Демонология по Волкову. Дилогия (СИ)

Алиса не могла так просто сдаться. Только не Мирослава, только не она.
– Леон, пожалуйста… – Голос сорвался. Алиса понимала, о чем просит. – Я сделаю все… Заберу потом все, только, пожалуйста…
Он не дал ей закончить.
– Мне нужна ее вещь. Что‑то очень личное. То, чем она дорожит, что несет в себе ее энергию.
Алиса задумалась лишь на секунду. Метнулась к шкафу, мысленно моля всех богов о том, чтобы Мирослава после ограбления не перепрятала кулон. Ей повезло: маленькое украшение лежало все в той же шкатулке, в которой Алиса видела его много лет.
– Вот. – Она протянула украшение Леону.
Тот взял кулон, сжал в руке. Снова закрыл глаза, но за мгновение до этого Алиса успела заметить, как они наливаются чернотой. По лицу Леона пробежала мучительная судорога, пальцы сжались в кулаки.
– Идем, – почти не разжимая губ, велел Леон.
Когда он открыл глаза, те были полностью залиты черным. Если бы на кону не стояла жизнь Мирославы, Алиса испугалась бы того, что натворила своей просьбой. Но сейчас она обещала себе и – мысленно – Леону, что все исправит после. Только бы спасти Мирославу.
Все время, что они неслись по улицам вечернего города, а затем – по пустой трассе, в машине царило напряженное молчание. Лишь изредка Леон командовал, куда свернуть, а Влад послушно выполнял его указания. С каждым редким словом голос Леона звучал все напряженнее, будто говорить ему удавалось с трудом.
Закончились огни освещения, теперь фары выхватывали из темноты лишь редкие дорожные знаки, а затем, когда Леон велел свернуть в лес, не стало и их. Машина неслась между деревьев по лесной дороге, и Алиса молилась лишь о том, чтобы не застрять. Вдали послышался паровозный гудок: впереди находилась железная дорога и переезд. Но до переезда они не доехали, Леон внезапно повернул голову влево и сказал:
– Сворачивай.
– Леон, там нет дороги, – попробовал возразить Влад.
– Сворачивай, – все тем же ледяным тоном повторил Леон. – Нет времени. Так быстрее.
– Мы застрянем, там сугробы по колено.
– Сворачивай.
Влад выдохнул и послушно повернул руль влево. Машина, лишь чуть‑чуть притормозив, проскочила между двух деревьев и понеслась вперед, качаясь из стороны в сторону и подпрыгивая на неровностях. Она утробно рычала, путаясь в снегу, но пробиралась вперед. Должно быть, какая‑то дорога тут когда‑то была, потому что они проехали не меньше полукилометра, прежде чем монстр все‑таки застрял. Влад давил на газ, машина ревела, но с места больше не трогалась. Леон первым открыл дверь, вышел на улицу. За ним высыпали остальные. Ни на секунду не останавливаясь, Леон пошел вперед, по‑прежнему сжимая в руке кулон Мирославы. Алиса, следующая сразу за ним, видела, как темнеет кожа на его руке, как начинают шевелиться под ней черные вены. Леон набирал в себя слишком много тьмы, но сейчас она заставила себя не думать об этом.
Мерцание свечей между деревьями все увидели издалека, перешли на бег. Бежать было тяжело, снег здесь оказался особенно глубоким, под ним стелились мелкие кустарники, хватая путников за ноги и замедляя их движение.
«Опоздали, мы опоздали!» – крутилось в голове у Алисы, но она не слушала эти мысли. Они не могут опоздать. Просто не могут!
И все же они опоздали. Добравшись наконец до поляны, увидели страшную картину: на расчищенной от снега земле, внутри нарисованной пентаграммы, лежала Мирослава. Глаза ее были открыты, бессмысленно смотрели в пустоту. Ресницы редко‑редко опускались вниз и медленно поднимались обратно. На обнаженном теле хорошо были видны четыре глубоких пореза, из которых вниз стекала горячая темно‑вишневая кровь. Земля под ней пропиталась кровью, в некоторых местах стерла знаки.
По краям поляны стояли три парня: один чуть в стороне, двое рядом. Один из двоих держал в руках окровавленный нож, остальные смотрели на него со страхом и решимостью одновременно. Четвертый парень лежал в стороне, и из‑под ножа, торчащего в его груди, текла такая же вишневая кровь, как у Мирославы.
– Мира! – крикнула Алиса, не думая о том, что может привлечь внимание и все испортить.
