Через год в это же время

– Не это? – предположил он.
Минни посмотрела на полотенце. Оно было очень похоже на то, которым она только что завладела. И теперь, когда она присмотрелась, полотенце на ее плечах показалось немного более пушистым, чем ее собственное.
– Ох! – нахмурилась она. – Надо же…
Она попыталась вернуть полотенце.
Квинн засмеялся:
– Эй, мое теперь насквозь мокрое! Так что вытрусь твоим, спасибо.
  
Они смотрели друг на друга, весело улыбаясь. Хотя они встречались всего несколько раз, нечто в манерах и теле Квинна казалось Минни очень знакомым, она словно уселась в старое привычное кресло.
– Значит, это твое обычное занятие по утрам в воскресенье – красть полотенца у прудов Хэмпстеда? – спросил Квинн.
Минни начала вытирать волосы.
– Нет, я сюда пришла только затем, чтобы полюбоваться на голых мужчин.
Она кивнула в сторону мужчины за семьдесят, с огромным животом, в обтягивающих коричневых плавках «Спидо», который только что вышел из воды.
Квинн расхохотался. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но помедлил, потом наконец сказал:
– У тебя есть какие-то планы на сегодня? Я помню, конечно, как ты некогда отвергла мое приглашение на завтрак, но…
Квинн тоже принялся вытирать волосы полотенцем Минни, а она снова не удержалась от взгляда на его обнаженную грудь и на облегающие черные шорты для плавания. И смущенно завернулась в полотенце.
– Позавтракать я могла бы. Или, по крайней мере, выпить кофе, пока не явится очередная дама из Tinder.
Минни посмотрела на него, вскинув брови и проведя рукой по мокрым волосам. Квинн слегка надул щеки и расширил глаза. Минни не поняла, то ли он перевозбужден утренним купанием, то ли ему просто нравится ее дразнить.
– Мама приводила меня сюда в детстве, – сказал он, когда они, одевшись, пошли бок о бок через парк. – Обычно я сидел на берегу и читал, пока она плавала.
– Я считаю, что места вроде этого полны воспоминаний. И когда приходишь сюда, то словно открываешь кувшин памяти. Снимаешь крышку – и тебя ударяет запахами и звуками, где-то глубоко в тебе разворачиваются давно забытые воспоминания, – сказала Минни, на ходу размахивая полотенцем.
Квинн не откликнулся, и она посмотрела на него.
– Извини, наверное, это прозвучало претенциозно, – покачала головой Минни.
– Нет. – Квинн не мигая смотрел на нее. – Это именно то, что я сам здесь чувствую… кувшин памяти.
Некоторое время они шли молча, шагая в ногу.
– А знаешь, для человека, столь бескомпромиссного в деловых взглядах, ты слишком неуверена в себе, – наконец произнес Квинн, и Минни покосилась на него, не поворачивая головы. – Ты сказала нечто значительное и тут же решила, что это претенциозно. Я уже замечал за тобой такое.
– Не пытайся меня анализировать, доктор Хэмилтон.
Минни благодушно нахмурилась и махнула в сторону Квинна мокрым полотенцем. Она хотела лишь слегка его задеть, но как-то само собой получилось, что полотенце звонко шлепнуло по ягодицам Квинна. Он взвизгнул, хватаясь за зад.
– Ох, извини, я не хотела ударить так сильно! – засмеялась Минни, одной ладонью прикрывая рот, а другую прижимая к животу.
– Боже мой, женщина, напомни мне, чтобы я никогда не позволял себе лишних слов в твой адрес! – воскликнул Квинн, демонстративно хромая и держась за пострадавший зад.
Минни захихикала, они остановились.
– Серьезно, мне никогда в жизни не удавалось так ловко шлепнуть полотенцем! Не знаю, почему оно так себя повело.
– Давай надеяться, что у меня не останется вечного следа на коже, – сказал Квинн, оглядываясь на собственные ягодицы.
Они шли к станции метро «Хэмпстед-Хит». Рядом с автомобильной парковкой стоял фургон-закусочная, где продавались булочки для завтрака и растворимый кофе в пластиковых стаканчиках.
– Давай просто купим что-нибудь здесь, – предложила Минни. – Тогда можно будет посидеть на вересковой пустоши.
Квинн посмотрел на фургон, потом перевел взгляд на модные кофейни у станции.
