Предатель крови (СИ)

— А-а, — понятливо протянул тот. — Прошу прощения, не представился: Драко Малфой.
— Джиневра Уизли, рада знакомству.
Я взглядом показал, что лучше бы ему испариться, и Драко в кои-то веки внял мольбе. Ну да ему и так Джинни ни слова не говорила о том, на какой факультет желает попасть, ни мне, ни Невиллу, ни тем более миссис Лонгботтом, поэтому я просто решил подождать, а пока поспать. Сестра пристроилась на мне, Невилл похрапывал напротив, и так мы скоротали время до Хогвартса.
  
— Ничего не бойся, — наставлял я по прибытии. — Просто нужно очень захотеть… Ну да у тебя сила воли не чета моей!
— Да уж, — ядовито улыбнулась она и убежала за первокурсниками. — Эй, меня забыли!
Сидя за слизеринским столом, я нервничал так, что чуть не облил соком Малфоя, а он бы мне не простил новую мантию, он злопамятный.
— Невилл, ты что задумался? — спросил я, чтобы не молчать.
— Смотри, какая… — вздохнул он.
Я поглядел: девочка была и впрямь красивая, но на вид странноватая, и пусть Шляпа отправила ее на Рейвенкло, я бы к такой подойти побоялся. Впрочем, если она Невиллу по душе, то это его дело. Я больше нервничал из-за Джинни.
— Уизли, Джиневра! — вызвала МакГоннагал, и сестра подошла к Шляпе, надела ее и уселась на табурет.
Воцарилась тишина, а потом раздалось убитое:
— Слизерин!
Я выдохнул с облегчением, а Джинни подошла и села рядом со мной — ребята освободили местечко.
— Я же знала, что получится, — сказала она высокомерно, потом сделала личико попроще и улыбнулась Миллисенте, сидевшей напротив. Та подумала и улыбнулась в ответ, я же перевел дыхание. Девочек поди пойми…
  
