В ожидании Виллы

Значит, чтобы стать Виллой, достаточно замаскироваться? И сразу стать интереснее и загадочнее, чем просто секретарша.
Грейс вдруг показалось, что она становится веселой и беспечной, как никогда. Видимо, всегда стоит попробовать сменить собственный облик.
— Ну, теперь можете приходить, кто бы вы ни были — Аксель, Свен, Якоб, Густав, — усмехнулась она.
Дверь открылась, и появился Польсон.
  
Ей пришлось снять очки, чтобы разглядеть его. А он угрюмо буркнул:
— А теперь снимайте все остальное. Живо!
— Но я только…
— Только хотели понять чертовы фантазии Виллы? Вилле, может быть, это и шло. Но только не вам. Господи, да это просто опасно.
— Опасно?
— Ну, с известной точки зрения.
Грейс знала, что Польсону Вилла нравилась. Но теперь прочла по его лицу, что её возвращения он уже не ждет.
— Между прочим, я вас не звала, — заметила Грейс уже из спальни.
— Звали. Из-за двери я услышал ваш голос.
— А я не слышала, как вы стучали. И вообще сегодня воскресенье, а это день вы проводите с сыном.
Польсон спокойно ответил:
— Посмотрите на часы, уже девять, и Магнус давно в постели.
Грейс появилась в красном шерстяном платье и без пучка на затылке.
— Вот так-то лучше. Извините, что я груб. Я просто зашел спросить — вы заметили задвижку на дверях? Фру Линдстром дала ваш ключ, и мы с Магнусом поработали. Можете запираться изнутри и чувствовать себя в безопасности, пока не сменят замок. А теперь рассказывайте, что узнали.
— Нашла очки Виллы, — Грейс покачала ими перед собой и услышала взволнованный возглас Польсона:
— Неужели вы нашли их здесь?
— Почему вы спрашиваете? Вы знали, что у Виллы была только одна пара? А если она купила другую? Дети нашли их в грязи на берегу. Питер Синклер считает, что они могли там проваляться все лето.
Он молча хмуро разглядывал очки. Ну почему он никогда не говорит, о чем думает?
— Вы тоже так считаете? — нетерпеливо спросила Грейс.
— Откуда я знаю. Это, бесспорно, её очки. Она их не снимала. Все лето напролет.
— Кэт Синклер решила, что её муж и Вилла приезжали туда вместе.
— Она так сказала?
— Я прочитала это по её глазам. Она несчастна не только потому, что тоскует по родине, она все ещё ревнует мужа к Вилле, а Питер уезжает на уик-энды в одиночестве.
Польсон кивнул.
Если Вилла потеряла очки, она вполне могла купить такие же.
— Завтра я пойду по магазинам.
— Узнайте, есть ли здесь такие. Они довольно необычны. А как прошел сегодня день?
Грейс вспомнила озеро, лес, навязчивый страх Александра перед лесом и лосями.
— Вы помните молодого человека из британского посольства, который погиб на охоте? Его звали Билл Джордан.
— Конечно помню. Недавно об этом писали в газетах."Трагический случай с британским дипломатом…»
— Похоже, вы не верите? Питер сам нашел тело. Ужасно…
— Я просто не верю в официальную версию.
— Так это самоубийство? — голос Грейс дрогнул.
— По крайней мере, это больше похоже на правду.
— Значит, нужно было замять дело. Посольству не нужны скандалы. А что могло его толкнуть на это?
— Не знаю. Но Вилла говорила, что Билл Джордан был хорошим парнем, его все любили. Так что не знаю.
«Не выношу кладбищ с высокими деревьями и каменными надгробиями» — писала Вилла.
Грейс встала.
— Давайте выпьем, Польсон. А что вы делали сегодня с Магнусом?
Лицо Польсона сразу засияло.
— У Магнуса прекрасный аппетит. Мы пообедали, потом пошли в павильон Хага. Это небольшое элегантное здание Густав III построил во французском стиле. Там зеркальная комната, библиотека, и винтовая лестница на чердак. Говорят, там Густав держал свою королеву, и оттуда она смотрела на озеро.
Грейс замерла.
— Что вы сказали?
— Она смотрела на озеро.
— Нет, про чердак. В дневнике Вилла пишет: «Бедная королева на чердаке».
— Но тот чердак давно пуст.
— Значит, кто-то заперт на другом. Господи, Польсон, я схожу с ума!
