Последняя надежда (ЛП)

Я делаю паузу, потому что странно спрашивать. Ты там держишься? Ты что, совсем спятил? Неужели он думает, что я не замечу, как он отшатнулся, чтобы не воткнуть в меня свою бейсбольную биту? Раф – это многое, как и Годзилла. «Игнорируемый» нигде в этом списке.
– Я самый счастливый человек на свете, – его голос хриплый, и он снова толкает пальцы в меня, очарованный скользким движением. – И ты так чертовски красива, что это причиняет боль.
– Это много, черт возьми, – беспечно говорю я, чувствуя себя немного глупо, и действительно хорошо, довольно бескостно, но глупо. – Прибереги немного на потом.
– Потом? – наконец, он поднимает на меня глаза, внимательно изучая свои пальцы, работающие в моей киске. – Тебе нужно кончить еще, детка?
– Мне?
Я сдерживаю смех, который грозит вырваться наружу, и вместо этого сгибаю бедра, покачиваясь на его пальцах так, что они скользят в меня еще сильнее. Они издают влажный звук внутри меня, а его зачарованный взгляд возвращается к моей киске.
– Ты все еще не кончил, Раф.
– О, да, – выдыхает он, толкая эти пальцы в меня снова, когда я качаюсь вниз. – Я кончил на тебя.
– Но не внутри меня, – поддразниваю я, сжимая свои мышцы вокруг его пальцев.
Он шипит, и я знаю, что он чувствует, как я его обрабатываю. Он качает головой.
– Нет. Я в порядке.
– Вовсе нет.
Я продолжаю работать с его пальцами, и он входит в меня еще сильнее, а я кусаю губу, потому что снова возбуждаюсь.
– Ты хочешь сказать, что если я протяну руку и возьму твой член, он станет мягким и безвольным в моих руках?
Раф стонет, прижимаясь лицом к моему бедру.
– Так я и думала, – говорю я мягким дразнящим голосом. – Мы не встанем с кровати, пока ты не войдешь глубоко в меня и не кончишь так сильно, что я почувствую это в горле.
Вместо того чтобы сказать мне, как это возбуждает, когда я так говорю, или что я сексуальна, он качает головой и прижимается поцелуем к моему бедру.
– Не могу. Господи, я так хочу, Ава, но не могу. Я сделаю тебе больно.
– Ты не сделаешь этого! – восклицаю я.
– Ты слишком тугая, – словно в доказательство своих слов, он снова входит в меня пальцами.
– Тогда расслабь меня.
Я раздвигаю ноги шире, сжимая колени, и представляю ему свою открытую плоть.
Он смотрит туда, снова качая головой.
– Мне шлюхи отказывали при виде моего члена, Ава.
Да, но я хочу сказать, что они не были влюблены в тебя. Я сдерживаю слова. Наверное, это просто лихорадка джунглей. Стокгольмский синдром16, что-то в этом роде. За последнюю неделю я привязалась к Рафу Мендозе, и прямо сейчас я бы сделала все для него. Может быть, я не в своем уме, чтобы признаваться в любви прямо сейчас, поэтому не буду.
Ясно, мой девственник нуждается в облегчении.
– Сколько пальцев у тебя сейчас во мне, детка? – спрашиваю я его.
– Два, – говорит он хриплым голосом. – И ты такая чертовски тугая.
– Вставь в меня третий.
Он не останавливается, и это меня радует. Он хочет этого, даже если говорит, что не хочет. В следующее мгновение он толкается в меня сильнее, и я извиваюсь от ощущения этих трех пальцев. Определенно больше, но не из области того, с чем я не справлюсь. Я настолько скользкая от его оргазма и моих собственных соков, что чувствую, могу справиться с чем угодно прямо сейчас. Он осторожно вставляет их в меня, наблюдая за выражением моего лица.
Пора немного показать маленькую театральную постановку. Это приятно, но чтобы победить сомнения Рафа, мне нужно вести себя так, будто это самая большая чертова вещь, которую я когда-либо чувствовала в своей жизни.
– О, да, – стону я, снова сжимая киску вокруг него.
– Тебе нравится, детка?
Он снова входит в меня.
– Боже, да.
Я кусаю губы и стону, прижимая руки к бокам, так что мои сиськи торчат немного выше и заметнее с каждым толчком его руки в мою киску. Дело в том, что у меня когда-то был парень, который был самым хорошим парнем и паршивым любовником в постели. Я чемпион по притворству, как хорошо что-то чувствовать. И бьюсь об заклад, я смогу заставить Рафа преодолеть его колебания.
 
