На свою голову

Утверждение мадам Хуч, что Поттер очень посредственно держится на метле, поначалу озадачило. Совершенно точно зная, что мальчик, как и все его друзья летал превосходно, Титус, по своему обыкновению, решил промолчать. В конце концов, если Поттера оклеветали, он без проблем сумеет доказать свою состоятельность в полётах, а если желание ввести всех в заблуждение исходит от самого Гарри…
  
Новость, что Дамблдор настойчиво пихает Поттера в команду Слизерина, многое прояснила. И Титус в очередной раз убедился в незыблемости истины: «Молчание — золото!». То, что всё в этом деле совсем не просто казалось очевидным. Дамблдор вёл какую-то свою игру, и «игра» эта ни Поттера, ни его близких совершенно не устраивала. Во все тонкости отношений четы Снейпов с директором он посвящён не был, но и что совсем не в курсе тоже нельзя было сказать. Тут предельно ясно было одно — ото всех, и прежде всего от Альбуса Дамблдора тщательно скрывалось и каким растёт маленький герой, и каковы его отношения с семьёй. Посвящённых в эту тайну был минимум, но он всё же частично входил в их число, а потому утверждение, что Поттер не умеет толком летать, не вызывало ничего, кроме смеха. Доходили до Титуса за последние пару недель расплывчатые, но занятные шутки об угнанном гиппогрифе и каждая из них плотно связывалась с именем Гарри Поттера.
Однако, смех смехом, а директор от своей затеи отступать не собирался, а значит, и предпринимать какие-то шаги требовалось ему — Титусу. Того, чем могло обернуться для Гарри Поттера вынужденное членство в квиддичной команде и врагу пожелать было бы стыдно. Несмотря на радушный приём на факультете, мальчишку свои же сожрали бы с потрохами.
Доверить свои сомнения и опасения бумаге, Титус не решился и выкроил-таки время побеседовать с Северусом лично. Разговор получился интересным. Снейп сообщил, что Гарри совершенно не желает становиться членом квиддичной команды и сделает всё возможное, чтобы от этой чести уклониться. Обтекаемые и туманные предупреждения, что не стоит раздувать из мухи слона и трепать себе нервы, Титус выслушал внимательно, соображая, к чему они были высказаны?
Вот сегодня, наконец, сообразил, предупреждению внял, и теперь по привычке помалкивал, позволив себе просто наслаждаться происходящим.
Переполох из-за исчезновения и потенциальной гибели Гарри Поттера поднялся знатный. Уже через двадцать минут после происшествия на берегу собрались все: директор, профессора и задержавшиеся в школе попечители. Кто-то громогласно ругался, уверяя окружающих, что меры безопасности в Хогвартсе никуда не годятся. Кто-то не упустил случая тут же отправить сообщения в «Ежедневный Пророк» и аврорат. Кто-то — наверняка Люциус! — настучал министру. Дамблдор, бросив все дела, вёл переговоры с русалками и даже попытался приманить Поттера с помощью Акцио, совершенно позабыв, что ни на живого, ни на мёртвого человека оно не действует. Слизеринцы давали объяснения. Флинт и Уоррингтон рассказали, как сразу после падения Поттера в воду, бросились ему на помощь, но не смогли даже точно определить место возможного несчастного случая. Друзья Поттера всхлипывали и преувеличенно громко переживали. И всё бы ничего, вот только дружили они давно, а вели себя так, словно Гарри Поттер для них был почти незнакомым мальчишкой, печаль по которому выказывают больше из необходимости, чем от души. Да и старшие выглядели скорее озадаченными, чем испуганными.
Улучив момент Титус прямо спросил у возмущавшегося громче всех Люциуса: «С Поттером всё в порядке?», тот слегка кивнул, но под требовательным взглядом всё же пояснил: «Всё под контролем. К вечеру вернётся».
Раньше, чем окончательно стемнело Поттер действительно вернулся. Его, уставшего, озябшего и «испуганного» доставили с другой стороны озера двое авроров.
