Через год в это же время
В свой седьмой день рождения Минни упала в открытый канализационный люк на улице и сломала ногу.
– Рабочий клянется, что отвернулся всего на несколько секунд, – сказал парамедик, вытаскивая ее из колодца.
– Да она просто родилась невезучей, – сообщила Конни, наклоняясь над люком. – С Квинн Купер такого никогда бы не случилось!
Накануне тринадцатого дня рождения родители разрешили ей пригласить на праздник друзей. Минни пригласила двенадцать человек из своего класса, включая мальчика, который ей нравился, – Каллума Петерсона. Десять из приглашенных на той же неделе слегли с гриппом, так что пришли только Каллум Петерсон и Мэри Стефенс. И весь вечер Минни наблюдала за тем, как Каллум и Мэри милуются на ее диване. Они прервались лишь тогда, когда из кухни вышла ее мама, чтобы предложить им горячие закуски. Когда Конни наклонилась над кофейным столиком, чтобы убрать тарелку с оставшимися волованами, она, подмигнув, шепнула дочери:
– Такого никогда не случилось бы…
– Знаю, знаю, – прошипела в ответ Минни, – с Квинн Купер.
История украденного имени Минни превратилась в семейную легенду. И мать рассказывала историю несправедливости при каждом удобном случае.
– Ну она же не думала, что это несправедливо, – с усмешкой вставлял отец Минни.
– Ой, замолчи! Эта ханжа рожала бы еще несколько часов, если бы не я! – отвечала обычно Конни.
Билл и Уильям посмеивались над Конни, когда возникала эта тема, но Минни заметила, что, хотя мать и старалась говорить об этом легко, в ее глазах всегда возникала боль. Это бросало серые тени на детские воспоминания, особенно когда речь шла о днях рождения или о Рождестве. Конни хранила не только старые школьные дневники Минни вместе с грамотами Уилла, но и вырезку из «Лондон ньюс» за тот день, когда Минни родилась, с заголовком насчет Квинна на первой странице. И каждый раз, когда она брала в руки эту вырезку, на ее лице появлялось выражение торжественной грусти.
Минни никогда бы и в голову не пришло, что она может познакомиться с этим человеком. Иногда она даже сомневалась в реальности всей этой сказки. Когда она была подростком, то однажды поискала его в Интернете, но не нашла в соцсетях ни одного Квинна Хэмилтона своего возраста. Однако он все же существовал и сейчас сидел рядом с ней на полу, а его доброе красивое лицо улыбалось так, словно они были давними друзьями.
– Если тебе станет от этого легче, скажу, что я не знаю, какую именно удачу принесло мне мое имя, – сообщил Квинн.
– Но похоже на то, что дела у тебя в порядке, – ответила Минни. – Эта вечеринка стоила, пожалуй, столько, сколько я зарабатываю за год.
– Деньги – это далеко не все, – пожал плечами Квинн.
Минни состроила гримаску:
– Да, «деньги далеко не все», – так говорят те люди, у которых они есть.
– Послушай, давай позавтракаем вместе? Мне интересно узнать что-нибудь о моем двойнике по дню рождения. Я заплачу. Это меньшее, что я могу сделать после того, как стащил твое имя. – Он встал и протянул Минни руку, чтобы помочь ей подняться с пола.
Минни заколебалась. Да, искушение было велико, но что-то в самоуверенных манерах Квинна вызвало у нее желание отказаться. Кроме того, был первый день нового года. А по своему опыту Минни знала, что соглашаться на что-либо в ее день рождения никогда не было хорошей идеей.
– Мне жаль, но я не могу, – немного резковато ответила она. – Мне нужно домой – принять душ и выяснить, что случилось с моим другом. Он будет беспокоиться из-за меня.
– Конечно, – кивнул Квинн, глядя в пол и ероша свои густые волосы. – Но возможно, в другой раз?
– Возможно, – сказала Минни, подхватывая свою сумку.
– Но ты же не всерьез насчет всей этой истории с именем, нет? – спросил Квинн. – Это ведь просто имя.
– Для тебя – может быть, – сказала Минни, встряхивая волосами так, чтобы те почти полностью закрыли ей лицо.
Они спустились к главному входу клуба, и Квинн открыл перед Минни дверь на улицу.
– Послушай, если ты не можешь позавтракать со мной, могу я хотя бы узнать номер твоего телефона? – спросил Квинн. – Хотя бы для того, чтобы получить карту твоего клуба.
