Хождение Джоэниса. Оптимальный вариант
– Можете представить себе нашу растерянность, – сказал маршал Тригаск. – Китайцы настаивают, что никаких бунтовщиков нет, а мы сражаемся по меньшей мере с миллионом солдат, и все – в краденой форме Китайской Народной армии.
– По счастью, – снова вступил в разговор Орусий, – к нам прибыл с необходимыми советами один из высших кремлёвских чиновников, специалист по Китаю. Он разъяснил, что мы можем не обращать внимания на первую часть: слова об экспансионизме – это что-то вроде приветствия. Вторая часть, по поводу отсутствия бунтовщиков, предназначалась для поддержания престижа. Поэтому он рекомендовал без колебаний оттеснить бунтовщиков в Китай.
– Это, однако, оказалось весьма трудным делом, – сказал маршал Тригаск. – Бунтовщики получили подкрепление в виде ещё нескольких миллионов вооружённых людей. В силу подавляющего численного превосходства они оттеснили нас до Омска, по пути разграбив Семипалатинск.
– Видя, что ситуация может приобрести серьезный оборот, – добавил Орусий, – мы призвали резервы, не менее двадцати армий, и с их помощью победоносно перебили неисчислимые количества бунтовщиков, а тех, кто остался, прогнали через весь Сяньцзян до Сычуани.
– Мы решили, что на этом дело кончится, – сказал маршал Тригаск, – и шли на Пепин, чтобы обменяться мнениями с правительством Китайской Народной Республики, когда бунтовщики внезапно возобновили атаку. Теперь их насчитывалось около пятидесяти миллионов. К счастью, не все были вооружены.
– Даже у западного золота есть пределы, – вставил Орусий.
– Мы получили новое послание из Пепина, – продолжил маршал Тригаск. – В переводе оно означало требование немедленно покинуть территорию Китая и прекратить наши военные провокации против обороняющихся частей Китайской Народной армии.
– То есть мы так думали, что послание означает именно это, – посетовал Орусий. – Но мы не учли восточного коварства соседа. Послание было составлено таким образом, что, прочитанное вверх ногами, оно превращалось в стихотворение: «Как прекрасна гора / Плывущая по реке / Мимо моего сада».
– По непостижимой иронии, – сказал маршал Тригаск, – к тому времени, как мы расшифровали послание, нас заставили отступить на несколько тысяч миль от границ Китая – через всю Азию до Сталинграда. Там мы встали насмерть, уничтожили миллионы врагов и были отброшены до Харькова, где снова встали насмерть и опять были отброшены – на этот раз до Киева. И вновь были отброшены и встали насмерть под Варшавой. Теперь сложившуюся ситуацию мы стали рассматривать как тревожную. Мы собрали добровольческие армии Восточной Германии, Польши, Чехословакии, Румынии, Венгрии и Болгарии. Албанцы предательски присоединились к грекам, которые вместе с югославами ударили по нашим войскам с тыла. Мы отразили нападение и сосредоточили силы на главном направлении удара – на восток. Вскоре мы атаковали китайских бунтовщиков всей мощью нашей армии и резервов на всем протяжении семисотмильного фронта. Противник покатился назад, до того места, где всё началось, а потом ещё дальше – прямо до Кантона, который мы уничтожили.
– Там, – продолжал Орусий, – бунтовщики бросили в бой последние резервы численностью несколько миллионов, и мы отступили до границы. Перегруппировавшись, мы несколько месяцев вели приграничные бои. Наконец по взаимной договоренности обе стороны отвели свои войска.
– Я-то как раз хотел продолжать наступление, – сказал маршал Тригаск, – однако более осторожные товарищи напомнили, что у меня осталось всего несколько тысяч измотанных людей, которым предстояло сдерживать сильно потрёпанных, тем не менее рвущихся в бой бунтовщиков. Это меня не остановило бы, но мой коллега Орусий резонно подметил, что теперь это стало чисто внутренним делом Китая. Так закончился инцидент в Индро.
– С тех пор мы так и не сумели установить контакты с Пепином, – заметил Орусий. – Впрочем, натянутость отношений с нашим великим союзником рано или поздно сойдёт на нет.
