Серебро в костях (ЛП)

Когда я подошла ближе, он склонил голову, его черты остались такими же неразличимыми, как и при первой встрече. Кожаная маска плотно прилегала к верхней половине его лица, напоминая капюшон, скрывая глаза, а массивное тело было облачено в старомодный, но безупречный костюм дворецкого.
— Будьте так добры последовать за мной, мисс, — произнёс он. Его акцент был странным, мелодичным, но не до конца человеческим, и, он вероятно, не был таковым. Хотя такие создания в нашем мире встречались редко, колдуньи нередко связывали магических существ, вынуждая их служить долгие века.
  
Он отступил в тень позади него, пропуская меня внутрь. Запах тёплого воска и дыма от свечей проник в мои ноздри, пока я проходила мимо. На его лацкане поблёскивала золотая булавка в виде шахматной фигуры с рогатой луной над ней — знак колдуньи Мадригаль, который мигнул в свете ближайшего канделябра.
Где-то из глубины дома доносилась музыка — плач саксофона соревновался с переливами пианино, набирая лихорадочный ритм.
Закончи работу, напомнила я себе, чувствуя, как края броши впиваются в мою ладонь.
— Ваша госпожа дома? — спросила я.
— О, да, мисс, — ответил он. — Она принимает гостей.
Мой желудок сжался.
— Может, мне вернуться в другой раз?
— Нет, мисс, — мягко сказал он. — Это её огорчит.
И как всякий преданный слуга колдуньи, он знал, что огорчать её не стоит.
— Хорошо, — выдавила я, позволяя ему вести меня вперёд, чуть замедлив шаг. Я была так напугана при первом визите, что дом Рука запомнился мне лишь неясным пятном из бархата и благовоний. Теперь я могла его разглядеть.
Как увядшие неделю назад цветы, изысканная мебель, произведения искусства и позолоченные безделушки покрылись налётом старины. Всё это богатство, попусту испорченное временем, было столь же впечатляющим, как и грязные, запятнанные ковры и пронизывающий запах плесени и гнили.
Выленявший красный шёлк покрывал стены. Стол, инкрустированный костью, покосился у стены, неся на себе вазу в форме сжимающихся рук, пару оперных биноклей и недопитый кубок, содержимое которого могло быть как красным вином, так и кровью.
Внушительное изображение молодого человека в старомодной форме господствовало над коридором, сияя в свете свечей. На его нарисованной щеке был отпечаток ярко-красной помады, а нож пронзал холст прямо в том месте, где должно было быть его сердце.
Ползучий ужас накрыл мою кожу, будто сотня сороконожек пробежалась по ней. Мы шли вслед за музыкой, пока ковры не сменились плиткой в чёрно-белую клетку. Свечи зажигались по мере нашего движения, но их света не хватало, чтобы рассеять ощущение надвигающейся мрачности.
Прихожая вела в круглую атриумную комнату в центре дома. Витражный купол, изображавший пышный сад с деревьями и вьющимися цветами под светом полумесяца, поднимался над главной лестницей. Он окрасил красные ковры и мрамор лестницы в зловонный, тухлый оттенок.
Вместо того чтобы подняться по лестнице, мы свернули к двум алым дверям, на каждой из которых был вырезан знак колдуньи. Музыка стихла, как раз чтобы я могла расслышать приглушённые голоса внутри. Я закрыла глаза, когда слуга поднял руку, чтобы постучать.
Двери распахнулись, и музыка выплеснулась наружу, словно кровь из перерезанного горла.
Я расправила плечи и подняла подбородок, следуя за компаньоном Мадригаль через дверной проём. Там на меня смотрела девочка с округлым лицом, слишком большими глазами и волосами, которые не были ни коричневыми, ни светлыми, а её кожа была бледной, как кость.
Она была мной.
Комната была покрыта зеркалами, простирающимися от пола до потолка. Мебель казалась вырезанной прямо из глянцевого чёрного каменного пола, а затем растянутой и скрученной в причудливые формы. Свечи выстроились вдоль пола и полок. Сотни огней превращались в тысячи, отражаясь в серебристом стекле вокруг нас.