Дамблдор, у которого явно отлегло от сердца, а скорее от жопы, попытался было сделать вид, что всё в порядке и пора бы всем успокоиться и предать случившееся забвению, да не тут-то было. Как и все слизеринцы Дамблдора Титус не любил, а потому ни малейшего сочувствия или желания помочь ему справиться с неприятностями не испытывал. Конечно же он решил подыграть «несчастному» ребёнку. В конце концов Снейпу и Малфою это представление по каким-то причинам было на руку, а значит и ему оно очень даже подходит.
Изображал перепуганного несмышлёныша «спасённый» Поттер виртуозно! Даже он, Титус, наверняка купился бы, если бы не был в курсе, что во-первых, всё произошедшее заранее спланированный спектакль. А во-вторых… Поттер уже пару раз незаметно потёр пристёгнутую к изнанке рукава маленькую золотую фигурку. Знал Титус и мастера, который таких зверушек делал, и для чего они были предназначены, и как активировались, и мог поспорить на месячную зарплату, что сейчас эта безделушка заправлена чем-то занятным и несомненно принадлежащим авторству Северуса Снейпа.
— Почему вы не позвали на помощь? Вы знаете, что существуют специальные чары, которые в случае угрозы для жизни или здоровья можно применять даже несовершеннолетним?
Вопрос излишне дёрганного сотрудника аврората, которого явно нервировало соседство с министром и скандальной журналисткой, прозвучал слишком резко и тут же удостоился рассерженного шипения Фаджа:
— Не наседайте на несчастного ребёнка, он пережил чудовищный стресс!
— Знаю. Мой опекун — мистер Снейп говорил об этом и даже движение палочкой показывал, но я не запомнил. — «Несчастный» ребёнок тут же всем своим видом дал понять, что стресс и в самом деле был запредельным. — Он сказал, что это не к спеху и меня в школе на уроках этому обучат и дадут попрактиковаться.
— Возможно… должно быть это проходят позже… — не уверенный в том, что входит в школьную программу, Фадж поспешил перевести тему. — Мистер Поттер… Гарри, вы и представить не можете, как всех нас напугали. Нет-нет, я вовсе не собираюсь вас ругать, — министр исподтишка покосился на хищно наблюдавшую за ними Скитер, видимо, желая убедиться, что она оценит его ласковый отеческий тон, — но может быть вы объясните, зачем, не умея летать, взяли у старшекурсников метлу?
— Ну как же… Мне господин директор сказал, что меня в команду зачислили. А я летаю плохо, мне тренироваться нужно… — в честных-пречестных глазах заблестели слёзы. — Я и квиддич не очень-то люблю, и правила плохо знаю, и летать толком не умею… А меня в команду! Факультет из-за меня опозорится! Драко просил, чтобы меня на поле пустили, а его прогнали. А я бы места много не занял, только самый краешек… — Поттер громко всхлипнул, Титус подавился смешком, мысленно аплодируя. Теперь никакого разброда на факультете и блатных игроков в команде точно не будет!
— Альбус, какая ещё команда для первокурсника?! — сурово сдвинула брови миссис Лонгботтом.
— Ну что вы, Августа! Какая команда?! Гарри перепутал, — заулыбался Дамблдор. — Я имел в виду перспективы… Скажем на будущий год… Всё же Джеймс был выдающимся игроком.
— Однако, Альбус, и я вас понял точно так же. Вы же сами настаивали, что следует сделать исключение, — Роули нахмурился, ясно давая понять всем желающим, что ни о каком «недопонимании» не может быть и речи.
— Титус, ну как можно?! — отмахнулся директор. — Какое ещё исключение?! Это было бы несправедливо по отношению к другим ученикам и ужасающе непедагогично! Позволить первокурснику войти в состав команды… — он сокрушённо покачал головой.
Роули, обдумывавший не стоит ли развить тему, перехватил едва уловимый жест Малфоя и решил более не настаивать. Пожалуй, Люциус прав, и продолжить спор сейчас, чревато обострением отношений с директором в будущем. А это не принесёт пользы ни самому Титусу, ни его подопечным. Уж если свихнувшийся профессор и цербер не дали неоспоримого повода вытурить Дамблдора из школы, то принятие первокурсника в квиддичную команду тем более не станет причиной его отставки.
  
— Кто тренировался сегодня на поле? — холодно поинтересовался Люциус Малфой.
— Гриффиндорцы.
— Благородные львы, не нашли места для маленького мальчика, к тому же национального героя? — Малфой презрительно скривился.