Серебро в костях (ЛП)

Эта реликвия была способна разрушить любое проклятие или заклятие, но уловка — а она всегда была — состояла в том, что, чтобы завладеть кольцом, его нужно было забрать силой.
Иными словами, убить текущего владельца и затем провести оставшуюся жизнь в ожидании той же участи.
Чёрт бы тебя побрал, подумала я, потирая переносицу.
Я считала Кольцо Рассеивания как возможное средство от проклятия Кабелла несколько лет назад, но Нэш, одержимый сокровищами, настаивал, что оно было уничтожено ещё до того, как Авалон отделился от нашего мира.
  
Но если Эмрис Дай искал кольцо Ланселота от имени Мадригал, значит, оно не только не было уничтожено, но и Мадригал верила, что его можно найти.
Это означало, что у меня появился шанс — настоящий шанс — разрушить проклятие Кабелла и положить этому конец.
В «Бессмертиях» волшебниц, пришедших из Иных Земель, имелись многочисленные упоминания о кольце, но только одно за последние сто лет. «Бессмертие» чародейки Ровенны.
Я заставила себя, делая вид, дочитать немецкие сказки, а затем пролистать русские легенды. Всё это время мой ум лихорадочно работал, вспоминая строки из «Бессмертия» Ровенны, пока я не смогла вызвать в памяти нужную страницу.
Как жаль, что я потеряла Кольцо Рассеивания из-за этой мерзкой коровы Миффанви. Теперь у меня не осталось ничего от Авалона…
К сожалению, в библиотеке не было «Бессмертия» Миффанви, но был шанс — такой же хороший, как и любой другой, — что семейство Дай хранило его в своей личной коллекции, расположенной в подвале библиотеки.
Но прежде мне нужно было кое-что подтвердить.
Я открыла наугад страницу в «Легендах болот», досчитала до ста, затем притворно взвизгнула от неожиданности и, собрав свои вещи в спешке, оставила книги на столе, помчалась к атриуму, бросив через плечо:
— Спокойной ночи, Библиотекарь! — прежде чем изобразить открытие и закрытие двери «Все пути»
Рядом с ней находилась ещё одна дверь, скрытая, в панелях справа. Я надавила на неприметную лепнину, и дверь отворилась, открывая лестницу на чердак. Медленно поднялась, избегая ступеней, которые, как я знала, скрипели. Пыльное чердачное пространство, заваленное различными ящиками с припасами, встретило меня. Я не стала включать свет или оглядываться на наши старые спальные мешки, свёрнутые в углу. Легла на пол и приникла к трещине между досками, сердце бешено колотилось.
Септимус и его сообщники находились чуть в стороне от моего обзора, но я прекрасно слышала их, когда они подошли к моему рабочему столу, чтобы забрать «Легенды болот».
— …как мы можем быть уверены, что она действительно ищет его? — шёпотом спросил Гектор.
Я резко вдохнула, стараясь расслышать хоть что-то сквозь внезапный шум крови в ушах.
— Они примут любую работу даже от самой жалкой колдуньи, и если это нужно Совету, то значит, это нужно и всем остальным, — прошипел Септимус. — Награда будет слишком велика, чтобы они могли отказаться.
Крысинное дерьмо, подумала я.
Ничего из этого не могло быть случайным. Они точно говорили о Кольце Рассеивания.
Эмрис был не единственным Опустошителем, кто искал это кольцо; теперь звучало так, будто весь Совет вовлечён в это — и у них была фора. Горечь оставила неприятный привкус на языке.
— Может, стоило просто схватить её и покончить с этим, — проворчал Финеас. — Не хочу тащиться через все болота Англии в поисках его гниющего трупа. А что, если кто-то из них найдёт его раньше нас? Нам никогда не вытащить его из лап Совета, а потом нам придётся опасаться гнева Эндимиона…
— Замолчи, старый дурак, — резко оборвал его Септимус, захлопывая тяжёлую книгу и направляясь к двери «Все пути». — Хватит с нас. Мы не можем потерять ещё час.
Мой пульс ускорился в такт его быстрым шагам. Ужас наполнял меня медленно, но не менее ядовито, когда его последние слова эхом отдались на полированных каменных плитах подо мной.
Я перекатилась на спину, мысли вихрем закрутились в бурю тревоги и страха. Лежа там, в тёмной тишине, слова Септимуса всплыли в моём сознании, пронзая хаос.
