Паук у моря (СИ)

За городскую стену проникали порознь, дабы вызывать поменьше подозрений. Хотя, конечно, вызывали — сейчас заново обтрепавшиеся бывшие фенрихи более всего походили на вконец опустившихся потребителей баддруга, в последние годы этих наркоманов становилось все больше и больше. Но скрыть военную выправку все равно трудновато, из Вольца потребитель баддруга — как из пи-лума сапожная иголка. Пришлось выдумывать, унижаться до кражи. Начальник штаба и Фетте вошли через ворота с лопатой и двумя медными трубами на плечах — вроде как ремонтники. Верн перебрался через стену более естественным путем, посты у ворот на Асш-бан он знал еще со времен первого курса училища, а сама стена давно нуждалась в починке.
  
Сейчас, шагая по проулку родного города, он не испытывал особого торжества — да, рейд завершен, кое-кто остался в живых, что учитывая обстоятельства, истинное чудо. Но раньше-то чудилось, что возвращение будет чуть более торжественным. Сейчас на душе оставалась лишь тревога, спину отягощала связка сучьев и веток, собранная с немалым трудом. «Курц-курц» даже без штатной кобуры ужасно выпирал из-под сюртука. Имелся, конечно, отличный кинжал, унаследованный от узколицего «геставца» и наручники, как выяснилось, вполне могущие заменять кастет, но это не очень успокаивало. Терзала неизвестность и предчувствие неприятностей. Да какое еще «предчувствие», сдери ему башку⁈ Тут только сплошь неприятности и маршируют.
Незаметно оглядевшись, свернул в проход между оградами и оказался у первой скалы Малого Хеллиша. Слегка полегчало — друзья были на месте, сидели за камнями.
— Отлично! — сказал Верн, бросая вязанку. — Трубы-то где?
— Продали! — радостно заявил Фетте. — Хозяин лудильной мастерской охотно забрал. Обозвал «вороватыми недоносками», но трубы купил. Марка и двадцать пфеннигов! Я взял хлеба и пива.
— Это было унизительно! — проворчал начальник штаба.
— Унизительно и незаконно, — согласился Верн. — Такова участь мятежников. Сменим наши стратегические цели?
Вольц засопел:
— Прекрати иронизировать. Я пойду до конца. Но этому скряге-лудильщику стоило выбить зубы.
— Когда возьмем власть, мы мерзавца повесим в Судном углу. За скупку краденого, — успокоил друга Фетте. — А сейчас давайте пожрем. Я голоден, как матерый цизель.
— Так оно и есть — вот норка, — кивнул Вольц на вход в ближайшую галерею.
— Это еще не наша. Передохнем и еще небольшой рывок, — напомнил Верн.
Перекусив, беглые фенрихи двинулись между скал. Против ожиданий, люди здесь явно бывали — тропинки так и петляли по склонам. Видимо, не столь страшен городской Хеллиш, вот за рекой, на огромном Хеллиш-плац, там, конечно. Хотя чего бояться трем опытным и недурно вооруженным воякам?
— Бывал здесь один раз, на экскурсии, еще в младшей школе, — сказал Вольц, с любопытством озираясь. — Прекрасное место для засад и оборонительных боев.
— Надеюсь, до этого не дойдет, — проворчал Верн. — Да и смысл? Нас здесь окружат довольно быстро, а уходить вглубь, под скалы, опасно. Хеллиш есть Хеллиш, с ним шутки плохи.
Друзья согласились. Даже сейчас, еще при свете дня, в накаленных солнцем скалах стояла странная тишина. Доносились звуки города, шум работ, невнятные голоса, но это вроде бы далеко — за километры и километры. Хотя в считанных десятках метров.
К нужному склону выходили особенно осторожно. Пришлось забраться в полуобрушенную галерею.
— Ты уверен, что это именно здесь? — с сомнением спросил Фетте, сверху озирая часть безлюдной улочки. — С виду все наглухо заброшенное.
— Ну да, я прошел горы и Холмы, а здесь немедля заблудился, — опечалился Верн. — Не дури. Это улица Зак, и вот тот — ближайший к нам — дом.
— Странное местечко, — сказал начальник штаба. — Трамвайная остановка — рукой подать, а тут будто деревня. Даже прохожих нет.
— Хозяйка дома ценит покой и уединение, — кратко пояснил Верн. — И вообще купить дом в наше время крайне сложно.
