Измена. Право на ошибку (СИ)

Но я упрямо тяну чемодан на себя. 
Пальцы соскальзывают с ручки. 
Однако чемодан уже тронулся с места и грохнулся прямо на меня. 
Я успела лишь немного отвернуть лицо в сторону. 
Евгений, матерясь, как сапожник, дернул меня на себя, уводя от удара. 
Но все-таки один из углов чемодана задевает меня по лицу. 
Боль. 
В ушах — звенящая тишина. 
За спиной — тяжелое дыхание. 
  
Я вижу нас обоих в отражении большого зеркала:
Мое лицо раскраснелось, прическа растрепана, а на лице красным наливается место удара. 
— Ты едва не лишилась глаз, дурная. Успокойся! — встряхивает меня Евгений. 
Муж возвышается надо мной, глаза горят, лицо искажено. 
— Ты никуда не пойдешь, — говорит он тихо. — Поняла?!
Запоздало накатывает боль от удара. 
Боль и страх: я ведь могла лишиться глаз!
— Никуда не пойду? А ты решил мне, можешь указывать, что мне делать?! 
Эмоции спазмом перехватывают горло. 
Голос от них превращается в хриплый шепот. 
— И давно ты трахаешь невестку?! 
Евгений молчит. Стоит, как каменный идол, сжав кулаки. Его взгляд прожигает меня насквозь, но в нем нет ни капли раскаяния — только ярость, густая, как смола. 
Он всегда был тяжелым на характер, немногословным. Но сейчас... Сейчас он будто не человек, а холодный и незнакомый мужчина. 
Чужак. 
Себе на уме. 
— Где телефон? — внезапно рычит он. 
Я машинально прижимаю сумку к груди, но он вырывает ее одним движением. 
— Отдай! 
Я бросаюсь вперед, но он выставляет вперед плечо, и я врезаюсь в него, как маленькая моська — в большого и сильного слона. 
— Это… — он издевательски поднимает мой телефон повыше. — Тебе не нужно! 
— Что ты творишь? Не смей!
— Ты не в себе! Остыть тебе не помешает, иначе натворишь херни! — цедит он сквозь зубы и удаляется прочь размашистым шагом в сторону кабинета. 
Я бегу следом, но едва переставляю ногами: они словно деревянные стали, совсем не сгибаются в коленях. 
Через минуту я слышу, как щелкает замок — он запирает мой телефон в сейфе. 
— Дежуришь под дверью? — хмыкает он, увидев меня. 
Евгений обхватывает мой подбородок пальцами, тянет лицо вверх, будто поцеловать хочет. 
— Меня сейчас на тебя стошнит. Не смей прикасаться ко мне после этой дешевой шалавы, — шиплю я, как змея. 
— И не думал, — звучит возле моих губ. — За мной!
Раскомандовался!
Он тащит меня за собой, заталкивает в нашу спальню и… закрывает дверь снаружи. 
На замок. 
— Посиди здесь! Остынь!
Он запер меня?
Запер! Как узницу. 
— Я сейчас все решу! — бросает он перед уходом. 
Его шаги затихают вдалеке. 
Я остаюсь одна. 
В комнате, в которой противно находиться. 
Остаюсь одна, с разбитым сердцем. 
С вопросами, от которых тошнит. 
Что он задумал? 
Откупится от шалавы? Или... или что-то хуже? 
  
