Через год в это же время
Тара продолжала раскачиваться на месте. Конни не понимала, слушает ли она.
– Первым у меня был мальчик, и Билл настоял, чтобы его назвали Уильямом, как и его. А я сказала, что, кто бы ни был следующим, мальчик или девочка, он должен быть Квинн.
Вернулась акушерка и обнаружила обеих женщин стоящими на коленях на полу и держащимися за руки.
– Судя по всему, ваши детки появятся одновременно, – сказала акушерка, отводя Конни в постель. – Ну давайте посмотрим, как ваши дела, миссис Купер.
Конни и Тара трудились вместе еще четыре часа.
Муж Тары, Джон, вернулся в госпиталь, но Тара заявила, что он может подождать снаружи, пока дела не продвинутся дальше.
– Мне нужна только Конни, – объяснила она акушерке.
Освободились частные палаты, но Тара не захотела перебираться туда. Когда в госпитале появился наконец Билл, Конни тоже решила, что ему лучше посидеть в комнате ожидания, пока его не позовут.
– Так, дайте-ка мне разобраться, – начала акушерка. – Вы обе хотите, чтобы ваши мужья сидели в комнате ожидания, потому что вы стали партнерами по родам?
Конни и Тара кивнули.
К половине одиннадцатого обе они были готовы.
– Хорошо, уже можно переводить в родильное отделение, – распорядилась акушерка, решив наконец, что женщин пора разделить.
Конни и Тару уложили на каталки и увезли из палаты. Они в последний раз хлопнули друг друга по ладоням.
– Удачи! – произнесла Конни хриплым голосом.
– Спасибо, – прошептала Тара.
– Ну а я готова поспорить, что одна из вас точно родит малыша девяностых, – сказала акушерка, толкая каталку Конни.
– В больнице никого нет, кто был бы настолько готов, – согласилась другая, толкая каталку Тары.
Когда Конни привезли в родильное отделение, Билл уже сидел там. Увидев жену, он вскочил и сложил газету, которую до этого читал.
– Ты не спешила, женщина, я тут сто лет жду.
– А я не ради твоего удобства стараюсь, Билл, – огрызнулась Конни. – Рожу, когда все будет хорошо и правильно.
Билл снова сел, крепко сжав губы.
Конни трудилась еще полчаса. Ей понадобились все оставшиеся у нее силы, до последней капли, так что было не до разговоров. В какой-то момент Билл встал, посмотрел на свои часы и скривился:
– Если бы ты сумела продержаться еще всего чуть-чуть, милая… До полуночи осталось две минуты.
Конни испустила пронзительный, рвущий перепонки крик, как какой-нибудь птеродактиль, защищающий птенца от хищника. Две акушерки подскочили на месте, а Билл тут же хлопнулся обратно на стул и так и сидел, ссутулившись, скрестив пальцы.
– Вижу головку, – сообщила одна из акушерок.
Боль стала невыносимой. И как только Конни подумала, что вот-вот разорвется на части, все закончилось.
– А вот и мы! – воскликнула акушерка. – Ох, какая изумительная девочка!
Все остальные в комнате замолчали, прислушиваясь, ожидая, когда новое существо подаст голос, сделает первый вдох. И вот раздалось сердитое мяуканье, и тут же сквозь тонкую стенку они услышали голос другого младенца.
– Как она, все хорошо? – спросила Конни, всматриваясь в лица акушерок.
– Она великолепна! – ответила одна из них, заворачивая новорожденную в пеленку и осторожно кладя ее на грудь Конни.
– Она была первой, – решительно заявил Билли. – Определенно похоже на то, что наша была первой. Ты ее родила сразу после полуночи, ты просто настоящая героиня, Конни Купер!
Но Конни его не слушала; она была слишком занята, рассматривая прекрасное крошечное существо, ворковавшее у нее на руках.
Первый день 1990 года
На следующее утро Конни тихонько напевала своей малышке, когда Билл вернулся в больницу вместе с Уильямом.
– Смотри-ка, кто тут у нас? – сказал он, опуская Уильяма на пол.
Мальчик тут же протопал к кровати, восклицая: «Мама!» – и протягивая руки к Конни.
– Уильям, хочешь познакомиться со своей сестренкой? – спросила Конни, похлопывая по кровати рядом с собой.
Уильям вскарабкался на кровать, и теперь Конни обнимала обоих детишек.
– Это Квинн. – Она взяла руку Уильяма, чтобы он осторожно погладил свою новую сестричку.
