Трактирщик
Готовьтесь, дети мои к грядущим справедливым дням Божьего отмщения! Каждый верный станет песчинкою во длани Всевышнего, коей заметёт Он сам след чёрных захапников! Пусть же каждый чех, кто умеет держать оружие, к делу Божьему изготовится, не умеющий - пусть научится! От доходов всех и от имущества пусть лепту каждый выделит серебра и запасов, для святой войны пригодных!
Поклянёмся же на кресте, - тут аббат повелительно протянул руку к висящему на стене распятию, - что положим все силы и кровь свою на сие дело великое!
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
- Погляди, Максим, первый снег пошёл! - Жемчужноглазое чудо по имени Дашка влетело в трактир с улицы, расплёскивая воду из деревянных вёдер. Вот за что её люблю - так это за непосредственность восприятия мира. Впрочем, не только за это.
- Прекрасно! Скоро похолодает, к нам больше народа станет захаживать: чего на улице носы морозить-то?!
- Пойдём скорее смотреть!
Ну, что ты будешь делать с эдаким 'электровеником' в юбке? Хочешь - не хочешь, ан надо идти смотреть. Отложил скалку, которой раскатывал крутое тесто для лапши, вытер руки убрусом, ещё раз помешал плавящийся в горшочке сыр - не дай бог, подгорит! - и выполз из помещения на свет божий.
По глазам резануло белизной покрывшего всё тонюсенького слоя снега, уже нарушенного кое-где цепочкам людских и лошадиных следов, жёлтыми лужами конской мочи и кучками навоза. Что вы хотите: на завтра назначена ярмарка и в богоспасаемый Жатец хлынули приезжие не только из ближней округи, но и издалека - из Моравии, Праги, Силезии... Так что и без того не блещущие чистотой улицы стали ещё более загаженными, чем всегда. Европа, одним словом!
Ну, да ничего: после того, как построю новый дом на купленном недавно участке поближе к рынку, мне, надеюсь удастся обеспечить минимальный уровень комфорта. Водопровод и электричество пока что недоступны, но простейшую канализацию и тёплую уборную в проект уже заложил. Конечно, за месяцы, проведённые в Средневековье, пришлось приспособиться к неудобствам, но как ни поверни - организм привык к удобствам века двадцать первого. Кроме того - всё-таки семья намечается...
Ну да, семья. А что такого? Все мы живые люди, вот у нас с Дашуткой потихоньку-полегоньку дело зашло о свадьбе. Скоро оглашение, потом - обручение в комплекте с обязательным для будущих молодожёнов постом, ну, а далее и - под венец...
А что? Чем я не жених? Комплекции моей здесь многие могут позавидовать, с лица, обратно же, не урод, да и в кошельке серебро позвякивает, и золотишка малость найдётся. Промеж всего прочего - ещё и главный кухарь: какая девушка откажется? Только полная дура. А Дашка моя на дуру никак не похожа: и умница, и красива той славянской красотой, от которой в наше время весь мужской Запад завывал в восторге. И хоть молодая совсем - пятнадцать - но тут порядки иные: в семнадцать девушка уже перестарком считается, а в двадцать, коль не замужем, так одна дорога - в монастырь. Но до такого возраста в одиночку мало кто дотягивает, разве что совсем страхолюда или напрочь гулящая, каковых на весь город не более полудесятка может, и наберётся, и то вряд ли. А что до хозяйственности - так руки у девчонки золотые, вот только хлопотлива излишне, порой останавливать приходится. Такой поток энергии плещет, что, кажется, у неё внутри как минимум, небольшая электростанция смонтирована. Совсем небольшая, не мощнее БратсГЭС...
Что до мнения родни - так и тут всё нормально: Житка Костекова к роли будущей тёщи отнеслась с пониманием, благо, зять - не пройдисвит какой-то, а крепкий хозяин, следовательно, семейству прибыток. А Зденек, ученик мой, а по совместительству - будущий шурин - вовсе мне в рот смотрит: я ж его не только кулинарным премудростям обучаю (чего по первому году ученик ни от одного мастера не добьётся - традиции тут такие), но и по жизни помогаю в меру возможности. Недавно вон принялся арифметике по десятичной системе обучать - в общепите без цифири никак не возможно! Учит, старается.
