Короли локдауна (ЛП)

Она снова прикусила нижнюю губу, и я отпустил ее руку, чтобы высвободить ее, удерживая за подбородок, так что она была вынуждена поддерживать зрительный контакт со мной.
— Да, — выдохнула она.
Я на мгновение задумался об этом и пожал плечами, потому что, очевидно, так и было. Хотя, вероятно, не так, как она себе представляла. Не то чтобы это не приходило мне в голову раньше, но до сих пор не было девушки, которая привлекала бы мое внимание достаточно долго, чтобы я мог подумать о том, чтобы поэкспериментировать с этим.
— Очевидно, мне нравится быть главным. Но в прошлом это просто означало, что я наклоняю девушек, чтобы трахнуть их, чтобы они не могли прикасаться ко мне, когда я этого не хочу.
— Очаровательно.
— Ты спросила, — указал я, и она ухмыльнулась.
— Справедливое замечание. Но, допустим, у тебя был кто-то, готовый доверить тебе все это дело, хотел бы ты по-прежнему подчинять его? Или ты бы хотел, чтобы они подчинялись другим способом? — Ее взгляд загорелся любопытством, когда она спросила меня об этом, и дрожь пробежала по моему телу.
— Я не знаю, — признался я. — Если бы я должен был контролировать ситуацию, мне нужно было бы быть уверенным, что она абсолютно…
— В полном подчинение?
— Да, — прорычал я.
— Звучит не так уж плохо… в такой ситуации.
Мое сердце бешено заколотилось при этих словах, слетевших с ее полных губ, и я почувствовал, что возбуждаюсь от одного только намека на это.
— Я бы никогда не предположил, что ты сабмиссив, — выдохнул я.
— Может быть, я хотела бы иногда отказываться от контроля, — ответила она хриплым голосом. — Думаю, я процветаю в хаосе. Иногда мне это нужно. И позволить кому-то другому завладеть моей плотью звучит как-то… возбуждающе.
Она облизнула губы, и я хмыкнул, прежде чем внезапно отступить назад и отойти от нее.
— Ложись в постель, — сказал я, нуждаясь в некотором отдалении от нее, чтобы подумать.
Ее взгляд опустился на мою промежность, где сквозь белые боксеры отчетливо проступали очертания моего твердого, как камень, члена. Не имело значения, знала ли она, как сильно я желал ее. Имело значение только то, как я действовал в соответствии с этим и нарушал ли правила. Чего я бы не сделал. Правила были тем, что не давало моему миру рухнуть.
Татум колебалась всего мгновение, прежде чем сделать, как я сказал, и забраться в кровать. Но вместо того, чтобы забраться на свою сторону, она опустилась на колени на моей.
Кружевной верх пижамы, в которую она была одета, был достаточно прозрачен, чтобы я мог разглядеть сквозь него розовую плоть ее затвердевших сосков, и комок застрял у меня в горле, когда я упивался ее видом.
— Я бы не сожгла твои записи, если бы знала, что твоя бабушка значила для тебя, — выдохнула она, и я нахмурился, увидев вину на ее лице.
— Я бы предположил, что после писем это только укрепит твое желание сделать это.
— Нет. Это просто значит, что я точно знаю, как больно терять что-то особенное. И я бы не хотела поступать так ни с тобой, ни с кем-либо еще, — решительно ответила она.
Я нахмурил брови и перевел взгляд с нее на балкон, на церковь внизу, задаваясь вопросом, как долго я должен позволять этому фарсу продолжаться.
— Сэйнт? — Спросила она, снова привлекая мой взгляд к себе. — Я не хочу говорить ни о чем из этого прямо сейчас. Я… хочу, чтобы ты сказал мне, что делать.
Мой пульс застучал у меня в ушах при мысли об этом, и он забился только сильнее от дикого взгляда ее глаз, который говорил, что она действительно этого хотела.
— Я не собираюсь нарушать твои правила, Татум, — прорычал я, заставляя себя оставаться на месте, несмотря на желание, бурлящее в моей крови.
— Я не хочу, чтобы ты… Но почему бы тебе не обойти их? Просто посмотреть, понравится ли тебе.
— А как насчет тебя? — Спросил я, невольно делая шаг к ней.
— Я хочу посмотреть, понравится ли это и мне, — призналась она, и последнее мое сопротивление рухнуло.
