Две недели на соблазнение
Глаза герцога потемнели от гнева, и она поняла, что зашла слишком далеко. На мгновение ей показалось, что он сейчас схватит ее за плечи и хорошенько встряхнет. Но он тихо проговорил:
— Я отводил и куда худшие угрозы моей репутации, чем вы, мисс Фиори. Даже и не думайте, что одержите верх. Что ж, если вам нужны эти десять дней — они ваши. Делайте что хотите.
— Непременно.
— Но не ждите, что я стану облегчать вам задачу.
Ей бы следовало испытывать удовольствие от этой маленькой победы, но она, глядя, как герцог возвращается в свою ложу, к своей идеальной английской невесте, испытывала совсем другое чувство — что-то очень похожее на тоску.
Глава 8
Грубость — совершенно неприемлема. Истинная леди придерживает свой язычок.
Самое волнующее у модистки — вовсе не шелест шелка, но шепоток скандию…
— Англичанки тратят на покупку нарядов больше времени, чем вся остальная Европа, — заметила Джулиана, откинувшись на спинку дивана в примерочной портнихи.
— Должно быть, вы никогда не видели французского магазина, — сухо отозвалась мадам Эбер, ловко подкалывая на талии Калли прелестный клюквенный твил.
Марианна рассмеялась, внимательно разглядывая ярко-зеленый бархат. И тут же поспешила успокоить модистку, с улыбкой сказав:
— К счастью, мы заполучили к себе лучшую французскую портниху.
Джулиана тоже улыбнулась. Ее подруга очень уж ловко избежала дипломатического промаха.
— Ваша светлость будет прекрасно смотреться в бархате, — пробормотала мадам Эбер, не отрываясь от своей работы. — Могу я предложить под пару платье из золотисто-зеленого шелка? Оно сделает вас первой красавицей зимнего бала.
Глаза Марианны вспыхнули, когда Валери, помощница модистки, разложила перед ней изумительно красивый зеленый шелк — плотнее, чем обычный, с золотистым отливом.
— О да, — прошептала она, — вы, безусловно, можете это предложить.
Джулиана рассмеялась над благоговением, прозвучавшим в голосе подруги.
— Стало быть, мы проторчим здесь еще один лишний час, — объявила она.
Марианна же направилась за ширму для бесконечных обмеров и подгонок.
— Не надо слишком тесно, — тихо попросила Калли портниху и улыбнулась Джулиане. — Если осенний светский сезон и дальше будет таким же насыщенным, то не представляю, что будет зимой. Ты же понимаешь, что тебе тоже понадобятся новые платья? В сущности, мы еще не обсуждали, что ты наденешь на свой прием.
— Это не мой прием, — снова рассмеялась Джулиана. — Но уверена, что найду что-нибудь подходящее.
— Калли собрала богатый урожай лондонских лордов, Джулиана!.. — пропела Марианна из-за ширмы. — Все как на подбор завидные женихи, один другого лучше.
— Да, я слышала.
Калли внимательно разглядывала талию своего платья в зеркале.
— И все, кроме Лейтона, приняли приглашение. — Она встретилась с глазами Джулианы в зеркале. — Включая Бенедикта.
Джулиана оставила без внимания упоминание о графе Аллендейле. Она понимала, что не должна выдавать своего истинного интереса. И все же, не удержавшись, спросила:
— Так Лейтон не приедет?
Калли пожала плечами.
— Пока не ясно. Он просто не ответил.
Джулиана прикусила язык, удерживаясь от дальнейших расспросов. Если он не желает приходить на обед, ей-то какое до этого дело?
— Хотите, чтобы Валери показала и вам какие-нибудь ткани, мадемуазель Фиори? — подала голос мадам Эбер.
— Нет-нет. — Джулиана покачала головой. — У меня полно платьев. Не хочу разорить своего брата.
Калли тут же возразила:
— Но ты же знаешь, что Гейбриел любит покупать тебе одежду… и все остальное — чего бы ты ни пожелала.
