Две недели на соблазнение
— Разумеется, я могу вас искать.
— Потому что вы герцог?
— Нет. Потому что я мужчина.
— А… — Она в очередной раз усмехнулась. — Очень веская причина.
Они перешли улицу, и Саймон в раздражении проговорил:
— У меня есть сегодня дела поважнее, чем нянчиться с вами, Джулиана. Чего вы хотите?
Она остановилась и взглянула на него вопросительно.
— Вы назвали меня по имени?
— Мисс Фиори, — поправился Саймон.
Она весело рассмеялась.
— Нет, ваша светлость. Вы не можете взять свои слова обратно.
Он промолчал, и она спросила:
— Так какие же у вас дела?
— Это вас не касается.
— Мне просто любопытно, ваша светлость. Интересно, какое такое важное дело может быть у аристократа, что он не может проводить меня домой? Итак… Что же вы должны сегодня сделать?
По какой-то причине ему не хотелось говорить, что он собирался навестить леди Пенелопу и сделать ей предложение. Искоса взглянув на девушку, Саймон пробурчал:
— Ничего важного.
Она радостно рассмеялась. Значит, сегодня он не пойдет к леди Пенелопе.
Они с минуту шли молча. Когда же подошли к дому ее брата, герцог наконец повернулся к ней лицом.
— Чего вы хотите? — спросил он. И его голос прозвучал мягче, чем ему хотелось бы.
— Хочу выиграть наше пари. Вот и все.
Но это как раз то, чего он ей не позволит. Не может позволить.
— Этому не бывать, мисс Фиори.
Она пожала плечом.
— Возможно. Особенно в том случае, если мы не будем видеться.
— Я же предупреждал, что не собираюсь облегчать вам задачу.
Джулиана улыбнулась.
— Трудность — это одно, ваша светлость. Но я не ожидала, что вы будете от меня прятаться.
— Прятаться?! — возмутился герцог.
— Вы были приглашены на обед, и вы единственный, кто еще не ответил на приглашение. Почему?
— Уж точно не потому, что прячусь от вас.
— Тогда почему бы не ответить?
«Потому что я не могу рисковать!»
— Вы хоть представляете, сколько приглашений я получаю? Я не могу принять все.
Она снова улыбнулась.
— Значит, вы отклоняете приглашение?
— Я еще не решил.
— Вот уж не думала, что вы так невнимательно относитесь к своей корреспонденции. Вы уверены, что не прячетесь от меня?
Он невольно вздохнул.
— Я не прячусь от вас.
— Значит, вы не боитесь, что я могу выиграть пари?
— Ни в малейшей степени.
— Тогда придете?
— Разумеется.
Она ослепительно улыбнулась.
— Отлично! Я передам леди Ралстон, чтобы ожидала вас. — Джулиана стала подниматься по ступенькам дома, оставив герцога на тротуаре.
Он стоял, глядя ей вслед, пока дверь за ней не закрылась. В голове у него вертелась одна лишь мысль о том, что эта несносная девчонка, эта итальянская сирена взяла-таки над ним верх.
Глава 9
Время приглашения — это очень важно. Утонченная леди никогда не опаздывает.
Наверняка ни одна трапеза не бывает роскошнее той, что устраивается с мыслью о браке…
Он прибыл на обед последним. Намеренно.
Саймон выпрыгнул из кареты и взбежал по ступенькам Ралстон-Хауса, прекрасно понимая, что совершает весьма серьезное нарушение этикета. Но он все еще чувствовал, что его обманом вынудили прийти на этот прием, поэтому ему доставляло извращенное удовольствие знать, что он явился с запозданием. Он, разумеется, принесет извинения, но Джулиана сразу же поймет, что герцог Лейтон впредь не намерен позволять какой-то дерзкой девчонке манипулировать им. Да-да, он герцог Лейтон! Пусть только попробует забыть об этом!
Ему не удалось сдержать торжество, когда двери широко распахнулись, являя взору огромный пустой холл дома Ралстонов. Так он и знал — они уже сели за обед без него!
