Ван Ван из Чайны 3 (СИ)
— Держи свои грязные дырки подальше от Вана! — очень грубо припечатала Шу Жу девушку на прощание.
Та только гордо хмыкнула, высоко задрав подбородок, эффектно поправила волосы, подарила мне не шибко-то нужную мне улыбку и свалила в направлении выхода. Лицо мое тем временем с пугающей скоростью возвращало чувствительность, а вместе с ней приходило болезненное «подергивание» на щеке. А тренер Ло, сволочь такая, таблетки с собой унес!
— Знаешь, ты как будто пытаешься сделать так, чтобы она переспала со мной чисто назло тебе, — чтобы отвлечься от просыпающейся боли, заявил я спарринг-партнерше.
— Цени мою доброту, — хохотнула она. — Но ты же не настолько неразборчивый, чтобы зариться на это? — указала вверх, куда лифт унес Чею. — И сколько ты решил спустить на камбоджийских шлюх, если не секрет?
— Объем работы пока не подсчитан, — развел я руками, шагнув в открывшиеся створки второго лифта. — И давай не будем оскорблять моих уважаемых будущих односельчанок. Как минимум одна из них вообще станет членом славного рода Ванов.
— Что это за «как минимум»⁈ — возмутилась спарринг-партнерша, нажав кнопку нашего этажа. — Ты что, тоже собрался купить себе камбоджийку?
— Как сказал бы мой почти отец тренер Ло — китайские женщины сами виноваты, если уж мы так напираем на происхождение, — отшутился я.
— Ну да, гораздо проще винить во всем женщин, чем начать с себя и заработать денег на создание нормальной семьи, — фыркнула Шу Жу.
Телефон Фэй Го зазвонил, и он попросил нас помолчать. Пока он слушал собеседника, лифт выплюнул нас на нашем этаже, и мы добрались до нужных дверей. Когда я уже собирался махнуть посаженной на мою шею «нормальной семье» и пойти полежать оставшиеся у меня полчасика, заодно позвонив бабушке, телохранитель удержал меня за плечо и сказал в трубку:
— Есть, — после чего отключился и уничтожил мое хорошее из-за грядущего доброго дела настроение. — Командование решило удвоить твою охрану. Мой напарник уже выехал, познакомишься с ним после тренировки.
— Просто ужасно, — вздохнул я.
— Просто отлично — наконец-то у тебя будут выходные, — обрадовалась Шу Жу.
Проникнувшись тоской, я ушел в свои апартаменты, прилег на кровать, чисто для антуража постонал от не такой уж сильной боли в щеке — бедный я, несчастный! — и позвонил бабушке Кинглинг, которую за десять минут удалось запугать всякими «конверсиями», «kpi», «инфоповодами» и прочими словами из арсенала маркетологов. Прониклась и обещала помочь, после этого не забыв пожелать мне держаться подальше от неприятностей и удачи на турнире. Последнее мне очень понадобится — где-то там маячит встреча со страшным Джоковичем, если я, конечно, не вылечу с турнира раньше.
Когда отпущенное мне «почти отцом» свободное время истекло, я переоделся и почти с радостью отправился в спортзал — щека сильно ныла, и прибранный тренером к рукам «обезбол» будет очень кстати. Силен спортивный педагог — ни единой возможности добавить мне мотивации искать с ним встречи не упускает!
В коридоре меня встретил Фэй Го, а через две двери справа по коридору работали грузчики, внося в апартаменты коробки.
— Новый сосед? — спросил я телохранителя.
— Соседка, — ухмыльнулся он.
— Ой, а вы что, здесь живете⁈ — спросила выглянувшая в коридор Катя. — Ничего себе совпадение! — простодушно всплеснула руками. — А меня переселили, сказали — попала под квоту, направленную на укрепление китайско-российской дружбы.
— Хорошая работа, — шепнул я Фэй Го.
— Стараемся, — «застенчиво» шаркнул он лапищей сорок пятого размера по полу.
— Значит будем дружить, — улыбнулся я Кате.
— Угу! — с улыбкой кивнула она.
Глава 13
Время до второго октября пролетело незаметно — вызванные мной «тряски» в Сети закончились, и соцсетки пришли в стандартно-живое состояние: лайки ставятся, комментарии пишутся, и только «Анта» пахала в три смены, чтобы запустить в продажу красные трусы и майки — инфоповод заметный, но нужно спешить, потому что даже такой долго не проживет.
