Предатель крови (СИ)

— Около семи, когда раньше, когда позже. Ну и дошкольные всякие учреждения есть, детские сады, например, кружки развивающие…
— А у нас — с одиннадцати! Четыре года псу под хвост! — Том развернулся на подоконнике, глядя на нас. — Ладно чистокровные, их дома натаскивают… и то далеко не всех, вы тому примером, а полукровки? Я уж молчу о магглорожденных… И вся эта невоспитанная разнородная орда оказывается в Хогвартсе! Немудрено, что первый год опять-таки летит псу под хвост: одни ходят, разинув рот, и ничего не понимают, другие фыркают на невежд и ленятся учиться… А на втором курсе все наверстывают упущенное. Минус два года! Итого шесть. — Он выдохнул, встряхнул головой и спросил: — Вы представляете, что я мог бы сделать из вас за шесть лет?
  
Мы переглянулись. Я нервно сглотнул, Невилл почесал в затылке, Джинни скептически усмехнулась, а Луна сказала:
— Хороших волшебников. Правда, маленьких.
— Именно! — Риддл спрыгнул на пол и замер в картинной позе. Любит он рисоваться, сил нет! — Вы бы хоть не смотрели, как баран на новые ворота, на эти вот выкладки…
Для доходчивости он постучал костяшками пальцев по грифельной доске, где только что разрисовывал нам пошаговую инструкцию к заклинанию.
— Ты передумал завоевывать мир? — спросил я не без намека.
— Нет, — ответил Том. — Но, как я уже сказал, сперва я завоюю детские умы. А потом эти дети вырастут и принесут мне мир на блюдечке.
Я подумал и решил, что битва Риддла с Дамбдором за Хогвартс должна быть эпичным зрелищем. Но лично я в это время предпочел бы оказаться в Австралии или, на худой конец, в Румынии или Египте у братьев… если они не рванут на помощь Дамблдору, конечно.
— Хватит отдыхать, — хмуро сказал Том. — Берите палочки — и всё заново. Такое впечатление, будто у вас не память, а решето, в одно ухо влетает — из другого вылетает! Этак мы тут еще на пятьдесят лет застрянем…
Перед лицом такой угрозы мы собрались и таки одолели неподатливое заклинание. Как я потом узнал — его давали только на четвертом курсе.
  