Герцог подал шляпу, накидку и перчатки ближайшему слуге и направился к широкой центральной лестнице, которая вела на второй этаж, в столовую. Тихий разговор, доносящийся сверху, сделался громче, когда он наконец свернул в длинный, ярко освещенный коридор и вошел в просторную столовую, где гости дожидались начала обеда.
Выходит, они все же задержали обед из-за него. И это заставило его почувствовать себя ослом.
И казалось, ожидание не доставляло никому особых неудобств. Похоже, все прекрасно проводили время, особенно группка холостых джентльменов, собравшихся вокруг Джулианы. И сразу же стала ясна цель приема. Было очевидно, что леди Ралстон играла роль свахи.
Тут раздался громкий взрыв смеха, и тотчас же послышался мелодичный голосок Джулианы — ее переливчатый смех явно выделялся на фоне низкого мужского.
Саймон же в раздражении поморщился — такого он не ожидал. И ему это ужасно не понравилось.
— Счастлив, что вы решили присоединиться к нам, Лейтон.
Это саркастическое замечание Ралстона прервало мысли герцога. Но он игнорировал маркиза, обратив внимание наледи Ралстон.
— Мои извинения, миледи…
— Ничего страшного, ваша светлость. — Маркиза была само очарование. — Мы тут, пока вас ждали, прекрасно поболтали.
Это напоминание о холостых идиотах, окруживших Джулиану, еще больше разозлило Саймона. Но тут все мужчины начали садиться за стол, и только граф Аллендейл остался рядом с Джулианой. И на ней было такое сногсшибательное платье, какое Саймону еще не доводилось видеть. «Что ж, неудивительно, что все очарованы ею…» — подумал герцог.
Это платье само по себе было скандалом — шелк цвета полуночи, мерцая вокруг нее в свете свечей, создавал иллюзию, что она парила в ночном небе. Сочетание темно-красного, синего и фиолетового создавало впечатление, будто на ней ярчайшие цвета и в то же время — никакого цвета. А чересчур глубокое декольте обнажало слишком много кремовой кожи, бледной и совершенно безупречной. И держалась она в этом платье с дерзкой уверенностью, которой не было ни у одной другой женщины в Лондоне.
Конечно же, она знала, что это платье вызовет толки и пересуды. Что сделает ее похожей на богиню. И что у всех мужчин, смотревших на нее, возникнет только одно желание — снять с нее это великолепное платье и овладеть ею.
Наверняка Ралстон понимал, что это платье совершенно неприличное. И наверняка знал, что его сестра привлекла к себе нежелательное внимание. Саймон окинул холодным взглядом маркиза, сидящего во главе стола как ни в чем не бывало.
И гут Джулиана, прошуршав шелком, прошла мимо него в сопровождении графа Аллендейла, чтобы занять свое место за столом. При этом она улыбалась холостым джентльменам, плотоядно пялившимся на нее.
У Саймона зачесались руки — хотелось вышвырнуть из столовой всех этих ухмыляющихся франтов. Ох, не стоило ему принимать приглашение. Он чувствовал, что теряет самообладание, и ему это совсем не нравилось.
Герцог занял место рядом с маркизой Ралстон — то было почетное место, которое предоставили ему как самому высокородному гостю, не являющемуся членом семьи. В течение первых трех блюд Саймон был занят вежливой беседой с леди Ралстон, Ривингтоном и его сестрой леди Маргарет Толботт. Во время трапезы он пытался не обращать внимания на то, что происходило в центре стола, где джентльмены, количество коих превышало число дам, из кожи вон лезли, чтобы привлечь внимание Джулианы.
Однако не замечать Джулиану было просто невозможно, ибо она то и дело смеялась и шутила с другими гостями, одаривая их широкой ослепительной улыбкой. Но вместо того, чтобы участвовать в разговоре, как и большинство сидящих за столом, Саймон молча наблюдал за ней, а она уже довольно долго беседовала с мужчинами, сидящими напротив нее, — Лонгвудом, Брирли и Уэстом. Все они были без титулов, все вышли из низов, и все соперничали друг с другом за ее внимание.
Уэст, издатель «Газетт», потчевал ее какой-то дурацкой байкой про журналиста и уличный карнавал.