Последняя надежда (ЛП)

Когда я поднимаю глаза, ко мне по пляжу спускается женщина.
Думаю о том, чтобы встать и уйти, но я так устала. Просто хочу посидеть здесь еще немного и позволить воде расслабить меня. Поэтому я шевелю пальцами ног в песке и притворяюсь, что не вижу ее. Я здесь не для того, чтобы кого-то беспокоить. Просто хочу, чтобы меня оставили в покое, пока я не уйду.
К моему удивлению, она подходит и садится рядом со мной.
– Ты дама босса? – спрашивает она меня на английском с акцентом.
Я смотрю на нее. Она красивая с великолепной бразильской окраской, которой я восхищаюсь. Темные волосы, бронзовая кожа и карие глаза. У нее также есть ужасный шрам, пересекающий одну щеку к другой, будто кто-то разрезал ее рот вдоль, и он был снова зашит.
– Кто здесь босс? – спрашиваю я.
– Мендоза. Слышала, его даму привезли на остров, – кивает она мне, скрещивая ноги, и ее ступни не совсем касаются прибоя. – Ты она?
– Даже не знаю. Почему?
Чего хочет эта женщина?
Она смотрит на меня.
– Моя дочь беременна. Ей тринадцать лет. Пара других девушек тоже беременны. Нам здесь нужна акушерка.
У меня расширяются глаза, и я поднимаю руки.
– Погоди, погоди, я же не акушерка...
Она смеется, слегка закатывая глаза.
– Я знаю. Но ты же его дама. Он тебя послушает. Мы хотим, чтобы ты поговорила с ним вместо нас.
– Почему...
Я облизываю губы, тщательно размышляя. Это кажется важным, и я не хочу все испортить.
– Почему бы тебе самой не пойти к нему и не спросить?
На этот раз женщина не смотрит мне в глаза. Когда она отвечает, ее голос звучит тихо.
– Здесь мы в безопасности, но все равно боимся. Трудно идти к человеку и просить о чем-то. Нет такой женщины, к которой мы могли бы подойти и поговорить.
О. И тут меня осеняет. Это остров, управляемый наемниками, которые пытаются сделать жизнь лучше для всех, кто приходит к ним, но есть некоторые вещи, которые вы не сможете спросить у парня, когда вы девушка. Особенно, если вы девушка, которая в прошлом подвергалась насилию.
– То есть... здесь нет акушерки? Вообще? Ни одна женщина не соглашается? Нет женщины-врача?
– Нет. А нам нужны вещи. Таблетки. Подгузники.
Она смотрит на меня.
– Лучше тампоны.
Я вздрагиваю.
– Дай угадаю. Они мужчины, поэтому покупают то, что дешевле, а не то, что с хорошими аппликаторами.
Она показывает на меня, как будто говорит: «теперь ты поняла».
– Ты когда-нибудь пыталась поговорить с солдатом о тампонах?
Я неохотно хихикаю.
– Наверное, это трудно.
– Очень трудно, когда ты такая, как я.
У нее дрожат губы.
– Мне было трудно сюда приехать. Увидеть тебя. Пришлось подождать, пока ты останешься одна.
Я смягчаюсь.
– Раф хороший парень. Он послушает. Я обещаю.
– Я знаю, – просто говорит она. – Но иногда легче прийти к женщине.
Мы разговариваем еще час или два, сидя на песке. Ее зовут Фернанда, и она работала в борделе больше десяти лет, прежде чем мужчины закрыли его, спасли всех и отвезли на остров «Слезы Господа». Я изучаю ее. Должно быть, она на год или два моложе меня, о чем страшно подумать. Что она была шлюхой с детства, и у нее есть ребенок, которому тринадцать. Боже.
Она говорит, что на острове много девочек-подростков, которые раньше жили в борделях. Некоторые из них – матери, и все они подвергались насилию. Большинство из них боятся мужчин.
– В фавеле все было не так уж плохо, – говорит она. – Мы могли бы носить наши татуировки «Слезы Господа», и никто не коснулся бы нас. Могли бы пойти и взять то, что нам нужно. Могли увидеть акушерку, которой нет здесь, или привести ее к нам. Но на острове мы изолированы. И не знаем, как спросить, – она улыбается. – Вот, почему мы рады, что ты здесь. Что у босса теперь есть дама. Потому что мы можем прийти к тебе и поговорить.
Мягко улыбнувшись Фернанде, я снова смотрю на океан.
– Я бы осталась, если бы он хотел, чтобы я была здесь. Но он этого не делает.
– Это он так сказал? – спрашивает она, скептически глядя на меня. – Эти мужчины умеют обращаться с оружием, но не умеют обращаться с женщинами. Может, тебе стоит сказать ему, зачем ты ему нужна. Покажи ему, чего ему не будет хватать, если он тебя отпустит.
 