- Ладно, Дашка, пойдём в дом. Ещё дел невпроворот: скоро народ на торгу проголодается, к нам потянется перекусить, а у нас ещё сырный суп с лапшой не готов и сом не пожарен, которого по темноте рыбник привёз. Тем сомом человек двадцать до отвала закормить можно, фунтов под девяносто потянул. Рыбник, зараза, знает, к кому везти, чтоб точно купили. Так что пошли. - Отстранился, пропуская девушку в помещение.
- Какая встреча! Ты ли это, Макс Белов? - выехавший из-за поворота улицы пан на караковой лошади радостно машет рукой. Вот уж кого никак не ожидал увидеть!
- Я это, пан Чернин, я! Какими ветрами в наши края Вас занесло? Заходите ко мне, милости просим!
- Нет, мастер Белов, недосуг мне. Дела. Но если удастся - сегодня после часа шестого заеду отведать твоей стряпни! Жди!
Переведя коня на рысь, Павел Чернин, рыцарь из Бржедицкого Градца, неведомо зачем оказавшийся так далеко от дома, скрылся за углом, я же вновь вернулся на кухню.
Спустя немного времени стали появляться первые на сегодня посетители. Сначала, как обычно, пришли нищие: пара увечных воинов, неспособных себя прокормить, имея одну рабочую руку с тремя пальцами на двоих, безъязыкая мадьярка, появившаяся в городе месяца три назад и четверо детей переселенцев с бывших польских земель, в одночасье лишившиеся обоих родителей: отец их утонул на рыбной ловле, мать же слегла от какой-то болезни и так и не поднялась...
Зденек вручил им по солидному, хотя и зачерствевшему за ночь ломтю серого хлеба и наполнил заранее подготовленные горшочки с нарисованным знаком трактира вчерашней недоеденной ухой и выпроводил из заведения. Горшки к вечеру всё равно вернут, иначе больше никогда ничего не получат. Спрашивается, зачем прикармливать попрошаек? Причин много. Во-первых, они не виноваты в свалившихся несчастьях, во-вторых - пока не построено новое здание с лёдником в подвале, хранить готовую пищу попросту негде. Ну, а кроме того, земля, как известно, слухом полнится, а дополнительная реклама 'Кресту и Чаше' не помешает.
Потом потянулись серьёзные клиенты: приезжий куркуль с торга, несколько подмастерьев - пивовар и портные, странствующий кармелит брат Томаш, уже две недели харчующийся в моём заведении. Основной наплыв посетителей начнётся позднее: надо же народу нагулять аппетит?!
Соседи же - мастера-кузнецы и их подмастерья - и вовсе подтянутся ближе к вечеру: накормить их дома и без того накормят, а посидеть, пообщаться по душам 'хозяева железа' предпочитают после работы. И правильно, считаю: труд у них пожароопасный, не дай бог, подожгут что-нибудь в подвыпившем-то состоянии.
Однако кузнец пришёл гораздо раньше. И не один. Заявились мастера Липов и Новак-замочник, принесли, наконец-то давний заказ - изготовленный по моим эскизам двуствольный пистоль с пороховыми полками, кремнёвыми курками и сварно-коваными шестигранными стволами. Весило это 'чудо оружейной техники' за три килограмма, в его дальнобойности и кучности я обоснованно сомневался изначально, но, тем не менее, в условиях запрета на луки и арбалеты единственным средством противостояния дальнобойному оружию монгол должен был стать огнестрел, причём никак не та жалкая пара модф, которая хранилась под семью замками в княжеском арсенале. Вот и пришлось совместить приятное с полезным: не только заказать первый в мире пистолет, но и использовать его в качестве опытного образца для отработки технологий. А новинок для этого времени в 'шпалере' была масса!
Откровенно говоря, убить этой 'вундервафлей' можно было совершенно спокойно, даже не заряжая. У мастеров получилась эдакая бумерангообразная 'дубинка' из дрянной стали, бронзы и дерева. Но, тем не менее, при моих антиталантах к фехтованию, огнестрельный и относительно малозаметный аргумент должен дать мне некоторые преимущества в случае непредвиденной опасной ситуации. Посему, расплатившись с первыми чешскими специалистами по пистолетам и угостив тёмным пивом за счёт заведения, я запрятал оружие в рундук. Заряжать его и приспосабливать снаряжение для скрытого ношения при посторонних совершенно не хотелось. Чем меньше народа знает о самом наличии такой штуковины, тем больший эффект неожиданности.