Серебро в костях (ЛП)

— Это была Карон, последняя из своего рода, — пояснила Олуэн. — Она была близким другом одного из смотрителей много лет назад.
Нив усадила меня в другое кресло, прижимая ладонями к плечам, заставляя сесть. Я скорчила ей недовольную гримасу, она ответила мне вдвойне.
Вас не должно быть здесь, пронеслось у меня в голове с отчаянием. Никого из вас. Весь смысл моего задания заключался в том, чтобы обезопасить остальных, и теперь они были в куда большей опасности. Это было последнее, чего я хотела.
  
Лицо Нив стало серьёзным, как будто она видела поток мыслей, пронёсшихся у меня в голове.
— Ты правда думала, что мы бы не пришли?
Я опустила взгляд.
— Вы не должны были рисковать собой.
— Слишком поздно, — твёрдо сказала Нив. — Это не тебе решать. Сожалею, что должна тебе сообщить, но, несмотря на все твои усилия, людям не всё равно. Мне, в том числе.
Повернувшись к Олуэн, которая магией разогревала маленький чайник, Нив сказала:
— Я закончу. Лучше ты взгляни на этих двоих.
— Начни с Тэмсин, — вставил Эмрис. — И не суди меня слишком строго, Олуэн. Я старался.
Я сбросила куртку, подставляя рану для осмотра. Олуэн вымыла руки и подошла ко мне, прищурившись, когда увидела швы и мазь. Она принюхалась.
— Эхинацея и тысячелистник? — одобрительно уточнила она.
— И капелька масла орегано, — подтвердил Эмрис.
— Швы требуют доработки, — сообщила она после осмотра и руки, и лодыжки. Мягко похлопала меня по ладони: — Я всё прочищу и нанесу то, что ускорит заживление. Откуда такая глубокая рана? Один из Дитя?
— Не… совсем, — выдохнула я.
Позади неё Кайтриона остановила шаг, дав Нив пройти с чашкой ароматного отвара. Сушёные яблоки и травы плавали на поверхности.
— Бедивер рассказал нам про атам, но как только мы добрались до озера, налетела буря, и мы потеряли ваши следы, — сказала Кайтриона. — Ты нашла его?
Из-за повязки на лице было трудно уловить её выражение, но надежда в голосе сжала мне грудь. Я не подумала об этом — о том, что придётся рассказать, что стало с их любимой Верховной Жрицей. И о том, как она прокляла их всех.
Когда я сделала первый глоток настоя, то, наконец, поняла, что испытала Нив той самой первой ночью. Тёплое, золотистое сияние разлилось по телу, моментально уняв ломоту в мышцах и боль в животе. Этот восстановительный эффект — не иначе как знаменитые яблоки Авалона, исцеляющие и питающие одновременно. Именно они дали мне ту последнюю каплю решимости, что была нужна.
— Я нашла его, — сказала я. Олуэн подняла глаза от моей лодыжки, которую она аккуратно бинтовала, и резко вдохнула. В её облегчении было столько же боли, сколько в надежде Кейтрионы.
— Но вам совершенно не понравится, где он.
Когда я закончила рассказ, Олуэн уже плакала, а Кейтриона опустилась в одно из кресел у стола, сжав голову в руках. Я почти физически ощущала, как её разум перебирает детали истории, которую я поведала, пытаясь решить — можно ли в это поверить.
— Как это вообще может быть правдой? — спросила Олуэн, смахивая слёзы с лица. — Ревенант, из такого малого количества костей… Кто мог наложить на неё такое проклятие?
— Только она сама, — мрачно ответила Кайтриона. Она откинулась на спинку стула, и в её чертах застыла безысходность.
— Нет, — покачала головой Олуэн. — Этого не может быть.
— А кто тогда? — Кайтриона говорила с тоской. — Наша Верховная Жрица была единственной во всём Авалоне, кто точно обращался к магии смерти. Я годами отказывалась верить в такую возможность, но теперь…
— А вдруг это была ошибка? — осторожно предложила Нив. — Она могла неправильно понять одно из заклинаний друидов.
— Или она больше не служила Богине, — тихо произнесла Кайтриона, свернувшись в кресле, — и приняла в себя высшую магию смерти.
— Нет, — упрямо повторила Олуэн. — Нет. Я готова поверить во многое, но не в это.
