Прежде чем нас разлучат (ЛП)

— Вчера Такер сказал мне, что Наоми тоже прислала ему сообщения.
— Они с Боуи заслуживают друг друга. — Ее взгляд блуждает по моему лицу, и она вздыхает. — Мне неприятно говорить тебе это, но они не остановятся. Если эти двое недовольны друг другом, они наплюют на то, что вы с Такером счастливы вместе.
— Знаю. Я просто не знаю, следует ли мне волноваться.
— Зачем тебе волноваться?
  
— Мы с Такером только начинаем узнавать друг друга. Сейчас все шатко, и…
— И ничего, — перебивает она меня. — Если у Такера хватит сил, он позаботится о том, о чем Боуи должен был заботиться все это время, и ни твой бывший, ни его не смогут помешать ему.
— Наверное, ты права.
— Конечно, права, и я вижу, что ты счастлива, Эм. Чертовски счастлива. Так что пусть Боуи греется в лучах славы, думая, что причинил тебе боль, но в конце концов ты осталась в выигрыше. К черту его и его запоздалые сожаления.
— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю?
— Также сильно, как я люблю тебя. — Входит ее клиентка и Эмма встает, когда та машет рукой, остановившись у стойки администратора. — Итак, чем займешься сегодня вечером?
— Не знаю. Такер работает и не знает, когда у него будет выходной, но днем он прислал мне сообщение и сказал, что позвонит, как только освободится.
— Как-нибудь мы должны устроить двойное свидание.
— Было бы весело. Я поговорю с Такером.
Срабатывает установленный таймер, и я направляюсь к клиентке. У меня уходит еще час, чтобы с ней закончить, и как только она уходит, на стрижку и укладку приходит не запланированный посетитель, и, поскольку Кингстона нет дома, я ее обслуживаю. И я счастлива, когда она оставляет мне чаевые в пятьдесят долларов. Сейчас для меня каждый лишний доллар — выигрыш, потому что жизнь дорога, и даже с алиментами Боуи, забота за растущим мальчиком обходится мне не дешево.
Из салона я выхожу чуть позже пяти, и, поскольку от Такера ничего не слышно, посылаю ему сообщение, что направляюсь домой. К тому времени, когда я добираюсь до своего комплекса, меня уже ждет сообщение от него.
Такер: Меня не будет еще час. Как относишься к тому, чтобы приехать ко мне, и я приготовлю нам ужин?
Я: Звучит неплохо.
Идея мне нравится. Во-первых, потому что мужчина никогда раньше не готовил для меня, если не считать макарон с сыром или яичницу-болтунью, а это может быть именно то, что он планирует приготовить. А во-вторых, мне любопытно посмотреть, где он живет. Можно многое сказать о человеке по его дому, и я хочу узнать о нем все, что могу, и, вероятно, пребывание в его жилище даст мне это.
Когда я дохожу до ниши своей квартиры, на ступеньке, ведущей к квартирам над нами, сидит Кэрри. Увидев меня, она опускает голову, но не настолько быстро, чтобы я упустила тот факт, что она расстроена.
— Привет. — Я медленно приближаюсь к ней, и она вытирает щеки, глядя на меня. — Все в порядке?
Пару дней назад я познакомилась с ее отцом, пожилым мужчиной с массивным телосложением и усталостью, выгравированной на его лице. Во время знакомства он был очень любезен, и сказал мне, что работает по ночам, обычно уходит около шести и спит днем, когда он дома, поэтому я, вероятно, не буду его часто видеть. Он также сказал, что Кэрри часто бывает дома одна, потому что ее мама не присутствует в их жизни. Так я и предполагала, потому что ни разу не видела рядом с ними женщин, но это подтверждение заставило меня посочувствовать Кэрри, особенно в ее возрасте. Не то чтобы воспитываться отцом — это плохо, но когда ты девочка-подросток, тебе нужно внимание, любовь и совет, которые могут дать только мама или другая женщина.
— Ага. — Она отводит глаза, и я снимаю сумку с плеча и сажусь на ступеньку рядом с ней.
— Снова не можешь попасть в квартиру?
— Нет.
