Малыш для лучшего друга (СИ)

– Давай гречку, – говорю я, так как с рождения Никиты стараюсь придерживаться правильного питания. 
Паша быстро все разогревает и ставит передо мной, а себе готовит кофе и садится напротив. Я начинаю есть, раздумывая, как бы попросить его завтра посидеть с Ники именно вечером, а не днем, как обычно, не рассказывая о своем свидании. В итоге прихожу к выводу, что никак. Мы с Данилой были на связи всю эту неделю и договорились поужинать завтра, если у меня получится оставить с кем-нибудь ребенка на несколько часов. 
– О чем ты так напряженно думаешь? – улыбается Паша, отхлебывая кофе. 
– Хотела спросить, какие у тебя планы на завтрашний вечер, – издалека подступаю я, продолжая есть. 
– Пока никаких. А что, есть предложения?
– Скорее просьба. Ты не мог бы посидеть с Никитой вечером? 
– Конечно, – отвечает он, слегка напрягаясь. – А что, у тебя планы с педиатром?
– С Данилой, – поправляю его. – Да, у нас второе свидание. На этот раз без ребенка.
– Вот значит как, – хмыкает Паша как-то язвительно. 
– Да, вот так. 
– Второе свидание. И сколько тебя не будет? Может мне вообще его на ночь у себя оставить?
– Паша, – тяжело вздыхаю я, откладывая вилку. – Ты же сказал, что все в порядке. Почему теперь язвишь?
– Я не язвлю и все в порядке, – поджимает он губы. 
– А вот и нет! Я тебя не первый день знаю, так что прекрасно вижу, когда ты недоволен. И когда это я оставляла у тебя Ники на ночь, учитывая, что он не отлипает от моей груди? 
– Я просто не доверяю этому педиатру, вот и все. Тебе не кажется, что ты слишком спешишь?
– Хотя это и не твое дело, но я не собираюсь с ним спать, если ты это имеешь в виду! Я – не ты, меня интересуют отношения, а не интрижки на пару ночей!
– Хочешь сказать, после меня у тебя никого не было? – распаляется он, зля меня все больше, потому что я чувствую, словно оправдываюсь, чего я делать совершенно не должна. Не перед ним. 
– Представь себе, не было! Хотя видит Бог, я заслужила немного ласки после того, как ко мне почти год никто не прикасался! 
– Если что, я свободен и мне можно доверять, – раздается веселый голос Миши с порога и мы оба оборачиваемся к нему, одинаково злые и не настроенные оценить шутку. – Воу, только не надо убивать меня взглядом! Ваш ребенок начал вонять, иначе я не прервал бы столь интересный разговор. Почистите его, потому что я дядя, который играет, а не подтирает.
Встав из-за стола, я подхожу к нему и молча забрав малыша, иду менять ему подгузник, а братья остаются на кухне, о чем-то приглушенно разговаривая. Когда Никита снова чистенький, я начинаю складывать его вещи в сумку, чтобы уйти. Нет желания продолжать глупый спор с Пашей, пошел он!
– Что ты делаешь? – появляется он в гостиной. 
– Собираюсь. Нам пора домой, – отвечаю холодно, не оборачиваясь к нему.
– Перестань, Серафима, – схватив за руку, останавливает меня Паша. – Извини меня. Я не так выразил свои мысли и мы снова поругались. Пойми, я не против того, чтобы у тебя была личная жизнь. Просто Данила действительно вызывает во мне подозрения. Я всего лишь хочу, чтобы ты была осторожна и сначала получше узнала его. И конечно, я завтра посижу с Никитой, даже сам заберу его от тебя, чтобы тебе не пришлось ехать сюда. 
Вот ведь гад! Одного его мягкого тона достаточно, чтобы мой гнев остыл. А еще… Я в очередной раз нахожусь на грани слез от этой заботы, потому что понимаю – за ней не кроется ни капли ревности. Паша просто хороший человек, который волнуется за своих близких. Как волновался бы за сестру. И, хотя я говорю себе, что переболела и перестала надеяться, каждый раз понимаю, что ничего подобного. Ну почему так?!
– Хорошо, спасибо, – не глядя ему в глаза, пожимаю сильное предплечье. – Но нам и правда пора идти, завтра еще нанянчишься с сыном. Хочу успеть заехать в пекарню до закрытия. 
– Точно не обиделась? 
– Точно, – усмехаюсь сквозь наворачивающиеся на глаза слезы. – Просто гормоны играют, сам понимаешь. 
– Понимаю, – неуверенно тянет он, но все же отпускает нас. 
 