Я подкрался к ней, и она снова закусила губу, когда я приблизился к ней.
 
— Опусти глаза.
Она сделала это мгновенно, все еще сидя на моем обычном месте, доминируя в моем пространстве, как я жаждал доминировать над ней. Волна возбуждения пробежала по мне, когда я подошел и встал над ней. Я подумал, был ли шанс, что она действительно будет наслаждаться этим, как и я. Но если это не так, то зачем ей притворяться? Она ничего мне не была должна. И она, должно быть, уже поняла, какую власть имеет надо мной. Так что ей не нужно было добиваться моего внимания.
Я судорожно сглотнул, когда увидел, что она ждет меня в моей постели, но это вообще не сработало бы. Я не мог прикоснуться к ней, если бы мы были в постели — это было против правил.
— Встань у стены, — скомандовал я, и она мгновенно соскользнула с кровати, закусив губу и поспешив к стене.
Я медленно выдохнул, поражаясь тому, какие чувства вызывал у меня даже этот маленький акт послушания. Было волнующе чувствовать, что она в моей власти. Я чувствовал себя ближе всего к спокойствию, чем когда-либо за весь день, власть, которую она давала мне над своим телом, заставляла напряжение покидать мои конечности и разжигала новый вид огня в моей плоти.
Я взял одеяла с кровати и, аккуратно свернув их, положил на пол рядом с подушками. Мой взгляд снова переместился на Татум, пока она ждала в тихом предвкушении, наблюдая за мной, вцепившись пальцами в ткань шелковых шорт, которые она носила, как будто ей не терпелось стянуть их.
Я ухватился за край матраса и стащил его с каркаса кровати на пол перед ней. Кровати больше нет. Больше никаких правил, о нарушении которых нужно беспокоиться.
— Ляг на спину, — прорычал я, указывая на матрас, и она быстро переместилась, чтобы выполнить мою команду, моргая, когда я стоял над ней, наслаждаясь тем, как ее длинные светлые волосы рассыпались по простыням. — Раздвинь ноги.
При этих словах ее глаза расширились, но она справилась, подтянув колени кверху, раздвинув бедра для меня и вцепившись руками в простыни по бокам.
— Не прикасайся ко мне, — предупредил я, и она кивнула, ее грудь тяжело вздымалась, когда я тоже переместился на матрас.
Я опустился перед ней на колени, глядя сверху вниз на нее, пока она ждала меня, раскинувшись, как на пиру, в полной моей власти. Мой член напрягся от отчаянного желания взять ее, но я не сдавался. Моя воля была железной, а ее правила — законом.
Я опустился на четвереньки и прополз между ее бедер и по ее телу, убедившись, что совсем не прикасаюсь к ней, когда положил руки по обе стороны от ее головы.
Я наклонился, мои мышцы напряглись, когда я прижимался к ней, опускаясь так низко, что мою кожу покалывало от близости ее тела к моему, и я почувствовал вкус ее дыхания, когда она прерывисто выдохнула.
— Что случилось? — Поддразнил я, снова отодвигаясь от нее.
— Ты действительно дьявол, — простонала она, и я ухмыльнулся ей.
— Ты понятия не имеешь, — пообещал я, снова склоняясь над ней.
В тот раз я позволил своей груди слегка коснуться ее груди, и она подвинулась подо мной, как будто хотела сохранить контакт.
— Сэйнт, — взмолилась она, ее голос был таким горячим и хриплым, что разжег огонь в моих венах.
— Лежи спокойно, — предупредил я. — И еще раз произнеси мое имя таким образом.
Я снова наклонился, касаясь губами впадинки на ее шее, и она простонала мое имя, как будто представляла меня внутри себя.
— Ты извиваешься, — выдохнул я, снова отрываясь от нее, и она выгнула спину, словно пытаясь продлить контакт. — Не двигайся, — прорычал я, мое сердце подпрыгнуло, когда она нарушила мое правило и упала обратно на матрас со стоном разочарования.
— Или что? — Спросила она, затаив дыхание. — Что ты сделаешь со мной, если я нарушу твои правила, Сэйнт?
Я тихо зарычал при мысли об этом, глядя вниз на ее руки, сжимавшие в кулаках мои простыни, и наслаждаясь тем, как сильно она боролась со своим желанием прикоснуться ко мне.