Она ерзает, сложив руки на коленях, и мне хочется дотянуться до нее, обнять, сказать, что все будет хорошо. Но не думаю, что она примет это от меня. Кроме того, не думаю, что это мое дело.
— Ты сегодня была в школе? — спрашиваю через пару минут.
— Да.
Я киваю.
— В каком ты классе?
— В одиннадцатом.
— Выпускаешься в следующем году. — Я улыбаюсь.
— Я… на самом деле я выпускаюсь в этом году.
Это шокирует. И я чувствую вину за то, что судила ее по внешности, как, уверена, делают многие.
— Должно быть, ты очень умная, — тихо говорю я, и она пожимает плечами. — Чем собираешься заняться после завершения обучения?
— Найду работу, наверное.
— А как же колледж, или у тебя есть какое-то любимое занятие?
— Папа не может позволить себе оплачивать учебу в колледже.
— Существуют стипендии и множество других способов оплатить учебу, особенно с твоими оценками, раз ты так рано заканчиваешь школу. Ты разговаривала с школьным консультантом?
— Нет. — Она качает головой.
— Ладно, а какой твой любимый предмет, и если бы деньги не были проблемой, кем бы ты хотела стать?
— Программистом.
— Понятия не имею, что это такое, — говорю я, и она хихикает, звук кажется таким юным и невинным, полной противоположностью ее внешности.
— Мне нравится… делать приложения, игры и прочее.
— Как здорово. Значит, ты увлекаешься этим?
— Мне нравится. — Она смотрит на меня.
— У меня есть подруга, она работает в одном из местных колледжей. Я могла бы узнать, сможет ли она поговорить с тобой о зачислении и дать совет по поводу стипендии или финансовой помощи. Никки мне должна. Кроме того, она бы сделала это только потому, что это ей нравится.
— Зачем вам это делать?
— А почему бы и нет?
— Потому что вы меня не знаете.
— Ты права. — Я отвожу от нее глаза и тихо говорю: — В старших классах у меня были ужасные оценки. Не просто плохие, я едва справлялась с уроками. Особенно с математикой. Я совершенно в ней не разбиралась, и из-за таких оценок поступление в колледж мне даже не светило.
Я грустно улыбаюсь, вспоминая те времена, будто они были вчера. Дело не в том, что я была тупой, но из-за того, что творилось дома, а мои родители разбирались в собственной драме, я не получала необходимой поддержки. Даже несмотря на то, что они оба работали в системе школьного образования.
— В то время как все остальные строили грандиозные планы после выпускного, я не имела понятия, что буду делать. Думала пойти в армию, но для этого требовалось пройти тест, поэтому я знала, что даже это невозможно, и лучше всего найти работу.
Я смотрю на нее и вижу, что ее внимание полностью сосредоточено на мне.
— После школы я устроилась в парикмахерскую, подметала полы и отвечала на звонки. Когда владелица заметила мой интерес и талант помогать клиентам выбирать цвета и стрижки, она рассказала мне о школе косметологии, в которую я могла бы пойти, и помогла туда записаться.
Я встречаюсь с ней взглядом.
— Она не знала меня, но что-то во мне увидела, и мне кажется, то же самое я вижу в тебе. — Я толкаю ее плечом. — Так что, если захочешь поговорить с моей подругой, просто дай мне знать.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста, и если захочешь, чтобы я сделала тебе прическу или еще что, обращайся. Все, что тебе нужно сделать, это постучать.
— Правда?
— Конечно.
Я изучаю ее. На самом деле она очень красивая девушка, но ее темные волосы и макияж скрывают это от мира. Уверена, это защитный механизм, который она использует, чтобы люди ее избегали. Я также уверена, что это работает, что плохо, особенно сейчас, когда ей нужна любая поддержка, которую она может получить.
— Хорошо. — Какое-то время она смотрит на меня, затем встает. — Мне пора. Папе скоро вставать на работу, а мне нужно готовить ужин.
— Все в порядке. Было приятно поговорить с тобой, Кэрри.
— Мне тоже.
Она исчезает за углом, и я слышу, как открывается и закрывается дверь в ее квартиру. Глубоко вздохнув, я отталкиваюсь от ступеньки и направляюсь к себе, надеясь, что она примет мое предложение.