Серебро в костях (ЛП)

— Как мы вообще собираемся уснуть? — спросила Нева.
Я сдула с лица прядь волос. Как ни уставшей я чувствовала себя на пути сюда, теперь сон казался недостижимым. Ни разум, ни тело не хотели расслабляться, поэтому я подошла к шкафу за своей сумкой.
— Думаю, у меня есть таблетки или тоник, — сказала я, роясь в её содержимом. — Давай убедимся, что они не помогли себе чем-нибудь…
  
Я выругалась.
— Что? — спросила Нева, оборачиваясь.
— Я оставила Игнатия у источников, — сказала я, с отчаянием опустив голову.
— Кто такой Игнатий? — поинтересовалась Нева.
— Рука Славы, — ответила я.
— Я знала, что это именно она! — радостно воскликнула Нева, её лицо светилось от волнения. — Где ты его нашла? Это ведьма сделала его для тебя? Он действительно открывает запертые двери?
— Да, и не только, — ответила я, вздохнув, а потом, сдавшись, добавила: — Мне придётся вернуться за ним.
Глупо, глупо, глупо. Из всех ошибок, что я допустила за последние дни, эта была самой нелепой. Игнатий пока вёл себя тихо, но если какая-нибудь жрица или авалонец найдут его, и он решит открыть глаз и оглядеться вокруг…
Я даже не хотела думать, что они подумают о таком зловещем предмете, как Рука Славы.
— Хочешь, я пойду с тобой? — предложила Нева. — Это долгий путь сквозь темноту.
Я заколебалась, удивлённая, насколько трудно оказалось отказаться.
— Я справлюсь сама.
— Тогда хотя бы возьми это, — сказала она, протягивая мне свечу в железном подсвечнике.
— Здесь достаточно света, — возразила я.
— Пожалуйста, — настойчиво произнесла она. — Это меня успокоит.
— Хорошо, — я выдохнула через нос, — но только чтобы прекратить этот разговор.
— Ага, — пробормотала она с многозначительным тоном. Что именно она знала, я понятия не имела, но это мне не нравилось, как и её лёгкая улыбка. Она достала плеер и наушники из своей сумки и надела их.
— Ложись спать, — бросила я ей через плечо.
— Увидимся, когда ты вернёшься, — сказала она всё с той же улыбкой. Она устроилась на подушке, вытянув ноги поверх одеяла, её музыка сопровождала меня в коридор.
Я всё ещё прокручивала в голове этот момент, когда шла вниз через башню, стараясь бесшумно пройти мимо спящих, укрывшихся в своих снах от этой реальности, похожей на кошмар.
Прикрывала рукой слабое пламя свечи, когда пересекала двор, быстро оглядываясь наверх, чтобы убедиться, что никто не следит с верхних стен. Когда добралась до лестницы, ведущей к источникам, дыхание уже сбивалось.
Я заставила себя обогнуть последний виток лестницы, грудь жгло от напряжения, ноги словно налились свинцом. Переводя дух, схватила Игнатия, всё ещё завернутого в пурпурный шёлк, и повернула обратно, чувствуя себя как узница, идущая на эшафот.
— Вот беда, — пробормотала я и присела на массивную ногу статуи Девы. Посмотрев на неё снизу вверх, добавила: — Прости, девочка.
Я поняла, что это была ошибка, едва облокотилась на её холодный каменный лодыжку. Моё тело словно обмякло, потеряв последние остатки сил.
Я могла бы остаться там, распростёртой с демонической Рукой Славы и свечой в качестве единственных спутников, если бы не услышала резкий звук быстрых шагов на каменных ступенях.
Соскользнув с основания статуи, я задула свечу и неудобно присела на корточки. Это могла быть Олвен, но если вдруг нет…
Моё сердце колотилось в ушах, пока я, затаив дыхание, осторожно выглянула из-за статуи. И когда я увидела, кто это был, моё удивление усилилось.
Эмрис стоял у края одного из бассейнов, глядя в светящиеся глубины. Его лицо было таким пустым, словно душу вырвали из тела. Его вид вызвал во мне неожиданный укол жалости.
И вдруг он снял перчатки. Одну, затем другую, бросив их на камень. Я наклонилась вперёд, пытаясь рассмотреть лучше, но расстояние и голубое свечение мешали мне.