Джулиана невольно улыбнулась. Когда она только приехала в Англию, чувствуя себя совершенно чужой в этом новом для нее мире и в своей новой семье, то была убеждена: ее грозные сводные братья возненавидят ее за то, что она напоминает им мать, бросившую их без малейших сожалений, когда они были совсем маленькими. И не имело значения, что эта же женщина бросила и ее, Джулиану. Но она ошиблась — это имело значение. Гейбриел с Ником приняли ее без вопросов.
— Нет, сегодня никаких подарков, — заявила Джулиана. — Я все еще надеюсь, что сезон закончится раньше, чем мне потребуется официальный зимний гардероб.
— Не говори так! — вскричала Марианна из-за ширмы. — Мне нужен повод, чтобы надеть это платье!
Все рассмеялись. Затем Калли, осмотрев складки своего платья, сказала:
— Идеально.
И Калли действительно выглядела прелестно. «Гейбриел не сможет оторвать от нее глаз», — с улыбкой подумала Джулиана.
— И не слишком тесно, — добавила Калли.
«Она уже второй раз произносит слово “тесно”», — отметила Джулиана. И тут до нее дошло.
— Калли, неужели?! — выпалила она.
Счастливая улыбка невестки была весьма красноречивым ответом.
И Джулиана вскочила с дивана, радость прямо-таки распирала ее.
— Maraviglioso! — Она подбежала к невестке и обняла ее. — Неудивительно, что мы покупаем еще платья!
Их дружный счастливый смех привлек внимание Марианны за ширмой.
— Что такое «maraviglioso»? — Она высунула свою белокурую головку из-за ширмы. — Чему вы смеетесь? — Она вопросительно взглянула на Джулиану. — Почему ты плачешь? — Мари на секунду исчезла, после чего выскочила в комнату, придерживая на груди отрез золотисто-зеленого шелка. — Я что-то пропустила? — Она надула губы. — Ах, я всегда что-нибудь пропускаю!
Калли с Джулианой снова рассмеялись. Затем Джулиана сказала:
— Придется ей рассказать.
— Что рассказать, что?! — закричала Мари.
Щеки Калли пылали, и ей явно хотелось очутиться сейчас где угодно, только не здесь, не в салоне одной из лучших лондонских портних, стоявшей в каком-то шаге от нее.
Не в силах удержаться, Джулиана заявила:
— Похоже, мой брат выполнил свой долг.
— О Боже… — прошептала шокированная Калли.
— А что? Это же правда! — отозвалась Джулиана, пожав плечом.
Калли широко улыбнулась:
— Ты точно такая же, как Гейбриел.
Но Марианна все еще ничего не понимала.
— Говоришь, выполнил свой… О, Калли! — Она запрыгала от радости, и многострадальной Валери пришлось бежать за носовым платком, дабы защитить шелк от слез.
Мадам Эбер вышла из примерочной — то ли из опасения тоже ненароком оказаться в объятиях дам, то ли из деликатности.
Немного помедлив, Джулиана также выскользнула из примерочной в переднюю комнату, куда минуту назад вышла мадам Эбер. Француженка стояла перед входом в маленькую переднюю, загораживая еще одну посетительницу.
Джулиана направилась к стене с аксессуарами — пуговицами, лентами, тесьмой и кружевом. Пробежала пальцем по галантерее, погладила маленькую золотую пуговку, дотронулась до ручного кружева, но думала при этом только о Калли и ее новости.
Весной в семье будет два пополнения, ведь жена Ника, Изабель, тоже беременна.
Ее братья преодолели свое прошлое и свои страхи и совершили непредсказуемый шаг — женились по любви. И теперь у них есть семьи. Скоро они станут отцами детей, которые будут расти в окружении любящих и заботливых родителей.
«Вы никогда в жизни не задумываетесь о будущем, не так ли? Никогда не представляете, что будет дальше?..» Эти слова Лейтона, произнесенные в театре, эхом зазвучали у нее в ушах.
Джулиана тяжко вздохнула. Она больше не могла думать о будущем. После смерти отца все в ее жизни перевернулось. Ее погрузили на корабль и доставили в чужую семью, в чужую культуру… Но в Англии у нее нет будущего. И гораздо легче — и менее болезненно — не обманываться, воображая иное.
Но когда она видела Калли и Марианну, счастливо смотревших на свое будущее, окруженных любящими семьями и друзьями, то невозможно было не завидовать им.