Он взъерошил её волосы и ласково прикрыл ладонью рот.
— Конечно нет, но не стоит давать волю фантазии.
— Не могу, я тут одна, и комнате такая тишина…
— А вы не сидите дома. Завтра пройдите магазины, поищите очки, а днем посмотрим старый город.
— И поищем дверь с драконом… — шепнула Грейс.
Ей везде отвечали, что таких очков не было. Их явно привезли откуда-то издалека. Тогда Грейс позвонила к фру Линдстрем, намеренно надев очки. Хозяйка перепугалась.
— Господи, фрекен Эшертон! Я уже подумала, вернулась фрекен Бедфорд. Такие же очки.
Эксперимент удался на славу, и Грейс очки сняла. Но почему всех так пугает появление Виллы?
— Моя кузина их, наверно, не снимала?
— Только когда шла на службу. А так таскала их буквально вместо косметики.
— А было летом время, когда она их не носила?
— Не замечала, а что?
— Я думала, она могла их потерять и купить новые.
— Не слышала про это.
— А уезжала она в них?
Фру Линдстрем подумала.
— Скорее нет. На ней было пальто, меховое боа, шапка…Выглядела она очень мило, но очков не было. Видя, как сияют её глаза, я ещё подумала, что незачем прятать их за темными стеклами.
— За ней кто-то заехал? — Грейс даже удивилась, что не спросила об этом раньше. Может быть, фру Линдстрем видела Густава?
Но хозяйка покачала головой.
— Она села в такси и уехала; какой она назвала шоферу адрес, я не слышала. А почему вы спрашиваете?
В середине дня похолодало, но выглянуло солнце. Грейс полила цветы и принялась за письма. Вначале — открытки друзьям с парой слов об отпуске и шведах. Потом — подробное письмо отцу. Тот страдал сердцем и проводил свои дни в Уилшире тихо и однообразно: выращивал георгины, гулял со спаниелем и сиамским котом. Соседка помогала по хозяйству и не скрывала своих видов на него. Отец любил приезды Грейс и хотел знать как можно подробнее все, что с ней происходит.
Зато Виллу он никогда не любил, считал слишком взбалмошной и неискренней. Он считал, что не стоило из-за неё сломя голову лететь в Швецию.
Над письмами Грейс успокоилась. Конечно, она и не заикнулась ни про королеву на чердаке, ни про охоту на лосей с самоубийством, ни про очки Виллы в грязи на берегу. Это отца бы слишком разволновало. И она писала, что ждет возвращения Виллы с мужем, потом приедет на несколько дней к нему и уединится, чтобы начать новую книгу. В Швеции сейчас для этого слишком мрачно — сыро, темно, и снегопад не за горами.
Теперь она снова стала самой собой — интеллигентной многообещающей писательницей с серьезными глазами, мягкими темными кудрями и чуть капризным ртом. Не слишком чувственная, но целеустремленная и умеющая владеть собой. Вот разве легкая дрожь, когда она надела костюм Виллы и её очки…
Потом Грейс перекусила, а там пришел и мастер поменять замок. Он поворчал про бессмысленность затеи — замок совсем хороший. Но Грейс объяснила причину, и он приободрился.
— Вы хорошо знаете город? — спросила Грейс, меняя тему. — Меня интересует дом с драконом на дверях.
— На площади?
— Возможно.
— Полагаю, это дом доктора Бейка.
Бейки в стриндберговском доме, Свен и Ульрика. Значит, Свен — врач. Как бы его увидеть? Если Польсон откажется, придется идти одной. Конечно, ничего не случится, но лучше бы все-таки пойти вместе с ним.
Но с Польсоном возникли осложнения.
— Вы предлагаете сказать, что забеременели от меня и я прошу избавить от ребенка? — Такой ярости она за ним никогда не замечала. — За кого вы меня принимаете?
Грейс вдруг обняла его за шею, — так ей понравилось его негодование. Запрокинув голову, она поглядела ему прямо в глаза.
— Ну что вы так серьезно, ну, пожалуйста…
  
Польсон силился вырваться из её объятий, и Грейс ничего не оставалось, как опустить руки.
Легко ему разыгрывать из себя джентльмена с безупречной репутацией. Он ведь не напуган до смерти, как она…И вообще не следовало его просить.