– Раф, раздвинь пальцы внутри меня. Доведи меня до предела.
Он делает это, и я наваливаюсь на них, когда он снова толкает в меня. Моя киска издает влажные неряшливые звуки под его пальцами, и этот звук очаровывает его так же, как и смущает меня. Но влажность – это хорошо, потому что мы не остановимся на пальцах.
– Хорошо себя чувствуешь? – спрашивает он хриплым голосом, полным желания, от которого мне больно.
Я киваю.
– Я все еще хочу большего, Раф. Я хочу тебя.
– Ты можешь взять четыре пальца?
«Да, придется», – думаю я, но киваю. Если ему это нужно, прежде чем мы перейдем к следующему раунду, я дам ему это.
– Сделай это.
Он отстраняется, и когда снова глубоко входит в меня, все кажется тесным и напряженным, несмотря на наши усилия ослабить меня.
– Это хорошо, – говорю я ему, сопротивляясь его руке. – Продолжай в том же духе.
– Ты, бл*дь, заглатываешь мои пальцы в свою великолепную киску, да?
Он снова входит в меня и выходит, начиная медленный порочный ритм, который заставляет меня забыть, что я должна работать с ним. Чувствую, как мои соски напрягаются в ответ, и низкое восхитительное давление снова начинает расти у меня в животе.
– Ты так хорошо чувствуешься, Раф, – я поднимаю бедра, пытаясь догнать оргазм. – Мне нужен твой большой толстый член, детка. Я хочу, чтобы ты был внутри меня, когда я кончу.
У него вырывается шипение, и он хрюкает. Он выскальзывает рукой из моей киски, и я чувствую себя странно одинокой. Смотрю вниз и вижу, как Раф работает рукой над своим членом. Тот светится от моих соков и кончает, пока я смотрю, а еще одна струя спермы фонтанирует из фиолетовой головки его огромного члена.
– Ты кончил без меня.
Я сажусь на локти, надув губы.
– Но не закончил, – скрипит он, работая членом, и его напряженный взгляд смотрит на меня. – Никогда с тобой не закончу.
– М-м-м.
Протянув руку между ног, я провожу пальцем по клитору. Он скользкий от наших смешанных соков, и я втягиваю воздух, чувствуя, как мой оргазм снова начинает нарастать.
– Ты же не заставишь меня снова кончить?
– Нет, – задыхается он, все еще проводя рукой по члену. – Справедливо... нужна минутка.
– Не торопись, – сладко говорю я, продолжая трогать себя.
Немного, просто достаточно, чтобы мое тело чувствовало накачку и оргазм рядом. Проходят минуты, отмеченные только хриплым дыханием Рафа и моим случайным вздохом, когда одно прикосновение подводит меня слишком близко к краю.
Затем быстрее, чем должен быть готов снова, он наклоняется и начинает целовать мое бедро, его рот голоден и полон желания.
– Я снова хочу тебя, Ава.
– Хочешь прикоснуться ко мне?
– Да, черт возьми.
Его рот движется к моей киске, где я трогаю себя.
Я прикрываю свою плоть рукой.
– Тогда я хочу, чтобы твой член был внутри меня.
Он качает головой.
– Дай мне съесть твою киску, детка. Ты чертовски хороша на вкус.
– Теперь я устанавливаю правила, – говорю я ему, откидываясь на кровать, и сажусь. – Разве ты не запустил в меня четыре пальца?
– Да, – говорит он, и тянется рукой к члену, будто не может перестать трогать себя при виде меня и контролировать.
– Тебе не кажется, что твой член состоит из четырех пальцев?
– Больше, – скрипит он.
– Ну, я могу взять и побольше, – говорю я ему.
Жду, пока он поймает мой взгляд, и намеренно провожу пальцами по киске, где я все еще влажная и нуждаюсь.
– Разве ты не хочешь сюда?
Раф снова стонет, и звук похож на боль. У него на лбу проступает пот.
 
– Не хочу причинять тебе боль, Ава.
– Не причинишь, – говорю я ему. – Почему бы тебе не позволить мне быть сверху? Мы будем идти так медленно, как нам нужно.
Он снова колеблется, но я знаю, что победила. Большинство мужчин любят мысленный образ женщины сверху. Я провожу рукой по груди и начинаю дразнить соски, пока он думает, и это подталкивает его к решению. С приглушенным проклятием он поворачивается, бросаясь спиной на кровать.