– Должен добавить, что никто на Западе не знает истинного масштаба инцидента в Индро, – добавил Тригаск, – так как ни мы, ни китайцы никому об этом не сообщали, а тем немногим информаторам, которые успели составить донесения, не поверили. Вы, полагаю, удивлены, что я рассказываю об этой истории с такими подробностями?
– Да уж, действительно удивлён, – согласился Джоэнис.
– Мы это рассказываем, потому что знаем, на чьей стороне ваши истинные симпатии, товарищ Джонски.
– Прошу прощения? – обомлел Джоэнис.
– О, нам все известно, – сказал Орусий. – У нас есть свои каналы информации. Даже самые тёмные махинации американского Конгресса не могут укрыться от нашего внимания. Нам известно о прокоммунистической речи, произнесенной вами в Сан-Франциско, и о расследовании в Сенатской комиссии Конгресса. Нам известно, что за вами следила американская тайная полиция, поскольку мы сами следили за ней. И, разумеется, коллеги Арнольда и Рональда Блейков сообщили нам о больших услугах, оказанных вами нашему общему делу, и о том, сколь изобретательно вы избегали всяких контактов с ними. Наконец, мы видели, каких успехов вы достигли, втираясь в доверие правительства и занимая ключевые посты. Словом, мы рады сказать: «Добро пожаловать домой, товарищ!»
– Я не товарищ, – ответил Джоэнис. – Я служу делу Америки в меру своих способностей.
– Хорошо сказано, – одобрительно кивнул Тригаск. – У врага везде есть уши, не правда ли? Вы превосходно скрывали свою истинную сущность, и я больше не намерен поднимать этот вопрос. Напротив, мы хотим, чтобы вы сохранили свою легенду, господин Джоэнис, ведь именно в этом качестве вы представляете для нас наибольшую ценность.
– Правильно, – согласился Орусий. – Больше к этому вопросу не возвращаемся. Решайте сами, господин Джоэнис, какую часть событий в Индро вам следует передать. Полагаю, слухи о наших разногласиях с союзниками могут подтолкнуть ваше правительство к переговорам.
– Не забудьте сообщить, – вставил Тригаск, – что наши ракетные войска находятся в полной боевой готовности, хотя обычные пехотные силы несколько ослаблены. Наши ракетные части, оснащённые самым современным вооружением, размещены также на Луне, Марсе и Венере. По первому нашему слову они готовы обрушить разящий меч.
– Правда, дать сигнал несколько затруднительно, – сказал Орусий. – Между нами говоря, наши космонавты столкнулись с некоторыми трудностями. На Луне они живут глубоко под поверхностью, чтобы укрыться от солнечной радиации, и постоянно заняты тем, что пытаются добыть пищу, воду и воздух. Такое положение дел осложняет связь.
– На Венере, – добавил Славский, – невероятно влажный климат, и металлы очень быстро ржавеют, а пластик и органика разлагаются прямо на глазах. Это сказывается на радиотехнике.
– На Марсе, – подхватил Тригаск, – живут крошечные червеобразные создания невероятной злобности. Лишенные разума, они прогрызают что угодно, даже металлы. Если не принимать чрезвычайные меры защиты, то вся аппаратура, не говоря уже о людях, становится похожей на решето.
– По счастью, перед американцами стоят те же проблемы, – заметил Орусий. – Они тоже отправили экспедиционные силы на Луну, Марс и Венеру. Но так как мы оказались там первыми, то, следовательно, эти планеты по праву принадлежат нам. А теперь, Джоэнис, мы рады предложить вам подкрепиться.
Джоэниса накормили досыта йогуртом и черным хлебом – всем, что в данный момент было в наличии. А затем вместе с Джоэнисом сели в его самолёт, чтобы показать свои укрепления.
Вскоре Джоэнис увидел внизу бесконечные ряды пушек, минных полей, колючей проволоки, пулемётов и простирающихся до горизонта дотов, замаскированных под фермы, деревни, городки, тройки, дрожки и тому подобное. Однако Джоэнис нигде не увидел людей, и это напомнило ему о том, что он ранее узнал о положении дел в Западной Европе.
Они вернулись в Московский аэропорт, и русские отбыли, пожелав Джоэнису удачи по возвращении в Вашингтон.
Перед тем как уехать, товарищ Славский сказал: