Мара и Морок. Трилогия

Никто не приносит еду, зная, что она мне не нужна, и из-за этого я не могу ориентироваться в сутках даже по такой мелочи. Я теряюсь в реальности очень быстро.
Сплю, бодрствую, думаю, злюсь и опять сплю.
Мои волосы и руки становятся грязными, ссадины заживают. Но я всё равно не знаю, сколько прошло дней, хотя могла пройти даже неделя, и я бы не поняла. Иногда я вспоминаю о Мороке, думая, что они ему скажут. Приехал ли он, разозлится ли, узнав о моём пленении, или поверит в рассказы Даниила, что я – убийца Николая?
Вначале я надеюсь, что он не станет глупить и пытаться меня вытащить. Если он человек, как и я, то его смерть будет отличаться от любой другой лишь тем, что по его душу придётся отправить больше убийц. Мне всё равно, что моя жизнь оборвётся вместе с дыханием слуги Тени, но я не хочу, чтобы сам Морок погиб. Однако после бесконечно одинаковых дней я иногда начинаю ловить себя на надежде, что Морок убьёт их всех, чтобы найти меня.
Я полагала, что буду рада, когда снова услышу человеческие голоса, но как только до меня донесся тихий шёпот и звук шагов по ближайшему коридору, я забилась в самый тёмный угол. Однако затем поднялась с места, замечая, как отражается оранжевый свет от её золотистых волос. Принцесса выглядит такой хрупкой на фоне трёх охранников, с её тонкими пальцами и запястьями. Оказывается, не нужно иметь сильные руки, чтобы убивать родных. Хватит и гнилой души.
– Выйдите, – тихо приказывает она.
– Но, ваше высочество, король приказал…
Король. Значит, Даниила уже короновали.
– Всё будет хорошо, поэтому подождите меня за дверью.
Стражи неуверенно топчутся на месте, но потом всё-таки подчиняются. Я дожидаюсь, пока охранники уйдут и с той стороны раздастся щелчок задвижки. И только после дёргаюсь к решётке, намереваясь удавить Елену, но моя протянутая рука хватает лишь воздух в пяти сантиметрах от её лица, а принцесса и бровью не ведёт. Она знает о безопасном расстоянии.
– Ещё не поняла, что я поумнее тебя?
Дрянь.
Я перестаю пытаться достать её и просто обхватываю решётку руками.
– Что тебе нужно? Вы же уже добились своего. Даниил новый король.
– Просто пришла насладиться твоим сломленным видом, – равнодушно признаётся Елена, отряхивая нежно-розовое платье. – Ты мне, кстати, никогда не нравилась.
– В отличие от твоего брата, – парирую я.
– Даниил переживёт. Без тебя ему будет лучше.
– В чём дело? Аарон не замечает тебя, скучая по мне?
Её безразличие идёт трещинами, а губы кривятся в отвращении.
– Даниил уже сказал Аарону, что он станет моим мужем. Даниил – король, и его слово закон. Так что не смей упоминать имя моего будущего мужа и забудь о нём, Мара.
– Тяжело забыть о вкусе его губ. – Я не сдерживаю злую ухмылку, зная, где у принцессы больное место. – Вряд ли ты знаешь, насколько горячи его руки, когда он кладёт их на талию.
У меня по телу проходит дрожь от клокочущей внутри ярости и от непрошеных воспоминаний, что всплывают в моей голове после этих слов.
Рот Елены приоткрывается, я жду, что она сделает неаккуратный шаг вперёд, и тогда я выдеру ей все волосы, потяну на себя и разобью её милое личико о прутья, но она встряхивает локонами и делает растерянный шаг назад. Однако я всё равно продолжаю улыбаться, зная, что причиняю ей хоть такую боль.
– Закрой рот, Мара. Ты лжёшь.
– О-о-о, – я специально переигрываю с удивлением, – неужели твои шпионы смогли уследить за нами только в саду и на кухне? Всё самое интересное происходило за закрытой дверью моей спальни, принцесса.
Я догадываюсь, что моя ложь может аукнуться Аарону, но он тоже меня предал, поэтому пусть пожинает плоды.
– Теперь даже мой брат не встанет между мной и моментом, когда я прикажу отрубить тебе голову, – зло цедит девушка.
Я равнодушно пожимаю плечами, добивая её:
– Смотри, Елена, как бы однажды Аарон не простонал моё имя, будучи наедине с тобой.
