Серебро в костях (ЛП)

Кайтриона сделала для меча ножны, и теперь я несла его за спиной, а не как факел перед собой. Благодаря Нив и жрицам, владеющим туманами, у нас было достаточно света, чтобы не сбиться с пути.
Я подошла к ближайшему чудовищу и посмотрела на него сверху вниз. Лишённое жизни и той ужасающей одержимости, что вела его прежде, оно казалось почти жалким. Его язык вывалился изо рта, а конечности обмякли, когда я подтолкнула его ногой и перевернула на спину.
  
Пустые глазницы уставились в небо. Падальщики-насекомые уже сделали своё дело.
Олуэн присела рядом, её лоб нахмурился, когда она коснулась сморщенной серой кожи на груди существа.
Она взглянула на Кайтриону и покачала головой.
— Значит, Высшая Жрица… ревенант — дала им жизнь, — сказала Кайтриона усталым голосом. Повязки на её лице промокли от пота и грязи. — А проклятие или сила, что их поддерживала, исчезла вместе с ней.
Нив резко втянула воздух, коснувшись одного из существ кончиком пальца.
— Что тебя тревожит? — спросила Олуэн.
— Проклятия могут пережить того, кто их наложил, — объяснила Нив. — Но, думаю, не в этом случае. Мы отрубили голову, отделили её от тела.
— Есть ли ещё шанс, что ритуал вернёт им души? — прохрипела Кайтриона.
— Лучшее, на что мы можем надеяться… — Олуэн сглотнула. — Это то, что ритуал освободит хотя бы осколки душ, если они всё ещё заперты в этих телах.
У меня скривились губы при виде их лиц, искажённых болью. Если они были настолько наивны, чтобы верить, что ритуал всё исправит, — они заслужили то, что получили.
— Для них никогда не было надежды, — сказала я ядовито, продолжая идти сквозь мёртвый лес, перешагивая через тела, вдавленные в снег. Воздух обжигал грудь — холодный, острый. — Просто вы не могли это принять.
Я смотрела на трупы, и потому почти врезалась в Нив, когда она встала у меня на пути. Её лицо было тревожным, застывшим. Когда я попыталась обойти её, она шагнула вместе со мной, повторяя каждое движение.
— Уйди, — холодно сказала я.
Она не сдвинулась с места.
— Уйди, — повторила я, и в ушах зазвенело от нарастающего давления.
Нив шагнула вперёд и, прежде чем я успела вырваться, схватила меня за плечи. Я попыталась отстраниться, но она была неожиданно сильной — удержала, заставила остановиться. Заставила почувствовать всё.
Никогда прежде я не ощущала себя настолько обнажённой. Словно с меня содрали всю шелуху лжи и тщательно выстроенных масок. Правда оказалась мучительной: подо всей этой холодной бронёй не скрывалось силы. Только страх. Та девочка, которую даже я сама пыталась забыть.
Я обмякла, прижавшись к плечу Нив.
— Прости, — прошептала она, обнимая меня. — Пожалуйста, не отталкивай нас.
Казалось, я трескаюсь изнутри, будто под напряжением. В какой-то момент я уловила запах хвои — и поняла, что всё ещё ношу его свитер. Я отстранилась, стянула его через голову и уронила на тело существа. Лучше мёрзнуть, чем чувствовать его прикосновение.
— Я такая дура, — выдохнула я. — Я снова позволила этому случиться.
Осталась одна.
Брошена ради чего-то более важного. А ведь это и правда было важнее — спасти свою мать, сбежать от отца, всё это перевесило то хрупкое доверие, которое успело возникнуть между нами.
Если он вообще говорил правду, — прошептал в сознании знакомый голос. Хитрый Эмрис Дай, всегда готовый спрятаться и солгать.
От этой мысли будто кожу содрали. Я ведь открылась ему. Рассказала то, чего даже Кабелл не знал.
— Стыдиться должен только он, — сказала Кайтриона, в голосе закипала злость. — Он обманул нас всех.
Олуэн провела пальцами по моей руке, легко коснувшись пореза, который она торопливо перебинтовала.
— Ты не обязана вырывать мысли о нём из сердца. Но не позволяй любви в себе ожесточиться из-за него. Он не был достоин.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
— Я должна была рассказать об этом раньше, но не хотела его ранить. — Улыбка Олуэн была грустной. — Я узнала меч, что ты носишь. И знаю его историю. Мари рассказывала её мне много лет назад.