– Ну если тебе не хочется чего-нибудь более изысканного. – Минни проследила за его взглядом.
– Это в самый раз, – решил Квинн.
– Привет, Барни! – поздоровалась Минни с бородатым хозяином фургона. – Как дела?
– Отлично, Минни… Как поплавала?
– Хорошо, брассом, – ответила Минни. – Нам две булочки с беконом и лучшую чашечку чего-нибудь горячего, пожалуйста.
Взяв свой завтрак, они поднялись на вересковую пустошь.
– Ну и как дела? – спросил Квинн.
– Мы закрылись.
– Это ужасно! – нахмурился Квинн.
– Очень трудно постоянно идти по туго натянутому финансовому канату. Давай не будем говорить о работе, а то ты опять начнешь грузить меня своими советами. – (Квинн засмеялся.) – А как прошло твое свидание в художественной галерее? – спросила Минни. – Как ее звали?.. Аманда? – Она сделала вид, что припоминает с трудом.
– Мне так стыдно, что тебе пришлось это увидеть, – сказал Квинн, прижимая ладонь ко лбу.
– Что именно? То, что ты напиваешься в офисе или что назначаешь свидания?
– И то и другое.
Он состроил смущенную гримасу. Минни ждала, что Квинн продолжит тему, но он просто откусил солидный кусок от булочки с беконом.
– А как дела у твоей матушки? – спросила она.
Квинн помолчал, жуя.
– Нормально.
– Ты не любишь говорить о ней.
– Меня очень давно никто о ней не спрашивал.
– А мне бы хотелось узнать о ней побольше, – мягко произнесла Минни, глядя на Квинна через край стаканчика с кофе. – Ты упоминал, что она с трудом с чем-то справляется.
Квинн надул щеки, громко выдыхая. Поставил стакан на траву и принялся растирать запястье.
– Ладно, хорошо, краткая версия: она страдает от тревожных состояний. Иногда ей трудно выходить из дому. Пока я был маленьким, все обстояло не так плохо, но, когда ушел отец, все стало в десять раз хуже. – Квинн уставился на свои руки.
– Прости, но это звучит как-то… Она с кем-нибудь встречается? У вас есть человек, который помогает за ней присматривать? – осторожно спросила Минни.
– Она встречается со своим доктором. Раньше я оплачивал доставку продуктов, но в итоге она восстала против этого. У нее то взлеты, то падения. А когда у нее упадок, она никого не хочет видеть, кроме меня.
– Это, должно быть, тяжело, – заметила Минни, – то, что она так на тебя полагается.
Квинн провел ладонью по волосам, потом сел прямее и прижал колени к груди:
– Хватит обо мне. – Он снова взял свой кофе. – Уверен, это слишком скучно. У людей бывают проблемы и посерьезнее.
Минни наблюдала за ним, ожидая, когда он снова на нее посмотрит.
– Вряд ли тяжесть чужих проблем делает твои собственные легче.
Квинн помолчал, глядя на траву между ними.
– Наверное, для меня труднее всего то, что иной раз я чувствую, что просто позволяю ей быть пленницей. Я выполняю ее поручения, заказываю для нее покупки, занимаюсь всем, в чем она нуждается. А ее постоянно тревожит безопасность дома, ей кажется, что замки сломались, или чудится, что кто-то бродит по саду. И каждый раз я спешу все проверить, просто чтобы успокоить ее. – Квинн сдвинул брови и уставился на пустой стакан. – Как-то раз я не пришел, когда она позвонила. Просто сказал: «Нет, выйди из дому и сама дойди до аптеки, там же всего три минуты хода!» – Квинн помолчал. – И с меня этого довольно.
– Это вполне понятно, – кивнула Минни.
– У нее случилась жуткая паническая атака, она упала с лестницы, вывихнула лодыжку. Уборщица нашла ее на следующее утро там, на полу. Боже, почему я все это тебе рассказываю?
– Потому что я спросила. – Минни осторожно коснулась его плеча.
– Какое чудовище могло оставить ее в доме одну без лекарств, при ее-то агорафобии? – Квинн наконец повернулся и посмотрел на Минни полными боли глазами.
  
– Просто человек, который испробовал уже все и не знал, что еще предпринять.
Этот уверенный в себе, крепко стоящий на ногах парень внезапно стал похож на того, кто отчаянно нуждается в объятии, но Минни не осмелилась на такое.