А затем он потянулся к подолу своего свитера. Мышцы на его спине напряглись, когда он снял его вместе с рубашкой.
Железный подсвечник выпал из моих пальцев и с грохотом упал на камень. Эмрис резко обернулся, его глаза широко распахнулись от неожиданности, страха или чего-то худшего, но уже было поздно. Я всё увидела.
— Кто это сделал? — хрипло прошептала я.
Шрам, который я видела на его лице, продолжался вдоль шеи, через грудь. Одинокий рваный шрам соединялся с десятками других, которые пересекали его тело. Они покрывали грудь, руки, спину и уходили вниз, оставляя ужасающий рисунок боли.
Он выглядел, как разбитая стеклянная фигурка, поспешно склеенная, но неумело.
Эмрис натянул свитер с такой яростью, словно это могло стереть то, что я увидела.
— Ты за мной следишь? — холодно бросил он, подбирая перчатки и направляясь вверх по ступеням.
— Кто это сделал? — прошептала я, голос дрогнул, но вопрос не отпустил меня.
— Оставь это, Тэмсин, — отрезал он ледяным тоном.
Как-то так получилось, что я преодолела разделяющее нас расстояние. Как-то так получилось, что я взяла его за руку, повернула её, чтобы увидеть, как шрамы продолжаются вдоль сухожилий и мышц его предплечья.
— Что, чёрт возьми, происходит? Это сделали те твари… — Нет, это не могли быть Дети Ночи. Я бы заметила это. — Это Мадригаль так поступила с тобой?
Он вырвал руку, но не успел скрыть то мучительное чувство стыда, что отразилось на его лице.
— Эмрис! — позвала я. Он замер на нескольких ступенях выше, но так и не обернулся. — Что случилось?
Его руки сжались в кулаки.
— А тебе есть дело?
Я не могла понять, кто из нас больше удивился, когда я выкрикнула:
— Да!
Мы стояли, глядя друг на друга, тяжело дыша. Лестница утомила меня, но это было ничто по сравнению с тяжестью, что поселилась у меня в груди, глядя, как его лицо стало смертельно бледным.
— Что случилось? — прошептала я.
Он с трудом сглотнул, его горло напряглось.
— Я совершил ошибку. Вот, довольна? Оказывается, я тот идиот, каким ты всегда меня считала.
— Это случилось во время работы? Это не Мадригаль?
— Это не имело к ней никакого отношения, — сказал он. — И ещё меньше касается тебя.
Он ушёл, оставив меня стоять у подножия лестницы, а его шаги отдавались громким эхом в моей голове. Это была не усталость, что удерживала меня на месте, глядя на то место, где он только что стоял, а шок, что до сих пор сжимал моё горло.
Существует множество проклятий, способных разорвать человека на части, содрать кожу с мышц и костей. Все они мучительны.
Ни одно из них не оставляет шансов на выживание.
С каждым шагом, который я поднималась, в голове возникал новый вопрос. Как долго он носит эти шрамы?
Я ожидала увидеть его во дворе, а затем снова у входа в башню, но единственным человеком, ожидавшим меня там, была хмурая Катриона.
Я застыла.
— Послушай, я просто забыла это… — начала я, впервые не выдумывая оправдание.
— Я поговорила со своими сёстрами, — перебила она. Даже при свете факела её лицо оставалось непроницаемым. — И мы решили, что завтра я отведу тебя к твоему отцу.
Я уставилась на неё, моё сердце забилось так громко, что казалось, его удары раздавались эхом.
— Правда?
Он жив. Эти слова взмыли в груди, как птица. Как-то, чудом, Нэш, как самый неистребимый из крыс, выжил среди ведьм, кредиторов и рычащих чудовищ дикой природы.
— Да, — подтвердила Катриона, резко разворачиваясь на каблуках, чтобы войти обратно в башню. — Отдыхай, пока можешь. Мы выходим на рассвете.
Глава 19
— Это она назвала дневным светом?
Кабелл стоял, прислонившись к простой ограде, окаймлявшей тренировочную площадку во дворе, и с мрачной улыбкой бросил:
  
— Конечно. Было абсолютно темно, а теперь просто уныло серо.
— Как приятно знать, что даже здесь ты умудряешься выжимать последние капли юмора, — проворчала я.
Он оттолкнулся от ограды, притворно испугавшись.