— Тогда… — выдохнула я. — Что это за меч?
— Я верю, что это клинок по имени Дирнвин, или Белая Рукоять. Его выковали в Авалоне, и когда-то он принадлежал королю — Риддерху Хайэлу, — объяснила Олуэн. — Говорили, что меч загорается пламенем в руках того, кто благороден и достоин.
Я уставилась на неё.
— Ты уверена? — спросила Кайтриона.
— Спасибо за доверие, — сухо сказала я, но при этом неожиданно рассмеялась, увидев, как она осознала смысл своих слов.
— Нет, я не это имела в виду, — поспешила оправдаться Кайтриона. — Конечно, ты достойна.
— На самом деле — нет, — вздохнула я. — Но я и не обиделась. Хотите проверить теорию?
Я протянула меч, держа его за рукоять, лезвием к себе. Все трое отступили.
— Серьёзно? — переспросила я.
— Я не хочу, чтобы кусок металла судил меня, — заявила Нив, подняв руки.
— Я довольна собственной оценкой своей ценности, — просто сказала Олуэн.
Кайтриона смотрела на меч дольше других, но в итоге тоже отвернулась.
— Тэмсин, ты уверена, что не хочешь, чтобы мы пошли за ним? По снегу его следы легко отыскать.
Нив сжала мою руку. Смотрела на меня. Ждала, какое решение я приму.
Я могла пойти за Эмрисом. Наверняка даже вернуть Кольцо Рассеивания до того, как он передаст его Мадригале. Портал, возможно, всё ещё был открыт.
Но был и ритуал. Был Кабелл, Нив, Бедивер. Жрицы, что стали мне подругами, несмотря на все мои попытки оттолкнуть их. Были выжившие в башне, продолжающие бороться. Был Авалон — тот, каким он ещё мог стать: живым, прекрасным.
— Нет, — сказала я. — Он уже ушёл.
— Но как он собирается вернуться в ваш мир, — спросила Олуэн, — если никого из нас не будет рядом, чтобы открыть путь?
Мы с Нив переглянулись.
— А вот об этом… — начала я.
Глаза Олуэн расширились от изумления, когда я рассказала ей про Ведьму Тумана, жертву и её предостережение: портал можно использовать лишь однажды, чтобы попасть в Авалон, и лишь однажды — чтобы вернуться в мир смертных.
— Думаю, мы сможем открыть изначальный путь обратно в мир смертных для тебя, даже если ритуал не сработает, — сказала Олуэн.
— Он не может не сработать, — ответила я. — Не должен.
— Ты злишься, что мы скрыли это от тебя? — спросила Нив, бросив взгляд на Кайтриону.
Её серебристые волосы мерцали под снежинками, падавшими с деревьев.
— Нет, — ответила я. — Потому что даже сейчас, когда путь домой открыт, вы выбрали остаться. С нами.
Нив улыбнулась.
Кайтриона откашлялась и отвернулась, чтобы скрыть дрожь в голосе:
— Нам следует идти. Я не хочу, чтобы остальные волновались ещё больше.
Я выпрямилась и зашагала вперёд, позволяя хаосу в груди утихнуть, уступив место новой, чистой тишине. Нив взглянула на меня и улыбнулась. В её взгляде не было ни жалости, ни опаски — только тепло. Безмолвие острова даровало мне внезапную ясность. Осознание того, что боль, которой я так боялась, на самом деле была доказательством: я пережила утрату.
Мы шли рядом, пока сгущающиеся сумерки не превратились в долгую ночь.
Один раз мы остановились — ненадолго, чтобы Олуэн могла проверить повязки и убедиться, что не началось заражение. Но никто не хотел терять времени.
Теперь, когда атам был у нас, все стремились как можно скорее провести ритуал очищения. А я — всё сильнее хотела вернуться к Кабеллу. После случившегося с Бедивером… я даже не могла представить, что он чувствовал.
Наконец, на горизонте показалась башня. Её самые высокие камни были подсвечены огнями, всё ещё пылавшими вокруг рва. Лицо Кайтрионы смягчилось при виде её — она ускорила шаг.
  
Но я, наоборот, замедлилась.
— Что случилось? — спросила Нив.
— Где они? — Я озиралась. Перед отъездом Дети образовали кольцо по периметру башни, и мы уже должны были его пересечь.
— Наверное, мёртвая жрица позвала их к себе, — сказала Нив, когда мы догнали Кайтриону на тропе. Она стояла у края леса, глядя на башню в отдалении. Её древние камни светились в пламени. По ближайшей стене текли длинные красные струи, отражая свет, как шёлк. Туман клубился над милей пути, ведущей к рву. К моему удивлению, подъёмный мост уже был опущен.