Тренировки последние пару дней были плотными — не физически, там стандартная нагрузка, а так сказать интеллектуально: почти все время мы с тренером Ло и Шу Жу тратили на изучение игр соперника — Жуана Соуза, уроженца Португалии. Как обычно — соперник играл в теннис всю свою жизнь. Как обычно — трибуны аж трещат под задницами моих фанатов. Как обычно…
— 40−15! Гейм!
…Я почти всухую продул первый гейм, чему никто из зрителей огорчиться и не подумал — привыкли, что поначалу я как бы «приспосабливаюсь» к сопернику, забирая свое ближе к концу игры. Многие считают, что я специально, чтобы интригу соблюдать, а вообще способен выиграть кого угодно не напрягаясь. Эх, знали бы вы, ребята, насколько тяжело мне дается «не напрягаться»…
— 15−0! — засчитал судья на вышке очко в мою пользу.
Сказать, что португалец хорошо играет, значит ничего не сказать — на этом турнире слабаков нет, и на легкий «переворот» игры в мою пользу рассчитывать не приходится. Подав мяч, я с недовольством отметил идеальные движения соперника. Что ты забыл на этой половине мира, ляовай? Сидел бы на побережье в своей Португалии да смузи попивал. Форхенд. Еще один. И еще один. Твою мать!
Крученый Жуана очень обидно отскочил от корта не туда, куда я предполагал, и счет сравнялся:
— 15−15!
Начинаю проникаться китайским национализмом. Нельзя — сам не то чтобы каноничный китаец, и вообще от игры отвлекаться нельзя — за каждую «левую» мысль соперник такого уровня накажет меня.
Следующая моя подача вновь была великолепно отбита Жуаном, и я начал понимать его стратегию — «прикормить» меня силовыми атаками, а потом неожиданно переключиться на крученые или резаные атаки. Понимание — это очень важно, но за пониманием…
— 15–30!
…Должны приходить действия, и пропущенному мной мячику нет никаких оправданий — я снова ошибся, не достав до мячика добрую половину метра. Соберись, крестьянин долбаный, покажи этому городскому мальчику из богатенькой европейской семьи достойный класса-гегемона (второго по важности) уровень!
Увы, решительность — это даже не половина дела, и второй гейм я тоже продул со счетом 15–40. Подача перешла к сопернику, трибуны заскучали и принялись подбадривать меня с новой силой — тоже считают, что пора мне показать достойный уровень. Эх, ребята, я бы с радостью, но вы что, не видите, что этот ляовай ракетку в руку взял раньше, чем учебники? Как и многие из тех, кого я уже победил, кстати.
— 15−15! — на второй подаче соперника счет снова сравнялся.
А зачем я пытаюсь играть «вторым номером», с избыточной осторожностью принимая навязываемые мне Жуаном правила, в которых он делает что и как хочет, а я всего лишь пытаюсь не слишком сильно опростоволоситься? Вот сейчас, например, я мог бы впервые за матч пробежаться к сетке, заработав очко эффектом неожиданности. Стоп, а почему это «мог бы»? Можешь — делай, потому что если так пойдет и дальше, это станет моей последней игрой на первом в жизни турнире первого эшелона. Инициативу нужно перехватывать любой ценой!
Пара моих коронных прыжков, и вот я у сетки. Мячик прекрасно виден, и подставить под него ракетку не составит никакого труда. Даже этого было бы достаточно, чтобы получить очко, но я вложил в удар столько силы, что ракетка в руке загудела от отдачи. Нужно отдать должное сопернику — Жуан не расслаблялся, поэтому почти успел отреагировать на мою неожиданную атаку. Хорошо, что «почти» в спорте не считается!
— 15–30!
Трибуны отозвались на слова судьи на вышке ликованием, затрубили в трубы, вдавили кнопки издающих отвратный гул баллонов с рожками, повыше подняли признающиеся в любви ко мне плакаты. Наконец-то Ван перестал страдать фигней и раскошелился на один из своих фирменных «суперударов»!
Рассмотрев на роже соперника широкую улыбку, я невольно улыбнулся в ответ — Жуан правильно понял, что с этого момента начнется настоящий теннис, и явно ждал от меня многого. Кого не радуют сильные соперники? Только неуверенных в себе псевдоспортсменов, а спортсмен истинный сильной конкуренции только радуется, видя в ней возможность стать лучше.