Короли локдауна (ЛП)

Киан был здесь в своей стихии. Он был воплощением насилия и был самым эмоциональным из всех нас по поводу всего этого. Не эмоциональный в том смысле, в каком можно было бы ожидать от кого-то сожаление, панику, вину. Нет, Киан был взвинчен. Он был как клубок энергии. Он провел большую часть ночи, расхаживая вокруг костра, собирая все необходимые дрова, чтобы раздуть пламя почти в одиночку, с этой сумасшедшей улыбкой, игравшей на его губах.
Он ждал своей следующей роли в этом деле с таким количеством энергии, сосредоточенной в его мышцах, что я ожидал, что он бросится вперед в любой момент. Монро достал из подсобного помещения кувалду, чтобы разобраться с последними костями, и Киан немедленно предъявил на нее права. Он воткнул её в землю рукояткой вверх и сидел на корточках, упершись в неё подбородком, во всех отношениях напоминая горного льва, приготовившегося к прыжку.
С другой стороны, я, казалось, был единственным из нас, кто был на грани паники из-за всего этого. Терзался ли я чувством вины и сожаления из-за убийства какого-то бездельника, подражающего насильнику, когда он пытался причинить вред нашей девочке? Нет. Но представлял ли я себе какую-то версию будущего, в котором приехала полиция, были обнаружены улики и каким-то образом мы оказались запертыми в колонии строгого режима до конца наших жалких жизней? Да. Такая мысль приходила в голову. Неоднократно.
Когда я притащил Татум сюда с мыслями о том, чтобы убить ее, я был не в себе от горя, сердечной боли и такой гребаной ярости, что это поглотило меня. Я сломался. Теперь я знал это. Это была кульминация всей беспомощной, бесполезной агонии, которую я сдерживал, пока она не переросла во что-то гораздо более сильное. Намного более опасное.
Я даже не мог вспомнить, как планировал это. Что-то во мне просто сломалось, и я потерялся. Но я точно знал, что вернуло меня назад, что дошло до меня сквозь все слои боли, страданий и невзгод.
Татум Риверс позвала меня в темноте, я откликнулся и вышел на свет, чтобы поклоняться ей. Возможно, она еще не осознала этого, но теперь она владела мной даже больше, чем я владел ею.
Я убил ради нее. Сражался ради нее. И теперь я также хотел быть свободным ради нее.
Монро был единственным из нашей группы, кого я не мог полностью понять. Он, конечно, не выглядел скорбящим или теряющим самообладание, или вообще, казалось, действительно присутствовал здесь. С тех пор как мы начали разводить костер, он уселся прямо в грязь, окинул взглядом деревья и сидел молча, погрузившись в собственные мысли.
Что бы ни крутилось у него в голове, он, казалось, был недоволен этим. Его губы были сжаты в жёсткую линию, а глаза сузились до щелочек. Но что бы ни преследовало его, он явно не собирался озвучивать это.
Была такая поговорка о секретах. Двое могут хранить секрет, если один из них мертв. Так как же мы впятером должны были это скрывать? Я, Сэйнт и Киан были не теми, о ком я беспокоился. Но Монро? Татум? Мы были связаны друг с другом жестокостью и смертью, и я могу только предполагать, что крови на наших руках было достаточно, чтобы заставить нас всех замолчать. Но нам нужно было держать их рядом, как можно больше разжигать пламя нашей связи. Внедрить их в нашу группу так глубоко, чтобы они никогда не захотели уходить.
Когда Татум давала нам свою клятву, мы сказали ей, что это на всю жизнь, но я не придал этому особого значения. Теперь я мог видеть, что так и должно было быть. Она была нашей навсегда, и мы также принадлежали ей. Был только один выход из этого круга из пяти. И мне не нравилась мысль о новых смертях.
— Сходи за гребной лодкой, Блейк, — приказал Сэйнт. — Пришвартуй ее к берегу у входа в катакомбы. — Я молча стоял, глядя на Киана, который тоже поднялся на ноги, держа в руке кувалду со злой улыбкой на лице. Мне было интересно, мог ли кто-нибудь еще увидеть, что это маска. Не то чтобы я думал, что он паниковал внутри. Скорее, он все равно никогда не был уверен, что должен чувствовать по любому поводу. Его эмоциональный диапазон был в лучшем случае ограничен. И иногда я задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь полностью оправиться от ужасов, которым подвергала его семья, пока он рос.