  
Она бросилась вперед, видя одну только подругу перед собой. Та не отреагировала на свое имя, никак не дала понять, что слышит Алису. Не пошевелилась даже тогда, когда Алиса прижала горячие ладони к ее заледеневшему телу, закрывая две из четырех ран. Тут же появилась еще одна пара женских рук, закрывающая остальные.
– Держись, слышишь, – выдохнула Алиса, глядя на обескровленное лицо единственной в ее мире подруги. – Мы поможем. Ты только держись.
* * *
Леон видел окровавленную девушку в центре пентаграммы, но сейчас ему было не до нее. Здесь, на заснеженной поляне, находился кое‑кто другой. Гораздо более важный. Тот, кого Леон видел во сне, кто дал ему сутки. Кто прятался в чужом теле и сейчас собирался насладиться победой.
Когда они вышли на поляну, привлекая внимание, он  сразу поднялся. Выглядел как обычный молодой человек, почти еще подросток. Угловатый, нескладный, прыщавый. Но Леон видел в нем того противника, каким он был сейчас на самом деле: хитрым, хищным, крайне опасным.
Леон сейчас тоже был опасен. Он впустил в себя столько тьмы, что сам почти стал демоном. Тьма разливалась по венам, проникала в каждую клеточку его тела. Леон стал тьмой. Он чувствовал в себе столько силы, что мог бы одним движением убить всех, кто находился на поляне. Тьма внутри него требовала этой смерти, требовала крови. И человеку внутри Леона с большим трудом удавалось сдерживать ее желание.
– Пришел, – ухмыльнулся прыщавый парнишка с темными глазами демона.
– Пришел, – холодно ответил Леон, выходя на середину поляны.
Краем глаза он видел, как бросились к девушке, имени которой он больше не помнил, Алиса и Софи, как Влад выхватил из‑за пазухи пистолет, требуя от оставшихся парней поднять руки за голову и лечь на землю. Леон все это видел, но его сейчас интересовало другое.
– Ты пришел слишком поздно, – растянул губы в ухмылке Павел.
– Нет, – ответил Леон. – Ты  же еще здесь. И ритуал еще не окончен.
– Я проведу новый. – Голос демона звучал низко и пронзительно. Он сделал осторожный шаг вперед, и снег вокруг начал плавиться от жара, исходившего от его тела. – Ты все равно не сможешь меня остановить.
– Может, и не смогу, – сказал Леон с холодной улыбкой. – Но я попытаюсь.
Парень бросился вперед с нечеловеческой скоростью. Леон едва успел поднять руку, создавая защитный барьер. Это была слишком сильная магия, в реальности Леон никогда раньше не пользовался ею, но сейчас чувствовал, что может. А самое главное: хочет. Павел ударился в невидимую стену, от которой разлетелись искры. Демон в нем взвыл и, не останавливаясь, обрушил на барьер еще несколько яростных ударов. Леон почувствовал, как защита начала трещать.
– Ты жалок, колдун! – выкрикнул Павел, продолжая наступление. Его движения были рваными, но сила ударов не ослабевала. Леон знал, что долго так не продержится.
Резким движением руки он изменил тактику – вместо защиты барьер взорвался, отбросив Павла назад. Тот с ревом врезался в деревья, ломая ветви и поднимая снежную бурю. Снег на мгновение скрыл его от Леона, а когда Леон снова увидел демона, в руке у того уже был окровавленный нож. Парень оскалился, снова бросился на Леона. Скорость его была так велика, что на этот раз Леон не успел ничего сделать. Павел сбил его с ног, навалился сверху. Леону удалось только схватить его за руку, не дав всадить себе нож в горло.
Демон захохотал, наваливаясь сильнее. Леон крепко держал его за запястье, но силы были не равны. Даже напитанный тьмой, Леон был слабее.
– Ну, что же ты? – издевался демон, глядя ему прямо в глаза. – Почему не останавливаешь меня?
Нож был все ближе. До лица Леона оставалось всего несколько сантиметров. Рука, удерживающая Павла, дрожала от напряжения, и демон хохотал, не отрывая взгляда от Леона. За секунду до того, как Леон сдался бы, послышался громкий выстрел. Нож отлетел в сторону, руку Павла отшвырнуло назад. Пока он приходил в себя, Леон воспользовался моментом: сбросил парня с себя и теперь сам сел сверху, меняя расклад сил. Травма человеческого тела не могла остановить демона, очень скоро он снова обретет прежнюю силу, но Леон не собирался упускать преимущество. Нож лежал слишком далеко, на помощь Влада больше рассчитывать не приходилось, оставалась лишь магия.