 Глава 10. Исчезающие чернила 
 
Сказать, что разразился скандал — значит, ничего не сказать. Хорошо еще, громовещатели не проходили, иначе мы бы тут все оглохли!
Директор попытался как-то побеседовать с Джинни наедине, а она отказалась, заявив, что это неприлично, и без присутствия родственницы женского пола либо приравненной к ним дамы она ни на какие беседы не согласна. А поскольку мамочка наверняка будет оказывать на дочь давление, то нельзя ли пригласить миссис Лонгботтом? Против МакГонаггал Джинни тоже не возражала, но та почему-то пошла на попятную. Может, вспомнила нашу мамочку в юности? Видимо, помнили ее и прочие дамы, потому что у всех нашлись срочные неотложные дела… Ну а старостой у нас теперь был парень, Джемма-то окончила школу, так что и тут не сложилось.
— А ты был прав, Рон, — сказала она вечером, когда мы сидели в библиотеке. — Ничего ужасного в Слизерине как факультете нет. Ну а люди — можно подумать, на Гриффиндоре не имеется… альтернативно одаренных, как миссис Лонгботтом выражается.
Сидевшая за соседним столом Грейнджер посмотрела на нее с возмущением, но, слава Мерлину, промолчала, а то ее даже наш декан не всегда в состоянии заставить ее умолкнуть.
— Мне нравится, — заключила Джинни.
— Я рад, — невозмутимо ответил я и вежливо привстал навстречу Миллисенте, Невилл тоже. (Отчего-то она страшно не любила, когда ее имя сокращали до Милли, поэтому я всегда подчеркнуто называл ее только полным именем.)
Как я мог понять, мои заигрывания не остались незамеченными. Даже если сама Миллисента и не поняла, другие девочки, побойчее, живо просветили ее насчет того, что означают мои неуклюжие маневры. Миллисента вроде бы не возражала, а после каникул начала вдруг мне улыбаться время от времени. Думаю, посоветовалась с родителями, и, не сомневаюсь, они озвучили ей ту же или примерно ту же идею, что сложилась у меня. Да, я далеко не красавец, вдобавок гол как сокол, но нужно же работать на перспективу! Малфоев на всех не хватит, а девочкам в нашем мире стоит задумываться о своей судьбе еще раньше, чем мальчишкам, потому как холостяк — это одно, его никто не осудит и не осмеет, а старая дева (если она не сделала себе имя в науке или политике, что не всем дано) — совсем другое. Консерватизм, сказала миссис Лонгботтом, послушав мои не вполне связные измышления. (Кстати, быть может, Буллстроуды и с нею переговорили, потому что Миллисента точно знала — я на лето отправляюсь к Невиллу.)
Кстати, наши девочки живо взяли под крыло Джинни, я уверен, с подачи Миллисенты. А то, что Джинни сама напросилась на знакомство и принялась вызнавать, что можно делать, чего нельзя, что допустимо, а что неприлично — вопрос второй. Сестренка — серьезная пробивная сила (это у нее тоже мамочкино), от нее так просто не отвяжешься, а уж после уроков миссис Лонгботтом… Она живо прилепилась к старшекурсницам (с однокашницами тоже общалась, конечно, но не так активно), и порой приносила крайне интересные сплетни и новости так называемой светской жизни.
Последняя из этих новостей мне крайне не понравилась. Я еще поспрашивал Драко, тот по обыкновению хохмил, но в итоге все-таки подтвердил: имела место стычка между его отцом и моим. Ну как стычка… Повстречались в книжном: повели Поттера, который у них гостил (как он попал к нам домой — отдельная история), за покупками. Малфой-старший, который нашего папочку недолюбливает по ряду очевидных причин, отпустил некое двусмысленное замечание на тему предательства крови. (Я уже давно понял, что Драко удался в папашу — шуточки у обоих на грани фола. А иногда и за гранью.) Папочка вспылил и — вот тут я мысленно застонал — полез в драку и даже успел поставить Малфою-старшему фингал. Не сомневаюсь, публика была в восторге: служащий Министерства с кулаками бросается на далеко не последнего человека в магическом обществе!
Словом, разойтись-то они разошлись, но было кое-что еще, о чем Драко говорить отказался, но я приблизительно догадывался: его отец вряд ли бы стал нарываться на скандал в публичном месте без далеко идущей цели. А что могло быть этой целью? Папочка? Да как же! Следовательно — Поттер. Но что именно задумал Малфой, я понять не мог, а Драко либо не знал, либо не желал говорить. Понятно, что шумиха эта нужна была для отвлечения внимания собравшихся (там еще и презентация какая-то проходила), но от чего?
Я сделал мысленную пометку последить за Поттером. Зачем? А мало ли! Сам-то он мне даром не нужен, но если это как-то связано с моей семьей, то лучше уж проявить бдительность! И так неприятностей предостаточно — чего стоит история с угоном папочкиной машины (за которую ему, как я слышал, перепало отдельно) и похищением Поттера из дома… Близнецы, как обычно, отделались легким испугом, а машина вот пропала, говорили, удрала в Запретный лес. Не дай Мерлин, оснует там колонию диких автомобилей, будто акромантулов с кентаврами мало…
Пока я размышлял, Джинни мило чирикала с Миллисентой о своем, о девичьем, а Невилл, высунув язык от старания, сочинял эссе по гербологии. Потом поднял взгляд, увидел что-то и густо покраснел.
Я посмотрел в том же направлении: к стойке мадам Пинс подошла та странноватая девочка с Рейвенкло. Она была очень симпатичная, только всегда витала в каких-то заоблачных высях, да и выглядела своеобразно. Впрочем, Невилл может позволить себе выбирать кого угодно, у него бабушка и к магглорожденным лояльно относится.
— Невилл, познакомься уже с ней, — шепотом сказал я. — Что ты маешься?
— Как?! — прошелестел он.
— Подойди и скажи «привет»!
— Ага, а она скажет, что со слизеринцами не общается!
— Откуда ты знаешь, если не пробовал? — вмешалась Джинни, прислушавшись к нашей перебранке пианиссимо.
— И верно, — неожиданно поддержала Миллисента, взглянув на меня с явным намеком. — Ты ведь действительно не пробовал. Попытайся.
— Да вы что, я не смогу… — прошипел Невилл, явно стараясь спрятаться под стол.
— Ладно, я сама, — пожала плечами Джинни, встала и решительно направилась к той девочке, вдумчиво перебиравшей книги.
Миллисента с интересом посмотрела ей вслед.
— А разве Джинни не сговорена с Невиллом? — спросила она неожиданно.
Тот покраснел еще сильнее, хотя, по-моему, дальше уже было некуда.