 
Сэйнт был готов очистить это место серной кислотой и отбеливателем, как только Киан закончит свою роль. Я просто надеялся, что уборщики не заметили внезапного недостатка в их чистящих средствах.
Я зашагал прочь между деревьями, глубоко вдыхая свежий утренний воздух, когда увидел солнце, поднимающееся над озером между толстыми ветвями.
Мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до Элинга Уиллоу и реквизировать одну из гребных лодок. Плеск темно-синей воды о весла действовал успокаивающе, когда я начал грести, и я с легкостью поддался ритму движений.
На воде было спокойно, и каждый рывок весел действовал как бальзам на мое бешено колотящееся сердце.
Сэйнт все продумал. Мы точно следовали его инструкциям. Монро позаботился о том, чтобы весь персонал и студенты были надежно заперты в своих комнатах на дальней стороне кампуса, чтобы не было никаких шансов на свидетелей. Мы были на финишной прямой.
Лодка ткнулась в песчаный пляж, когда я сошла на берег, и Киан вышел из-за деревьев мне навстречу. В кулаке у него болтался потрепанный на вид мешок из-под картошки, а мрачная ухмылка на лице говорила о том, что все по-прежнему идет хорошо.
Он шагнул прямо в воду, направляясь ко мне вброд, прежде чем бросить мешок внутрь и оттолкнуть лодку обратно.
— Все прошло по плану? — Спросил я.
— Сэйнт и Монро как раз уничтожают последние угли отбеливателем и кислотой. Как только они будут уверены, что это сделано, они заделают пробоину и встретят нас у причала, — ответил Киан, прежде чем запрыгнуть в лодку вместе со мной.
Я греб к центру озера, и Киан снял рубашку, откинувшись назад и позволив солнцу целовать его татуированную плоть.
— Мое сердце не переставало биться со вчерашнего вечера, — сказал он с ленивой улыбкой на лице и закрыл глаза, как будто мы просто отправились на неторопливую прогулку на лодке. Казалось, он был чертовски взволнован этим заявлением.
— Ты думаешь, кто-нибудь придет его искать? — Спросил я, потому что на самом деле это был единственный пробел в нашем плане.
— Не-а. Мерл был отвратительным пьяницей и устрашающим мудаком. Он жил один в трейлере на другом конце города и у него не было работы. Ходило множество слухов о том, что он вламывался в дома по всему городу и воровал у трудолюбивых людей, чтобы прокормить себя. Кроме этого, он появлялся на ночных боях и либо сталкивался с дерьмом, либо оставался трезвым и дрался за наличные. Он был злобным ублюдком и в трезвом состоянии. Раз или два он был близок к тому, чтобы побить меня в бою. Никто не будет скучать по этому мешку дерьма. Думаю, они решат, что он получил от нас хорошую добычу и смылся с ней. Возможно, стоило бы даже пустить слух о пропаже пачки наличных, чтобы горожане предположили, что он украл их и сбежал. В любом случае, они не будут оплакивать его. Скатертью дорога плохому мусору и все такое. — Киан перекинул руку через борт лодки и позволил своим пальцам скользить по воде, выглядя таким чертовски расслабленным из-за этой правды.
Узел в моей груди ослабел от его слов. Киан был не из тех, кто вешает мне лапшу на уши. Если бы он думал, что кому-то не наплевать на парня, которого мы убили, он бы так и сказал. Нет смысла прятаться от правды вещей. Но оказалось, что у кусков дерьма-насильников в конечном итоге не заводятся друзья. И я не мог сказать, что меня это сильно огорчило.
— Этого хватит, — сказал я, перестав грести недалеко от центра озера и глядя на чистейшую воду.
Киан сел и взял в руки мешок из-под картошки. Он вытряхнул из него мелкую пыль — все, что осталось от человека, которого мы убили. Он рассеялся по воде и вскоре был поглощен мягким плеском волн.
Я наблюдал, как Киан достал зажигалку из кармана и поджег мешок для пущей убедительности. Сухой материал мгновенно вспыхнул, когда он поднес его к воде.