– Карту клуба?
– Клуб родившихся первого января.
– Да. Верно. Ну, ты можешь без труда меня найти. В Facebook не так уж много Минни Купер, у которых нет автомобиля.
Минни посмотрела на Квинна. Он стоял совсем близко от нее, придерживая дверь, но при этом загораживая ей дорогу. И тут по ее коже побежали мурашки, она обхватила себя руками.
– У тебя что, нет пальто? – спросил Квинн.
– Я потеряла куртку по дороге сюда.
– Позволь предложить мою, взаймы, ты же замерзнешь.
– Нет, все в порядке.
Минни наклонила голову набок. Квинн не сдвинулся с места. У нее вдруг закружилась голова, ее взволновала его физическая близость. Он был совсем рядом, она ощущала тепло, исходящее от его тела. И Минни вдруг заметила, что вдыхает его запах, запах горячей кожи и отутюженного хлопка рубашки. Она бессознательно облизнула губы. Жест был едва уловимым, но Квинн заметил его и улыбнулся. Минни нахмурилась, потом быстро нырнула под его руку и выскочила на улицу. Этот человек явно привык к тому, что женщины тают под его взглядом. И она сомневалась, что ему хотя бы раз отказывали хоть в чем-то, пусть это был просто завтрак.
– Ладно, с днем рождения, Похититель Имен! – бросила она, поворачиваясь, чтобы уйти.
– И тебя с днем рождения, Двойняшка! – ответил Квинн, прислоняясь к дверному косяку.
Минни быстро пересекла дорогу и по маленькому переулку пошла прочь от клуба. Ей очень хотелось оглянуться, посмотреть, провожает ли он ее взглядом. Когда она вышла на широкую улицу, недавно еще ясное небо вдруг затянуло тучами и посыпались гигантские дождевые капли.
Первое января 2020 года
Минни вышла из пятьдесят шестого автобуса на полпути по Эссекс-роуд, у супермаркета «Сейнсбери». Несколько потерянных душ ждали перед входом, когда он откроется. Пластиковые стаканчики усеяли тротуар перед пабом напротив, дождь еще не смыл окурки и огрызки, валявшиеся вокруг переполненных мусорных баков. И дождь продолжал лить, когда Минни бежала по улице к своему дому, прикрывая голову ладонями. В подъезде она порылась в сумке в поисках ключей, но их там не было. Минни немного постояла, мокрая и дрожащая, затем высыпала все из сумки на пол перед дверью, цепляясь за надежду, что ключи затерялись где-нибудь среди всяких мелочей. Потом, глядя на промокшую кучку содержимого сумки, она закрыла глаза и медленно выдохнула. Ключи были в кармане куртки, той самой куртки, которую она потеряла в автобусе накануне вечером. Конечно, они были там. Это ведь был ее день рождения… Сегодня ничто не могло идти нормально.
Минни посмотрела на окно своей квартиры. И увидела серую мордочку кота, прижатую к стеклу.
– Ох, Лаки… бедный мой Лаки! – всхлипнула Минни. – Тебя ведь нужно покормить, милый…
Минни снова запихала все в сумку и позвонила в две другие квартиры дома. Может, кто-нибудь сжалится над ней. Она хотя бы сможет перезарядить телефон, просохнуть и позвонить домовладельцу, чтобы тот ее впустил.
Но никто не ответил.
– А ты рано, – сказала Лейла, открывая дверь перед Минни. – Я тут подумала, не пригласить ли тебя куда-нибудь на ланч?
Вместе со своим другом Лейла жила на верхнем этаже бывшего муниципального здания в Стоук-Ньюингтоне, в северо-восточной части Лондона, в получасе езды автобусом от квартиры Минни. Весь их квартал представлял собой скопище серых бетонных строений с разрисованными граффити стенами, но внутри было светло и уютно. Лейла вышла к двери в розовом халате с единорогами, на котором спереди блестящими розовыми буквами было написано: «Хочешь стать единорогом?» Выкрашенные во все цвета радуги волосы Лейлы были связаны на макушке в небрежный узел, но от корней на несколько дюймов пробивались ее собственные серовато-каштановые волосы. Описывая Лейлу, Минни обычно говорила, что та похожа на кинозвезду 1950-х годов, с невообразимой прической; у Лейлы была отличная фигура и глубоко посаженные глаза. Но этим утром ее наряд ничего не говорил о звездности.