Глава 3. Она
 
Проходит неимоверное количество часов, прежде чем тишину разрывает звонок в дверь. 
Я замираю в кресле, которое я развернула к стене, чтобы не видеть кровать со следами чужих развлечений.
Кто пришел?
Вскакиваю и сразу же падаю обратно: да, какая, в целом, разница?!
Ведь я заперта. 
Не прыгать же со второго этажа. Я не хочу переломать себе ноги. 
То есть, кто-то, кто пришел, так же и уйдет. 
У меня нет возможности связаться со внешним миром. Ни одной!
Я совсем отчаялась, когда по коридору раздались чьи-то шаги. 
Довольно легкие, как будто женские. 
Меня осенило. 
— Юлька, какая же ты забывчивая! — шепчу себе под нос. 
Это же Алина, наша домработница. 
Я сама вызвала ее вне привычного расписания, чтобы она помогла перестирать шторы и перемыть люстры перед семейным ужином, за которым соберутся все наши родственники. 
У Алины есть ключи. 
Она сперва позвонила, а потом, когда поняла, что никто не открывает, открыла своим экземпляром. 
— Алина, это ты? — громко спрашиваю я. 
Шаги. 
— Юлия Сергеевна, здравствуйте. Да, это я! — за дверью раздается знакомый голос. — Вы отдыхаете? Мне приступать или будут другие распоряжение. 
Алина. Домработница. Она. 
Слава Богу. 
Я резко вскакиваю, спотыкаюсь о край ковра, но все равно мчусь к двери. Пальцы дрожат, когда поворачиваю замок. Разумеется, он не поддается. 
— Алина, как хорошо, что ты пришла. Я прилегла отдохнуть и что-то дверь заклинило, — лгу. — Попробуй открыть ключом запасным. Он там, в кладовой, в ящике со всеми ключами… 
— Хорошо, я сейчас посмотрю, — отзывается домработница и уходит. 
Мне пришлось подождать несколько минут, молясь, чтобы моя хитрость сработала. 
И вот… наконец… долгожданный звук ключа, поворачивающегося в замке. 
Я вызволена!
— Ой, что-то у вас... — Алина замирает на пороге, внимательно вглядываясь в мое лицо. — Все в порядке? 
Я не могу говорить. Не могу объяснить. Просто стою, сжав зубы, чтобы не разрыдаться. 
— Заходи, — наконец выдавливаю. 
Алина переступает порог, останавливается, увидев разбитый бокал на полу, смятые простыни, следы на ковре. 
— Убираться будем? — осторожно спрашивает она. 
Да. Убираться. 
Убирать этот кошмар. 
— Да, — киваю я. — Особенно спальню. Начни с нее. 
Алина удаляется, возвращается с совком, метелкой и небольшим пылесосом. Она молча начинает собирать осколки. Я смотрю, как она аккуратно поднимает каждый кусочек, и вдруг меня осенила мысль. 
— Алина... — голос звучит взволнованно. — Дай мне свой телефон. Позвонить. Пожалуйста. 
Она поднимает на меня глаза. Умные, понимающие. 
Она слишком долго у нас работает, поэтому сразу же поняла, что у нас в доме случилось что-то нехорошее, из ряда вон выходящее. 
То, чего никогда не было. 
Я бы никогда не стала просить позвонить, если бы у меня самой была такая возможность. 
— Вам позвонить надо? — тихо спрашивает она. 
Я киваю. 
— Сыну. 
Алина медленно достает телефон из кармана, проводит пальцем по экрану, протягивает мне. 
— Только... быстро, — шепчет она. 
Я хватаю телефон. 
— Спасибо, Алин. Ты меня спасла… Я отойду поговорить, хорошо?
— Да-да, конечно, а я пока здесь приберу все. 
Спустившись в гостиную, я смотрю на время и ужасаюсь: уже вечер!
То есть, я два с половиной-три часа здесь сижу, в каком-то забытье, как в кошмаре. 
Неожиданно быстро пролетели эти три часа. 
Но с другой стороны эти часы казались мне пыткой.
Я набираю номер. 
По памяти. 
Вот так, на память я знаю всего несколько номеров: свой, номер мужа, сына и нашего семейного врача — но лишь потому, что у него красивый номер, одни тройки. 
Один гудок. 
Два. 
Третий гудок. 
Все остаются без ответа. 
Неужели он не поднимет?! 
— Алло? — раздается в динамике голос Саши после череды каких-то шумов и шорохов. 
— Сынок, — задыхаюсь. — Это я, мама. 
— Мама? Почему ты звонишь с чужого номера? Что случилось?
— Кое-что… произошло. Саш, нам срочно надо поговорить. 
Неожиданно за моей спиной очень громко хлопает дверь. 
— Юля?! — рев Евгения. 
Алина вскрикивает. Ее голос почему-то звучит где-то рядом. Неужели подслушивала?!
От неожиданности я роняю телефон. 
Евгений уже здесь. 
  
Глава 4. Она
 
Дверь с грохотом распахивается. 
Евгений стоит на пороге.
— Алина, забери свой телефон, — приказывает он. 
Что?
Я оглядываюсь на домработницу, в ее глазах мелькает чувство вины, но еще есть какой-то странный блеск. 
Перевожу свой взгляд с мужа на домработницу и, кажется, понимаю, в чем причина такого быстрого появления Евгения. 
Очевидно, Алина позвонила ему и обо всем доложила!
  
Муж лезет в портмоне, отсчитывает несколько купюр.