Хождение Джоэниса. Оптимальный вариант
– Помните, мой друг, что все люди – братья. О, вы, наверное, смеетесь над такими возвышенными чувствами, сохранившимися у пьяницы, от которого нельзя даже ожидать, что он толково выполнит свою работу. И я не виню вас за то, что вы смеётесь, как не виню своего начальника, Россколенко, который ударил меня вчера в ухо и обещал выгнать с работы, если я снова приду пьяным. Я не виню Россколенко, я люблю этого ужасного человека как брата, несмотря на то, что твёрдо знаю: если я снова напьюсь, он меня уволит. Что тогда будет с моей старшей дочерью, Грустикайей, которая безропотно гладит мои рубашки и не клянёт меня, когда я трачу её жалкие сбережения на выпивку? Вижу, что вы презираете меня, и не виню вас. Нет человека более презренного, чем я. Можете поносить меня, господа, и всё же я человек образованный, у меня есть благородные чувства, и когда-то предо мною открывалось великое будущее…
Но тут самолет Джоэниса пошел на взлёт, и Джоэнис лишился возможности дослушать речь Славского до конца – если только у неё был конец.
Лишь позже, когда Джоэнис перебирал в памяти всё увиденное и услышанное, он понял, что в войне нет необходимости, нет даже предлога для сражений. Силы хаоса захлестнули Советы и Китай, как захлестнули Западную Европу. Однако нет никаких оснований, чтобы это же произошло и в Америке.
Вот такое донесение, со всеми подробностями, и отправил Джоэнис вперёд – в Вашингтон.
13. История войны
(Рассказано Телеу с Хуахине)
Печально рассказывать о том, что было дальше… Когда Джоэнис пролетал над Калифорнией, автоматическая радарная станция приняла его самолет за вторгшийся самолет противника и открыла огонь, выпустив по нему серию ракет класса «воздух – воздух». Этим трагическим инцидентом и открылась начальная стадия великой войны.
История войн изобилует ошибками подобного рода. Но в Америке двадцать первого века, в силу того, что доверие и привязанность людей к машинам стали поистине безграничными, а также в силу полуавтоматической природы этих машин, такая ошибка должна была привести к самым страшным последствиям.
Объятый ужасом, Джоэнис зачарованно следил, как ракеты на полной скорости неслись к его самолёту. Затем он ощутил, что самолёт резко лег на крыло – автопилот, обнаружив опасность, дал залп своими антиракетами в целях самозащиты.
Этот удар вызвал ответную атаку со стороны ракетных станций наземного базирования. Некоторые из станций были автоматическими, другие – нет, но все мгновенно отозвались на экстренный сигнал. А тем временем самолёт Джоэниса израсходовал весь свой боезапас.
Впрочем, что касается запаса коварства, которым его снабдили проектировщики, то самолёт не потерял его ни в малейшей степени. Автопилот переключил радиостанцию на волну, на которой шел радиообмен между землей и ракетами, и объявил тревогу, сообщив, что его атакуют и что все ракеты, находящиеся в воздухе, есть вражеские цели, которые следует уничтожить.
Эта тактика имела определенный успех. Те ракеты, что постарше, не отличались хитроумием и не могли атаковать самолет, который они считали своим. Однако новые ракеты, более искушенные и изощрённые, были обучены ожидать от неприятеля именно таких коварных трюков. Поэтому они усилили натиск, в то время как старые ракеты отчаянно бились на стороне одиночного самолета.
Когда битва между ракетами была в полном разгаре, самолет Джоэниса сделал манёвр и благополучно ушел от огня. Оставив зону боя далеко позади, он молнией понесся к своему родному аэропорту в Вашингтоне, округ Колумбия.
Прибыв туда, Джоэнис отправился на эскалаторе в Главный Командный Пункт, располагавшийся под землей на глубине нескольких сотен футов. Здесь его сразу же подвергли допросу. От Джоэниса добивались, чтобы он рассказал о характере совершённого на него нападения и опознал противника. Однако Джоэнис знал лишь то, что какие-то одни ракеты его атаковали, а какие-то другие держали оборону.
