Под знаком Альбатроса (СИ)

Микки, надо же, прохожий, эдакий простецкий парень. Спасибо, пастухом не назвался. Говорит без крика, словно о пустяке, даже смотрит куда-то в сторону. Но сомнений нет — предупредил благодетель в последний раз. Не следует искушать судьбу.
— Понял. Навсегда понял. Но что насчет офицеров?
Вздох облегчения и легкая усмешка.
— Помогу. Как только будешь готов наводить, тогда и подскажу. Даже от пуль защищу, но только на десять минут. Так что поторапливайся там.
  
Легко сказать «поторапливайся». Эймон окинул взглядом площадь, как бывало смотрел на какую-нибудь оседланную пиратами узкость, через которую любой ценой надо провести конвой.
До проклятой казармы кабельтов, даже меньше. Выстрел будет практически в упор. Но и в ответ промахов ждать не приходится. Тем более, что офицеры свое дело знают — посадили на крыше не меньше двух взводов, в результате все попытки подкинуть сено для поджога заглохли, да и то, что успели сложить, поджечь уже не выйдет. Вон пяток трупов лежит — красноречивое подтверждение.
Бунтари укрылись в трех других домах, огораживающих площадь. Хорошо, что успели их захватить, иначе б совсем грустно было. Обстреливают военных, но это скорее для острастки, ибо лупят просто в ту сторону, а уж о том, чтобы стрелять залпами, об этом даже мечтать бессмысленно.
Вот если удастся разбить двери, тогда да, толпа ворвется, сомнет любую оборону. И в клочья порвет защитников. Которых, как выяснилось, надо сохранить. Тут только на ма… в смысле, на Микки вся надежда.
Так, пушки подкатили. Целых пять! Трехфунтовых, то, что надо. А это чего там скрипит и трещит? Мама дорогая, двенадцатифунтовую прут! Грозную, но именно сейчас бесполезную.
— Бросьте этого зверя, где порох и ядра?
— Идите за мной, господин капитан, — ответил коренастый кельт средних лет, кивнув, отчего длинные сальные волосы взметнулись черной волной.
Пришли в крюйт-камеру, или как ее у сухопутных? Неважно. Так, ядра, калибр годный, порох, пыжи, запальники… вон банники сложены… для трехфунтовок эти как раз будут. Что еще? Ведра, досыльник.
Мерка! Черт, их же здесь как цацек на портовой шлюхе. Хорошо если меньше возьмешь, а если крупнее? Разнесет пушку, да и нас, грешных, заодно в пыль. Интересная такая замена виселицы получится. Так, ну-ка… точно, на старой каракке такая была, как раз с ладонь. Значит… да, вот эта. Господи, не дай ошибиться! Что еще? Так, так, ну, вроде бы все. Матерь божья, защити меня, дурака. Вперед, к орудиям.
Тем временем на гарнизонной площади ничего не изменилось. Солдаты плотно пристрелялись по площади, пресекая любые попытки повстанцев подобраться поближе. Ну что же, начнем, помолясь.
Прочистить стволы, засыпать порох — ох, только бы не прогадать с меркой — пыжи, ядра. В одну пушку засыпать крупную картечь, в другую — самую мелкую. Приготовились.
— Где офицеры, прохожий?
Маг лишь на мгновенье высунулся из-за угла, но этого хватило, чтобы рядом просвистели пули, а одна, особо мерзкая, вышибла каменную крошку из кирпича стены.
— Двое на первом этаже, у крайних окон слева и справа. Один на крыше, на месте не стоит. Еще один на втором этаже, у окна, что прямо над дверью. Судя по магическим следам, именно он старший. Остальные солдат под контролем держат, а этот только с офицерами связан.
Ну вот и все. Сколько он обещал? Десять минут? Не много, но на три выстрела хватит, а там уж как получится.
Сколько у пушек людей? По десятку на каждую, более чем достаточно. Но это не обученные канониры, а толпа, от которой слаженной работы ждать не приходится.
— Вы, — Эймон отделил первый десяток повстанцев, — берете эту дуру и выкатываете сразу за угол так, чтобы ствол смотрел на дверь. И сразу, я повторяю, сразу бежите… ну хоть вон туда. — Он указал на переулок. Там можно надежно укрыться от обстрела и ни за что не удастся помешать остальным олухам.
Потом обратился к остальным.
— Вы, — еще одному десятку, — вот так, — моряк пальцем указал, как именно следует им толкать пушку, — выкатываете вот эту, с мелкой картечтью, вон туда. Ствол тоже в сторону входа. И сразу в тот же переулок.