Она так стремительно уходит, что я начинаю хрипло хохотать ей вслед. Я никогда не была такой. Злой, ядовитой лгуньей, выплёвывающей слова, словно желчь. Но я совсем одна, и я устала, что все вертят мной, будто пешкой на шахматной доске. Я не просилась в эту игру, это они меня в неё втянули.
 
Следующие дни одиночества тянутся ещё дольше. С какого-то момента я начинаю бесцельно нарезать круги по камере, чувствуя панику. Я говорю сама с собой, запуская руки в волосы, а потом помню, как кричу у решётки, проклиная всех Рахмановых. Иногда я лежу на полу, истерично смеясь глупости своего положения, а следом тихо плачу, понимая, что Даниил заживо запихнул меня в новую могилу. Только в той я хотя бы спала и ничего не знала, а здесь я всё время одна и в сознании.
Однажды у моей камеры появляется Инна. Это происходит так неожиданно, что вначале я и не верю в её реальность, решив, что у меня начались галлюцинации. Откуда моя служанка могла здесь появиться?
– Приведи её в порядок. Это можно сделать дальше по коридору.
Голос Аарона тихий и далёкий, он стоит где-то справа, вне моего поля зрения. Я поднимаюсь на ноги, обхватывая руками прутья.
– Хорошо, – отвечает ему Инна, а затем немного отодвигается от моей решётки, увидев, во что я превратилась. – Госпожа, как давно вы здесь?!
– Аарон… – Мой голос звучит хрипло, но спокойно, я утыкаюсь лбом в прутья и слышу, что мой бывший охранник замер, хотя видеть его по-прежнему не могу. – Сколько я здесь?
– Почти три недели. Сейчас Инна тебе поможет помыться, но не пытайся сбежать, иначе она ответит за твой побег головой.
Мне кажется, я ослышалась. И первая, и вторая фразы похожи на сумасшествие. Даниил держит меня взаперти три недели. Я прихожу в себя, лишь когда Аарон уходит, а замок моей камеры щёлкает, открываясь.
Я с недоверием смотрю на открывающуюся дверь, как на обман, ловушку в моём сознании, но Инна протягивает ко мне руки и ведёт в противоположную сторону от выхода. Служанка отводит меня в купальню. Здесь пахнет плесенью и затхлостью, но есть вода и старая медная ванна. Окон всё так же нет, но благодаря зажжённым свечам на стенах в этой комнатушке светлее. Пока девушка помогает мне снять уже поношенные кафтан, рубашку и штаны, я замечаю, как трясутся её руки.
– Не бойся, я не стану бежать или тем более причинять тебе боль.
– Я знаю. Я сама вызвалась помочь, хотя немного нервничаю. – Инна натянуто улыбается, помогая мне забраться в ванну.
– Спасибо. – Я обхватываю себя руками, опускаясь в прохладную воду, и меня тут же начинает трясти от холода.
– У нас мало времени, госпожа, но если есть вопросы, то самое время их задать.
Я удивляюсь этой отважной девушке и по-настоящему благодарна ей за доброту. Инна начинает поливать меня водой, оттирая грязь. Она даже принесла моё лавандовое мыло, от запаха которого меня мутит, потому что его подарил Даниил.
– Сейчас утро? – задаю я первый вопрос.
– Нет, почти ночь. Все легли спать.
– Морок вернулся?
– Ещё нет, но говорят, что уже скоро он прибудет.
– Даниил – хороший король?
– Кажется, да. Во дворце мало что изменилось, но люди поговаривают о войне с Сератом. Ходят слухи, что вы убили принца Николая по науськиванию Ласнецовых. – Я глухо смеюсь в ответ на её слова, но Инна спокойно продолжает: – Его величество пытается сдерживать эти слухи, говоря, что во дворец проник убийца, а вы просто были рядом.
– Ты веришь, что я убила Николая?
– Нет! – сразу отвечает Инна, и я расслабляюсь. – Я знаю, как много вы за ним ухаживали, знаю, что он выздоровел благодаря вам.
– Что случилось с королём Дмитрием?
– Лекарь сказал, что у него отказало сердце, поэтому он умер так внезапно. Не выдержал напряжения. Хотя иногда шепчутся, что это тоже Северин, поэтому мы потеряли и короля, и старшего принца в один день, – шёпотом заканчивает девушка, намыливая мне волосы и оборачиваясь на дверь.
Конечно. Наверняка очередной яд.
Она промывает мне волосы трижды, пока они вновь не становятся чистыми, а я успеваю вся покрыться мурашками и продрогнуть от холода в этом помещении.