– Ты теперь не можешь назвать ее Квинн, – возразил Билл.
– Это почему? – спросила Конни, глядя на него.
– Ну, просто так назвала своего ребенка та леди, которая выиграла приз.
– Что?! – шепотом воскликнула Конни, затем аккуратно уложила девочку в кроватку рядом со своей постелью. – Билл, это ты о чем?
– По радио говорили. Тот младенец выиграл приз, родился за минуту до нашей, и его назвали Квинном. А я все равно считаю, что мы были первыми. Подозреваю, эти акушерки сговорились, просто решили, что та женщина будет лучше выглядеть в газетах, – мрачно произнес он, потирая лысую голову слишком крупными ладонями.
– Квинн? Она назвала своего малыша Квинном? – Конни просто не могла в это поверить.
– Ну да, так что мы не можем и своей дать то же самое имя, это будет выглядеть довольно странно. Их Квинн во всех новостях, он прославился, к тому же теперь все думают, что это мужское имя. – (Конни сидела в постели, застыв от ошеломления.) – А мне всегда нравилось имя Минни, – продолжил Билл. – Как ты считаешь, Уилл? Малышка Минни. Может, она и не разбогатеет, но наверняка станет красавицей.
Он наклонился и поцеловал жену в лоб, погладил щеку малышки мозолистой рукой штукатура.
Конни слишком устала, чтобы думать. Ей необходимо было поспать. Ей нужно было покормить младенца. И еще ей нужно было придумать, как она собирается заботиться о едва начавшем ходить малыше и новорожденной одновременно. А насчет имени можно поспорить с Биллом позже.
Но к тому времени, когда они вернулись домой и Конни смогла выспаться, малыш Квинн Хэмилтон, первый ребенок девяностых годов, был уже во всех новостях. «Самое счастливое дитя в графстве!» – кричал один заголовок. «Победа Квинна!» – заявлял репортер в утреннем шоу. Это имя теперь казалось Конни запятнанным, газеты дразнили ее деньгами, которые могла выиграть она сама. Кроме того, Билл уже начал называть малышку Минни.
Конни сидела на диване и кормила свое дитя, наблюдая за тем, как телерепортер берет интервью у Тары.
– Мне кое-кто сказал, что Квинн – имя, приносящее удачу, и он наверняка везунчик, – улыбалась Тара.
Ее светлые волосы выглядели только что высушенными феном ради такого случая, лицо было свежим и сияло. Она совсем не походила на недавно родившую женщину. Конни посмотрела на свою дочурку и тихо сказала:
– Поверить не могу, что она украла твое имя.
Конни чувствовала, как на глазах закипают горячие слезы. От приливов молока она становилась слишком эмоциональной; если бы она позволила слезам пролиться, их было бы уже не остановить. И Конни закрыла глаза, чтобы успокоиться, и прошептала малышке:
– Всего на минутку опоздали, а?
Первый день 2020 года
Постой, постой, – сказал Квинн, поднимая вверх палец, чтобы прервать Минни. – Тебя зовут Минни Купер?
Минни и Квинн сидели на полу, солнечные лучи уже лились сквозь окно. Минни откинулась назад, опираясь на руки, и качала головой из стороны в сторону.
– А можешь поверить, что мои родители долго еще не забывали об этом? А потом еще в школе меня постоянно дразнили…
– Ну, мне жаль, что тебя назвали как автомобиль, – усмехнулся Квинн. – Но не думаю, что моя мать именно так рассказывала всю историю.
– Ну конечно не так, – ответила Минни. – Иначе ей бы пришлось признать, что она украла чужое имя.
Квинн развернулся всем телом, чтобы сесть лицом к Минни:
– Нет, ну как в такое поверить? Мы родились в одной больнице, в один день, с разницей в несколько минут! Велики ли шансы на подобное совпадение? И потом мы знакомимся вот так, именно в наш день рождения, не в какой-то другой! Тебе не кажется, что в этом есть нечто знаменательное?
Минни посмотрела на него. И подумала, как этот человек повлиял на ее жизнь. Она понимала, что странно обижаться на того, с кем никогда не встречалась, на того, о ком ничего не знала, но она негодовала. Ведь, по словам ее матери, он был тем самым мальчиком, который похитил ее имя, а вместе с ним и удачу. Когда с Минни случалось что-нибудь плохое, мать всегда говорила ей: «Ты родилась невезучей, девочка». Эти слова Минни слышала все свое детство. И теперь на нее нахлынули воспоминания.