Офицерам не оставалось ничего другого, как приняться за допрос автопилота, который вел самолет Джоэниса.
Поначалу автопилот давал уклончивые ответы, потому что в него не ввели нужный секретный код. Но после того как код подобрали, он заявил, что над Калифорнией их самолет атаковали ракеты наземного базирования и некоторые из этих ракет принадлежали к совершенно неизвестному ему типу.
Все эти, а также прочие данные, касающиеся ракетного боя, были заложены в Калькулятор Вероятности Войны, который сразу же выдал следующие варианты, приведённые здесь в порядке убывающей вероятности:
1. На Калифорнию напал Коммунистический Блок.
2. На Калифорнию напали нейтральные страны.
3. На Калифорнию напали члены Западного Альянса.
4. На Калифорнию напали пришельцы из космоса.
5. На Калифорнию вообще никто не нападал.
Калькулятор также выдал все вероятные комбинации и перестановки этих пяти возможностей и выстроил из них систему альтернативных подвозможностей.
В Вашингтоне уже получили посланное ранее Джоэнисом донесение о состоянии дел между Россией и Китаем. Однако это донесение ещё не было обработано и оценено медленным и методичным Калькулятором Оценки Надёжности Человеческого Фактора, что было прискорбно, поскольку Калькулятор Вероятности Войны мог использовать только тот материал, который получил верификацию от всех прочих калькуляторов.
Офицеры, обслуживающие Калькулятор, были совершенно ошеломлены огромным количеством вероятностей и подвероятностей, возможностей и подвозможностей, свалившихся им на голову. Они надеялись выбрать наиболее вероятное утверждение и, основываясь на нём, действовать. К сожалению, Калькулятор не дал им этого сделать. По мере поступления новых данных вычислительная машина пересматривала и уточняла вероятности и, не останавливаясь ни на секунду, перестраивала и перегруппировывала их, добиваясь всё новых сочетаний. Листки уточненных данных, помеченные грифом «КРАЙНЕ СРОЧНО», машина изрыгала со скоростью десяти штук в секунду, и среди них, к полной досаде обслуживающего персонала, ни один не повторял другого.
И всё же машина делала только то, что делал бы на её месте идеальный офицер разведки: рассматривала все проверенные донесения, схватывала их суть, оценивала вероятность, выдавала рекомендации на базе той информации, которая относилась к делу и поддавалась вторичной проверке, и никогда не настаивала на прежней точке зрения из чистого упрямства или гордости – напротив, охотно шла на пересмотр любого суждения, если к тому побуждали новые данные.
Разумеется, Калькулятор Вероятности Войны не отдавал приказов – это оставалось делом чести мужчин, и ответственность всегда возлагалась на человека. Равным образом нельзя было винить компьютер и в том, что он не мог явить целостную правдивую и непротиворечивую картину боевых действий над Калифорнией: такую картину просто невозможно было явить. И эта невозможность проистекала из самого характера ведения войны в двадцать первом веке.
Давно уже командир собственной персоной не выступал во главе войск и не обозревал взглядом ряды противостоящей армии, сомкнувшейся за спиной вражеского генерала. И форма противоборствующих сторон не отличалась резко по цвету, и враг не размахивал боевыми знаменами, не распевал воинственные песни, и всё это не складывалось в безошибочную картину чувственного восприятия идущего боя, не оставлявшую ни малейших сомнений в физическом присутствии противника, его сущности и опознании характерных черт. Те дни давно канули в прошлое. Приёмы и методы войны шли нога в ногу с промышленной цивилизацией, становясь всё более сложными и всё более машинизированными, а военная техника всё больше и больше обособлялась от людей, которые были призваны ею командовать. Генералам приходилось удаляться от передовой на огромные расстояния, дабы поддерживать надежную связь со всеми людьми, вступившими в схватку, и со всеми машинами, брошенными в бой.