— Вы эту — туда, вы — эту туда.
Задачи, порядок действий, каждому расчету объяснил по три раза, заставил повторить, только после этого решился начать действовать. В полной уверенности, что эти горе-вояки обязательно что-то напутают.
Но и ждать до бесконечности нельзя. Вперед!
Хорошо хоть первая команда не подвела. В азарте, не замечая пуль, выкатила орудие как надо. Осталось лишь немного перенаправить ствол.
— Стой! — остановил очередную команду, собравшуюся выкатывать третье орудие, чтобы не попали под откат. — Выстрел!
Ба-бах! Незакрепленный лафет не остановил отдачи, и пушка отлетела назад, перевернулась, но никого, слава Спасителю, не задела.
— Чаки-ар-ла! — многоголосый клич заглушил грохот выстрела.
Плевать. Попал — не попал, неважно, следующее орудие!
Навести, расчетам: «В укрытие!» — выстрел! Картечь веником сметает стрелков с казарменной крыши.
Следующее! Навести, «В укрытие!», выстрел!
— Чаки-ар-ла!
Следующее… куда там. Энтузиазм, головная боль всех командиров и благословение всех повстанцев, все сделал сам. Толпа, никем не управляемая, горящая жаждой мести и крови, рванула к ненавистной казарме, не обращая внимания на потери! Лишь бы дотянуться, добраться до ненавистного врага, увидеть цвет его кишок, а что будет дальше… толпе это уже безразлично.
Хорошо хоть кто-то сумел сохранить разум.
— За мной, уйми их! — Пэдди схватил мага за руку, вывел на площадь, закрыл собой от редких уже выстрелов гарнизона.
Что там сделал маг, для Эймона так и осталось загадкой, но вот крики стали слабеть, движения атакующих чуть замедлились.
— Дальше — ты.
Микки сел на землю, укрывшись за спасительным углом, а Пэдди, красиво выхватив из-за пояса пистолет, рванул вперед, в казарму, где, судя по крикам, шла отчаянная драка. Что же, бог даст, он знает, что делает.
— Я в кого-то попал? — спросил Эймон, усаживаясь рядом с магом.
— Ну, учитывая, что выстрелить удалось целых три раза, ты вообще не промахивался. Старшего офицера убило сразу. Офицера на крыше — тоже, да еще кому-то из стрелков досталось. Кого убило, кого ранило, скоро узнаем. И дверь вышиб, не промахнулся. Дальше дело за местными. И за твоим братишкой, конечно. О, кажется, дело и впрямь к концу идет.
Действительно, выстрелы смолкли. Еще звенела где-то сталь, но все тише и тише.
Зато все громче звучали крики «Чаки-ар-ла!». И толпа потянулась из казарм на площадь. И не только кельты. Плащи, куртки и кафтаны оказались щедро разбавлены красными камзолами солдат. Тихо и мирно, словно вдруг, сами собой забылись ярость и ненависть. И даже крики раненных не слишком волновали недавних врагов.
Прямо посреди площади кто-то, Эймон даже не успел заметить кто, установил бочку, на которую немедленно вскочил Пэдди.
— Земляки, братья, друзья! Мы победили, Дрогеда свободна и принадлежит нам и только нам! Тем, кто родился и вырос на благословенной земле Гибернии! Но битва не закончена! Сейчас, прямо в это самое время захватчики собирают силы, чтобы лишить нас и нашей победы, и нашей земли, и самой жизни. Всего, что есть у нас!
Дальше моряк не слушал. Сидел, прислонившись спиной к каменной стене, только что защищавшей его от солдатских пуль, смотрел на очищенное ветром голубое небо.
Вон он, тот самый альбатрос. Парит себе, не желая замечать людишек, что суетятся внизу. Чего-то хотят, о чем-то мечтают. Ему, величественному и неспешному в своей выси, они абсолютно безразличны. Вот ведь оно, счастье! Когда живешь для себя, свободный и ни в ком не нуждающийся, наслаждаясь каждым мгновением. Ты, бескрайнее небо и бездонное море. Красота!
  
Какой-то уголок сознания, отрешившегося от всего остального, все-же воспринимал отголоски действительности. Кто там и о чем вещал, это все пролетало мимо, словно легкий ветерок, но реакция толпы понемногу привлекла внимание. Вначале лишь слегка заинтересованная, по мере выступления брата она становилась все ярче, крики громче, пока сотни собравшихся в едином порыве не начали скандировать «Чаки-ар-ла! Чаки-ар-ла!».