Где он оставил тебя и твоего брата?
Я поднялась с пола, чувствуя себя так, будто продираюсь сквозь холодную, тёмную воду, и направилась обратно вниз. Проходя под мраморной аркой библиотеки, снова увидела послание, высеченное на ней:
ТЕ, КТО УКРАДЁТ СОКРОВИЩА, УМРУТ, ЗАБЫТЫЕ ПЕРОМ, ДРУЗЬЯМИ И РОДСТВЕННИКАМИ
Основатели гильдии договорились с одной из колдуний, чтобы наложить это проклятие, и его сигилы, вырезанные на стене, были спрятаны за стеклом над столом Библиотекаря, чтобы кошки не попытались его растерзать. Они по-прежнему собирались перед ним каждый день, шипя. Ждали, пока кто-нибудь из нас, глупых людей, не снимет эту долго созревавшую тёмную магию.
Но никто никогда этого не сделает. Это была единственная страховка гильдии, гарантирующая, что пожертвованные реликвии и книги останутся в здании, даже для Опустошителей, которые их принесли. Потерять доступ к этому храму информации — и быть проклятым в забвение, лишённым всех прав на похвальбу — оказалось слишком большим испытанием для большинства Опустошителей, чья жизнь зависела от их репутации.
— Библиотекарь? — позвала я.
Тяжёлые шаги раздались по полу, когда Библиотекарь появился из дальнего кабинета, к его металлическому корпусу прилипли случайные кусочки бумаги и упаковочной ленты. При виде его и знакомого мягкого жужжания внутренних механизмов я ощутила тёплое чувство.
Автомат двигался, словно был создан вчера, а не тысячи лет назад в мастерской Дедала — или самого Гефеста, в зависимости от того, какой легенде верить. Для большинства он, должно быть, выглядел как странный андроид или бронзовая статуя, внезапно ожившая и сошедшая с пьедестала.
Древняя, странная живительная ртуть текла через промежутки в его металлических суставах и вокруг глаз. Его металлическое, неподвижное выражение в детстве казалось мне пугающим, но теперь я находила в его постоянстве утешение.
— Да, юная Ларк? — пробормотал он на древнегреческом.
В своей прошлой жизни, когда библиотека ещё была хранилищем чародейки, автомат охранял сокровища внутри, хотя сам являлся самым ценным экспонатом её коллекции. Гильдии удалось перепрограммировать его так, чтобы он стал хранителем библиотеки и беспристрастным исполнителем её правил. Но, хотя автомату можно было показать, как пользоваться пылесосом, обучить его современному языку оказалось невозможно.
Кабелл, эта вечная загадка, почти мгновенно овладел тремя древними языками, которыми мы чаще всего пользовались в нашей работе, когда нам было всего по двенадцать лет — что меня безмерно раздражало. Даже с фотографической памятью мне понадобились месяцы, чтобы выучить древнегреческий, латынь и древневаллийский, и я до сих пор говорила на них с трудом.
— Ты знаешь, у Даев есть «Бессмертие» колдуньи Миффанви? — услышала я собственный голос.
— Нет, — ответил Библиотекарь. — У них его нет.
Я уже собиралась вернуться к своему рабочему столу, когда странный голос Библиотекаря заставил меня остановиться.
— Его нет, потому что оно было уничтожено вчера. Молодой Дай попросил меня избавиться от него.
— Уничтожено, — повторила я, стиснув зубы.
— Да, из-за протечки, — сказал Библиотекарь, явно повторяя ложь, которую ему сообщил Эмрис. — Настоящая трагедия.
Библиотекарь даже не подозревал, насколько правдивы его слова. Эмрис забрал воспоминания колдуньи о Кольце Рассеивания себе, лишив всех остальных возможности их увидеть.
Но это лишь подтвердило мне, что Приз Слуги и Кольцо Рассеивания были одним и тем же. Здесь скрывалось нечто большее. Подозрение зудело в моей голове, словно шершень.
  
Я снова села за свой стол. Моя кожа была ледяной, как окна позади меня, когда я достала дневник Нэша и открыла последнюю запись.
Закодированное сообщение было окружено десятками слов, которые Кабелл и я пробовали, чтобы разгадать его тайну. Взяв листок черновой бумаги, я добавила ещё одно слово в этот список: Ланселот. И ещё одно. Рассеивание. И ещё одно. Кольцо.