— Это-то понятно. Но не забывай, что я ее видел, — напомнил Вольц. — Веселая хорошенькая фрау. По виду вообще твоя сверстница, и я… Ладно, с возрастом я мог ошибиться. Но целесообразность вложения денежных средств вот в такое сомнительное строение…
— Ты прекрасный военный, но мало смыслишь в городской жизни, — фыркнул Верн. — И вообще, моя мама — необычный человек.
— Если бы у меня была мама, она бы тоже была самым необычным для меня человеком, — на редкость верно заметил Фетте. — Но мы сейчас говорим про дом. Он явно необитаем. Тут давно никого не было. Извини, дружище, если я тебя огорчаю, но так оно и есть.
— Ну, вряд ли с твоей мамой что-то могло случиться, — успокоил Вольц. — Это столица, здесь спокойно. Видимо, просто занята, и отложила ремонт. Или у нее появился друг, с которым жить намного удобнее, чем на этой странной улице.
Наблюдали до глубоких сумерек. Верн отгонял все нарастающую и нарастающую тревогу. Собственно, она и раньше терзала, но не так остро. Улица была все же обитаема, изредка проезжали повозки, вернулся со службы сосед. А в доме никакого движения и стекла покрыты пылью. Мама бы такого себе не позволила.
Почти в полной темноте друзья перебрались через заднюю ограду. В дворике пыльная трава стояла выше колен — если кто-то здесь и проходил, то только редкие бездельные любители баддурга и шнапса.
Верн вынул кинжал и занялся окном.
— Лезвие попортишь… — заикнулся Фетте, но, очевидно, получил тычок от тактичного начальника штаба.
Стекло вынулось неожиданно легко…
Дом был пуст. Очевидно, его начали готовить к ремонту, но это было весьма давно. Люди в последнее время сюда явно не заглядывали.
Беглые фенрихи сели у холодного очага. Верн укрепил огарок свечи на столе.
— Можно зажечь очаг и повесить чайник. С улицы все равно не заметно, а кухонным дымом здесь несет со всех сторон. Дом маленький, но внутри весьма удобный. Внешне выглядел иным, никчемным, зря я критиковал, — задумчиво сказал Вольц. — Кстати, иметь собственную крышу над головой — действительно здравая идея. Я вот сейчас прочувствовал. Дружище, не переживай так. Насколько я понимаю, твоя мама — весьма занятая фрау. У нее имелась тысяча причин сюда не заглядывать.
— Завтра узнаю, — Верн взял наполовину полный старинный чайник-кофейник, принюхался — вода была относительно свежей, явно не многомесячной давности. Вот это хорошо.
Кофе он нашел не сразу. Невзрачная склянка лежалав углу, под свернутым листом позеленевшей меди. Удобное место, если кто-то невысок ростом.
Напиток оказался неожиданно хорош — аромат отборных дорогих орехов, отлично смолотых и поджаренных. Друзья блаженно потягивали вкусноту, передавая друг другу единственную кружку и наблюдая, как Верн ходит из кухни в комнату и обратно.
— Не нервничай, — осторожно сказал Вольц. — С ней всё будет отлично.
— Я не нервничаю, — пробормотал Верн. — Я размышляю. Причем напряженно.
— Мы поняли намек, только не психуй, — попросил Фетте.
Одеяло Верн нашел на чердаке. Принюхался и вдохнул с облегчением. Нет, точно, почти не пыльное. Такие вещи сразу чувствуются.
Отнес вниз, господа фенрихи дремали у очага. Одеялу обрадовались.
— Да ладно, это же духи, а, Верн? Хорошие духи, — зашевелил ноздрями Фетте.
— Еще словечко в эту сторону, и башку сдеру, — пригрозил Верн.
— Молчу, молчу.
Будущие мятежники спали, привычно прижавшись спина к спине и скорчившись под коротким одеялом. А Верн снова неспешно кружил по дому, тщательно прикрывая огонь свечи и удваивая осторожность у окон.
  
Нашел. Видимо, то, что подсознательно искал. Рисунок, выцарапанный на камне стены у входной стены, ниже человеческого взгляда, вот если присесть под стену, то как раз. Так бы ребенок выцарапал, каракули смешные. Человечек с палкой-оружием, нечто с хвостом — лев? шестеренка или вагон на одном колесе — сказать трудно, но определенно механизм. Все трое подытожены чертой со значком похожим на букву «М».