В самом центре комнаты, освещённый каплями багрового воска, стекающими с люстры, стоял банкетный стол. Мой желудок сжался от вида блюд, доверху наполненных нарезанным мясом и пирогами. Шоколадные вороны следили за мной своими желейными глазами с высоких подносов, уставленных сладостями и тортами.
Во главе стола сидела женщина, облачённая в тёмное облако чёрного гипюра. Резкие линии румян подчёркивали её лицо, а поток огненно-рыжих волос стекал по спине, хотя две пряди были закручены в петли над ушами, как украшения, между которыми висела нить чёрного жемчуга и бриллиантов, звеня при каждом её движении.
Она выглядела так, как будто сошла со страниц легенд о печально известной Моргане ле Фэй — соблазнительно и зловеще.
— Мисс Ларк. Какая… пунктуальность, — произнесла она, промокнув губы кружевным чёрным платком и протянув мне руку.
Моё сердце подпрыгнуло к горлу, когда я сделала первый шаг к ней. Мои ботинки вдруг зазвучали слишком громко, а одежда показалась мне неопрятной для этого места, утопающего в кипящей, мерцающей роскоши. Я снова замерла, когда заметила, что она была не одна за столом. Несколько неподвижных… мужчин? Куклы в полный рост? Они были одеты в смокинги, а каждый их торс был поддержан чёрной бархатной лентой, привязанной к их стульям. На их головы были надеты чучела зверей — медведя, льва, оленя и кабана.
— Проходите, уверяю вас, мои гости хорошо воспитаны, — сказала Мадригаль. — Я сама их обучила.
Никто из них не двигался, пока гость, сидящий слева от неё, не выглянул из-за массивного канделябра, который до этого скрывал его.
Эмрис Дай.
Глава 3
В отличие от остальных, на Эмрисе не было головы животного. Это позволило мне наблюдать, как кровь отхлынула от его лица, а губы раскрылись в очевидном изумлении.
До этого момента я гордилась тем, что редко оказывалась застигнутой врасплох. Я годами методично приучала себя к подозрительности, как другие привыкают к каплям яда, чтобы выработать иммунитет. Когда ты всегда ожидаешь худшего, ничто не может ранить тебя достаточно сильно, чтобы поразить неожиданностью.
Но чего бы я ни ожидала, это было… совсем не то.
Как всегда, внешность Эмриса была идеальной, словно сошедшей с обложки какого-то привилегированного журнала — результат тщательно выстроенных поколениями браков между красивыми и богатыми людьми, обладавшими тем неуловимым качеством, которое выделяло всех одарённых из числа простых смертных. Это заставляло людей смотреть чуть дольше, чем они должны были.
Это очарование было трудно игнорировать — даже в случае с Эмрисом, пока ты не узнавал о его отвратительном характере, скрывающемся под красивой внешностью.
На нём был чёрный шёлковый смокинг, а бабочка небрежно висела развязанной вокруг шеи. Каштановые волосы, как всегда, слегка растрепанны. Он равнодушно провёл рукой по ним, оглядывая меня своими разноцветными глазами. Один глаз был цвета олова, другой — зелёный, как изумруд на броши, которую я принесла с собой.
Мои ноги забыли, как двигаться, хотя язык, к сожалению, работал безупречно.
— Что ты здесь делаешь? — выпалила я.
— Взаимное удовольствие увидеть тебя, Тэмсин, — отозвался Эмрис, хватаясь за горлышко ближайшей бутылки шампанского. Его недавнее удивление мгновенно испарилось, оставив только обычный холодный тон. — Вернулась с очередного увлекательного приключения по поиску потерянного хлама? Могу себе представить, что то, что Мадригаль поручила тебе найти, было приятной передышкой от твоего обычного барахла.
— Очередное задание для восстановления твоего хрупкого мужского эго? — ответила я слащаво. Неудивительно, что его не было в библиотеке.
  
Эмрис рассмеялся, наполняя свой бокал шампанским до краёв.
— Ты поймала меня, Птичка.
Я сжала зубы. Если кто и был похож на птицу, так это он, как надоедливый воробей, который всюду мельтишит, оставляя после себя беспорядок, который убирает кто-то другой.
— Ты, кажется, страдаешь иллюзией, что твоя предсказуемость — это нечто очаровательное, а нет, на самом деле, совершенно скучное, — сказала я.