Я скомкано прощаюсь с Мишей и как можно быстрее ухожу, чтобы громко расплакаться в припаркованной машине.
  
Глава 25
 
– Ты ведь понимаешь, что женщинам нельзя заниматься сексом вот так сразу после родов? – спрашивает Миша после ухода Фимы, явно не желая опускать эту тему. 
– Есть много других вариантов, кроме традиционного, – хмыкаю я, зная, что, если откажусь говорить об этом, он лишь больше уверится в том, что я ревную и хочу Фиму себе, поэтому и реагирую так. 
– То есть, ты в любом случае не хочешь, чтобы Фима обжималась с другим мужиком, – торжествующе заявляет этот идиот, словно разгадал загадку века. 
– Заткнись ты уже! Я устал всем объяснять, что между мной и Фимой ничего нет, не добавляйся еще и ты в этот список. 
– Да ладно тебе, что ты такой раздраженный, – усмехается Миша, поудобнее располагаясь на диване. – Если с Фимой ничего нет, так хотя бы найди себе кого-нибудь выпустить пар, а то он у тебя уже из ушей идет. 
На этом разговор окончен, но я продолжаю думать о его словах. После Ксюши я спал с двумя разными девушками. Так, ничего не значащие интрижки на одну ночь. Чистая физиология без эмоций, в результате которой я почувствовал лишь разочарование. Думая же о том, что у Фимы никого не было почти год, я не могу не посочувствовать, потому что не представляю каково это – так долго воздерживаться. И даже несмотря на это, не хочу, чтобы у нее с этим педиатром что-то сложилось. Меня съедает ощущение неправильности происходящего и с какой стороны не посмотри, я не могу объяснить, почему так. Может, потому что Серафима достойна гораздо большего, чем этот скользкий тип. Недаром он мне сразу не понравился. 
– Точно не хочешь с нами? – спрашивает Миша через час, готовясь уйти со старыми друзьями в клуб. 
– Нет, иди уже, – демонстративно включаю телевизор.
– Ладно, не удивляйся, если я вернусь не один и не мешай нам, – подмигивает он, прежде чем выйти за дверь. 
Но в ту ночь Миша так и не возвращается, а днем и вовсе присылает сообщение, что едет загород на пару дней и квартира в моем распоряжении. Не сказать, что я удивлен, потому что если мой брат решил затусить, то продлится это не день и даже не неделю. Каждый справляется с депрессией по-своему и честно говоря, метод Миши, выбирающего собрать шумную компанию вокруг себя, сейчас кажется мне привлекательнее, чем выбранное мной самим затворничество. 
Вечером, приняв душ и переодевшись в джинсы и теплую толстовку, я еду к Фиме, но она долго не открывает дверь, игнорируя домофон и звонок телефона, так что я даже начинаю беспокоиться. Наконец, дверь открывается и запыхавшаяся подруга предстает передо мной в одном полотенце, обернутом вокруг ее миниатюрного тела, но так как оно довольно большое, то прикрывает ее почти до колен и вид далек от непристойного. 
– Прости, Паш, я была в душе и не сразу услышала звонок, – выдыхает она, пропуская меня внутрь. – Взяла с собой радионяню, чтобы знать, если Ники проснется, но его даже домофон не разбудил, представляешь?
Она улыбается, а я сглатываю и отвожу взгляд, потому что он в какой-то момент завис на капельках воды, стекающих вниз по ее горлу до верха груди, которая даже под махровым полотенцем выглядит полной и округлой. Черт! Зачем я вообще туда смотрю? Хорошо, что она не заметила. 
– Ты не против подождать, пока он проснется? – продолжает между тем Фима. – У меня еще полтора часа в запасе, чтобы собраться, он как раз должен проснуться. Покормлю его перед выходом, а потом можете ехать.
– А что, если мы останемся здесь, пока ты на свидании? – предлагаю я то, что уже обдумывал по дороге сюда. – Не придется потом среди ночи везти его обратно. 
– Если ты не против потусоваться тут у меня, то я только за, – сразу же соглашается Фима. – Так и правда удобнее. В холодильнике есть еда, если проголодаешься, да и вообще, чувствуй себя как дома. Малыш спит у себя в детской, так что можешь пока посмотреть телевизор, а мне нужно смыть с себя гель, поэтому я обратно в душ.