 Глава 17. Обман 
 
Мне бы загордиться успехами, но я уже обжегся на горячем, а потому ночью снова наведался к Тому.
— Чего тебе? — хмуро спросил он. Ну, раз впустил, значит, не прочь поговорить.
— Хотел спросить, — ответил я, — ты нарочно так гонишь? Чтобы мы быстрее развивались, становились сильнее… и ты получал больше сил?
Риддл молчал, привычно отвернувшись к окнул.
— У меня была такая идея, врать не стану, — сказал он. — Но я ее отбросил.
— Это почему же?
— Я могу и сейчас выйти на свободу, — спокойно ответил Риддл. — Но меня останавливают три вещи.
— Какие? — заинтересовался я.
— Первая — в реальном мире я окажусь безымянным подростком без палочки и средств к существованию. Неплохой старт, не находишь?
Я признал, что он прав.
— Вторая, — продолжил он, и прошелся взад-вперед по привычке, — у меня не будет никакой поддержки. Старые товарищи выросли и даже состарились, они не поверят, что я — это я. А нынешний я не допустит конкуренции. Зная себя, уверен, я первым делом получу Аваду в лоб.
— Или хуже, — вставил я, потому что много думал об этом ночами. — Если о нем говорят, как о развоплотившемся, то… твое тело подойдет ему идеально!
— Вот именно, — Том повернулся ко мне. Его темные глаза нехорошо мерцали. — Это меня не устраивает. Я бы предпочел встретиться с тем собой не беспомощным мальчишкой — он ведь наверняка сильнее меня нынешнего, — а полноценным волшебником.
— А третье? — спросил я, хотя не был уверен, что хочу знать ответ на этот вопрос.
— Чтобы выбраться отсюда сейчас же, мне придется вас убить. Всех четверых, — спокойно произнес Риддл. — Но я к вам уже как-то привязался, хоть вы и не слишком умны. Не всем же быть гениями!
— Ты говорил о поддержке, — напомнил я, сглотнув. — Ты имел в виду…
— Когда мы только познакомились, сказано было, что я ждал полвека, и еще пара лет ничего не решает. Я подожду, пока вы подрастете.
— И убьешь? А как же клятва на крови? — не выдержал я. — Джинни вычитала, что кровь сильнее слов! Или надо было все же взять с тебя Обет?
— Эх вы, — грустно сказал Том и сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене. — Чему я вас только учу… Вернее, чему вы не учитесь! Да, кровь сильнее слов. Только не забывай, что клятву вы давали, находясь внутри моего дневника. И на чернилах, которые заменяют мне кровь…
Я поперхнулся, поняв, во что мы влипли.
— Твоя сестра — умная девочка, она многому успела научиться у миссис Лонгботтом, — без тени насмешки произнес Риддл. — Но не вникла как следует в детали, а здесь-то и кроется подвох. Вы — внутри моего хранилища — поклялись на мне же. Вы мои, а я — ваш только в той мере, которую определяю сам.
Ей-ей, я едва не бросился на него с кулаками! И пообещал себе надрать Джинни задницу, чтобы не лезла впредь со своими… тьфу!
— Не собираюсь я вас убивать, — серьезно сказал Том. — Сейчас — нет смысла, а еще через пару лет — не смогу. Говорю, уже привязался, дальше будет хуже. Мне, я имею в виду.
«Ты одинокий», — вспомнил я слова Луны. Она, как обычно, смотрела вглубь, сквозь поверхность вещей и событий.
— И поддержка не повредит, — продышавшись, хрипло сказал я. — Ты для этого нас так гоняешь? Чтобы смогли прийти на помощь, когда ты…
— Конечно, — Том смотрел в пол, — я же вывалюсь в совершенно незнакомый мир, и еще неясно, в каком состоянии.
«Да, после полувека существования в таком виде ты точно не сможешь сразу вскочить и ринуться в драку», — подумал я, а он продолжил:
— Магический мир, вы говорите, изменился мало, но и то — я ведь никого не знаю, а прежние товарищи, кто жив, теперь служат другому мне. Ну а что творится за пределами нашего мирка… По рассказам толком не поймешь. Надо смотреть самому и учиться жить заново. Я смогу справиться и в одиночку, но времени это займет в разы больше. А времени всегда оказывается чуть меньше, чем нужно… — Том поднял голову и усмехнулся. — Вот так-то, Рон.
Я молчал. И, кажется, понимал теперь, как именно тот, другой Волдеморт сумел набрать целую армию. Он был невероятно убедителен и искренен. Он к любому или почти любому мог найти подход, обаять, уговорить, соблазнить, поманить светлым будущим и заманчивыми перспективами…
Но, кажется, вместе с рациональностью он оставил тут изрядный кусок своей души, тот, что отвечал за обычные человеческие чувства. Уверен, другой Волдеморт не стал бы думать о последствиях, перешагнул бы через наши трупы и ушел в большой мир, рассчитывая вскоре вернуться и взять своё.
Том, хоть и был изрядной мразью, по выражению Джинни, до этого еще не дошел. Или не мог дойти, потому что первым, что отделил от себя Волдеморт («Часть души!» — снова вспомнил я) была совесть. Плохонькая, поддающаяся уговорам рассудка, но она все же у него имелась. И, очевидно, очень мешала…
— И… когда примерно ты планируешь возвращение? — спросил я, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал.
— Я сказал, что попади вы мне в руки детьми, за шесть лет я сделал бы из вас приличных волшебников, — ответил он с явным облегчением в голосе. — Но вы уже не малолетки. Думаю, к пятому курсу вы будете знать и уметь достаточно, чтобы я мог положиться на вас в реальном мире.
— Ясно…
— Вдобавок я предпочел бы оставаться старшим, — ядовито добавил Том и я только тяжело вздохнул представив этакую подростковую банду.
— Может, тогда уж до седьмого подождешь? — мрачно спросил я. — Легализоваться будет проще, палочку купить и всё такое…
— Это и так легко сделать, — ответил он. — Я знаю нужных людей. А что до денег… Если что, я опять-таки знаю, где взять кое-что ценное и кому продать это за хорошую цену. О деньгах не переживай, я об этом позабочусь. Иди уже…
Я отвернулся, ожидая привычного толчка в спину, но замер, услышав вдруг:
— Обет я все-таки принесу. Вам так будет спокойнее. Невозможно работать, когда ученики шарахаются от каждого твоего жеста! Проваливай!