— Олуэн, — сказала Кайтриона. — Ты ведь знаешь, как она говорила о своём желании вернуть Морган к жизни. Хотела всего лишь один день рядом с ней. Может, она искала магию воскрешения — и именно это погубило нас.
Олуэн покачала головой:
— Нет. Она бы не нарушила баланс таким способом.
— Верховная Жрица когда-нибудь рассказывала вам, как создаются ревенанты? — спросила я.
Олуэн закинула густые тёмные кудри за плечо.
— Совсем немного. Лишь отдельные фрагменты, обрывки воспоминаний.
— Для того чтобы сформировался ревенант, нужно всего лишь сильное магическое присутствие в теле и желание жить дальше, — объяснила я. — Иногда ревенанты не бывают злыми. Они просто слишком упорно хотят закончить начатое и не дают никому себя остановить.
Эмрис кивнул:
— Если это было неосознанно, её стремление продолжить существование могло быть ничем иным, как желанием защитить Авалон.
— Или, — сказала я, — она действительно служила Владыке Смерти и знала, что, став ревенантом, станет почти неуязвимой.
Олуэн прижала ладони к лицу, пытаясь взять себя в руки при одной этой мысли. Позади неё Нив откинула голову назад с явным раздражением.
— У тебя невыносимый ум, — заявила мне Кайтриона.
— Послушайте. — Я попыталась снова. — Мне самой эта идея не нравится, но у озера казалось, что она управляет Детьми. Думаю, мы должны хотя бы допустить возможность, что она позволила себе стать таким существом, чтобы продолжать действовать втайне или стать по-настоящему непобедимой.
— Святая Мать, — прошептала Олуэн, прижимая руку к груди.
— А что, если дело в Кольце Рассеивания? — неожиданно спросил Эмрис. — Я весь день думаю, как оно оказалось у неё. А вдруг Мари была права, и кольцо действительно развращает носителя? Может, оно подтолкнуло её ко всему этому?
Олуэн покачала головой:
— Единственное кольцо, что она носила, — это было кольцо с лунным камнем… но… возможно, она прятала другое при себе. Не стану отрицать, у неё были тайны. Ей, безусловно, нравилось собирать чужие.
— Или кольцо вообще ни при чём, — вставила Нив. — Возможно, ревенант просто наткнулась на него где-то в лесу.
Мои собственные догадки были пока слишком зыбкими, чтобы их озвучивать, да и в конечном счёте это не имело значения. Афам и кольцо были где-то рядом. Осталось лишь понять, как найти ревенанта и отобрать их у неё.
Что, как показывали мои раны, было проще сказать, чем сделать.
— Ревенант — это паразит, — сказала я. — Чтобы сохранить физическую форму, он должен питаться магией. Есть ли к северу от нас место, где до сих пор хранится древняя, сильная магия? Высшая магия — такая, что призывается с помощью обряда через Могущественную Богиню, ведь такая существует?
Олуэн и Кайтриона переглянулись.
— Да, — осторожно произнесла Кайтриона. — А что?
— Потому что именно за такой магией она и отправится, — ответила я. — Это то, что ей нужно.
— Значит, чтобы уничтожить ревенанта, его сначала нужно лишить доступа к источнику магии? — переспросила Нив, в голосе которой смешались страх и заинтересованность.
— Верно. Нужно снять старое заклинание. — Я снова обратилась к жрицам: — Это место далеко отсюда?
Кайтриона поднялась со стула:
— Это не твоя забота. Ты возвращаешься в башню вместе с остальными.
— Что? — выдохнула я. — Нет!
Кайтриона начала вновь надевать доспехи из стали и кожи, упрямо избегая смотреть в нашу сторону. Нив села на подлокотник моего кресла, тяжело вздохнув и бросив на меня тревожный взгляд.
— Ты не уйдёшь отсюда без нас, — твёрдо заявила Олуэн.
— Кто меня остановит? — спросила Кайтриона с той горделивостью, которую она по праву заслуживала.
— Никто, ты, великолепная, славная дурочка, — отозвалась Олуэн. — Но я тоже знаю, где находится это место. И если понадобится, приведу их туда сама.
  
Косы Кайтрионы хлестнули воздух, когда она резко обернулась к Олуэн, глаза вспыхнули. Но Олуэн даже не вздрогнула.
— Я не такая уж хрупкая, Кейт, — сказала она тихо. — И она была моей Верховной Жрицей так же, как и твоей. Ты не должна идти туда одна.