Я снова думаю о своем сне. О Годзилле, бьющимся в далеком прибое. Не пенис, а монстр из японских фильмов. Я вспоминаю свой разговор с Розой.
«О, Ава. Я всегда делала то, что хотела».
«Ты должна выйти за него замуж. Он кажется милым». 
Даже после смерти Роза пытается подтолкнуть меня в правильном направлении. Может быть... может быть, Раф не умеет обращаться с чувствами, как был неумел в сексе. Возможно, мне действительно нужно показать ему, что он нуждается во мне.
Не только потому, что женщинам на этом острове нужно с кем-то поговорить, но и потому, что он нуждается во мне, а я в нем.
Я поднимаю подбородок и смотрю на Фернанду.
– Знаешь что? Думаю, я все-таки останусь.
– Хорошо, – говорит она. – Скажи им, что нам нужны настоящие тампоны. Только не это дешевое картонное дерьмо.
 
Глава 32
Рафаэль
 
В Вирджинии холодно. Проживая на острове на Багамах и бродя по перуанским джунглям, вы не подготовитесь к морозной погоде Северной Вирджинии в октябре.
– Чертова зима, чувак, – жалуется Норс.
Мы наблюдаем за тем, как туристы фотографируют остатки пришвартованного командного модуля «Аполлон». Хром отполирован до зеркального блеска, но я не вижу на его поверхности ничего, что указывало бы мне на приезд Дэвидсона.
– Я бы присоединился к вашему маленькому отряду наемников, лишь бы выбраться из этого проклятого холода.
– Разве твои кости не должны быть сделаны изо льда?
– Если и были, то все это растаяло, став песком и маргаритой.
– Звучит неудобно.
Я смотрю на часы. Обмен должен произойти прямо сейчас, и мой правительственный связной опаздывает.
– Родриго уже зарегистрировался?
Я послал Родриго за тем, что осталось от тела Гарсии. Если это безопасно, он может забрать Розу – ради Авы. Похоже, после смерти Дюваля Пукальпа опустошилась довольно быстро.
– Нет, с тех пор как ты спрашивал меня пять минут назад, – с обманчивой ленцой отвечает Норс.
Он так же взвинчен, как и я. Смерть Гарсии сильно ударила по всем нам. Я волнуюсь, а Норс отпускает шуточки по поводу своих яиц, но это все маскировка нашего болезненного чувства потери.
Многие мужчины, которые приезжают на остров, находятся там, потому что хотят забыться. На песке и солнце легко притвориться, что нет никаких забот. Сделать всё проще. Вы никогда не сможете полностью отпустить прошлое. Все пробелы в вашей жизни вырезаны грубым тупым лезвием, и они никогда не заживают должным образом.
Норс знает это не хуже других. Его идеальный викингский облик и легкая улыбка маскируют адское прошлое.
Но я храню его секреты, как храню секреты всех, кто находится на острове. Вот, почему Аве там не место. Ее жизнь широко открыта, полна красивых вещей и красивых улыбок. Она не нуждается – и не хочет быть – в окружении кучки крутых наемников и захудалых шлюх.
– Как, по-твоему, Дэвидсон воспримет эту новость? – спрашивает Норс.
– Насчет Гарсии?
Куратор Дэвидсона предложил нам несколько вариантов: Национальный торговый центр, кофейня рядом с Пентагоном и ангар аэропорта. Все это казалось им идеальным местом, чтобы казнить нас и сбежать с товаром. Я сказал им, что обмен произойдет среди бела дня в музее «Авиации и космонавтики». Возможно, мы не смогли бы принести наше оружие, но нет никакого способа, чтобы они смогли убить нас здесь, не создавая массовый необъяснимый инцидент.
 
– Примерно так, как ты думаешь.
– Верно, – отвечает он, сморщиваясь.
– Вот, почему у него не будет оружия, пока мы не вернемся.
– Хорошо. Ты собираешься рассказать ему об Аве?
Я прижимаю уши Норса к затылку, сверкая глазами.