пустом доме. Красивом, дорогом, но очень чужом и холодном для меня.