Семь мармеладных поцелуев (СИ)
Мне потребовалось несколько минут, чтобы понять, где я и что происходит, потом еще пара минут, чтобы дотянуться до телефона и почти пять минут, чтобы вчитаться в текст сообщения и понять его смысл.
«Аня, доброе утро! Это Никита Подольский. Сегодня я беру отгул на целый день, поэтому ты будешь меня замещать. Все документы, которые понадобятся сегодня Ларскому, я скинул тебе на почту. Он часто забывает о завтраке, поэтому принеси ему на работу сэндвич с курицей, салатом, помидором, сливочно-чесночным соусом БЕЗ ЧЕСНОКА! и кофе. Если что, пиши, постараюсь ответить сразу же».
Час от часу не легче! Подольский, как же не вовремя ты решил свалить! Сегодня Тирекс меня точно с потрохами сожрет и, не дай боже, уволит! И погрязну я в долгах, меня будут преследовать коллекторы, близнецов заберут в детский дом…
С такими мыслями я направилась в ванну, где решила принять холодный душ и воодушевиться. Окатив себя ледяной водой, я взвыла так, что близнецы подумали, что на меня в ванне напал грабитель, который прятался за шторкой. В итоге воодушевления я не получила — только замерзла и детей перепугала. Зато получилось собраться и начать действовать!
— Курица, курица, курица, — тараторила я, носясь по кухне. — Салат, салат, салат!
Благо, все ингредиенты в холодильнике были, выходить в магазин не пришлось. Пока варилось кофе, я приступила к приготовлению сливочно-чесночного соуса без чеснока. Абсурд, конечно, но что поделать. Вдруг у Тирекса аллергия на чеснок.
Провозившись с готовкой для гендиректора, сама я поесть не успела. Ленка с Тошкой поели хлопьев с молоком и убежали в школу. У меня же был выбор: либо накраситься, либо поесть. И, как и большинство женщин, я выбрала первое, ибо меньше всего мне сейчас хотелось демонстрировать всем, что я ужасно выгляжу из-за двухдневных переживаний.
Так, накрасившись и выпив чашку чая, я собрала завтрак начальника в сумку для ланч-бокса и вылетела из дома.
Разумеется, я опаздывала, поэтому пришлось раскошелиться и взять такси, а потом всю дорогу успокаивать себя, что лучше немного потратиться, чем вылететь с работы из-за опоздания.
В итоге у кабинета Ларского я стояла ровно за десять минут до его прихода. Успела даже снять пальто, восстановить дыхание и переговорить с Жанной и Оксаной.
В час икс мы встали с кресел, выпрямились и уставились на рацию, которая подозрительно молчала и продолжала молчать еще несколько минут.
— Что-то не так, — произнесла Жанна, хмурясь.
— Может, он сегодня тоже не придет? — радостно предположила я.
Не успели Оксана с Жанной осознать мое предположение, как рация зашипела и донесла до нас голос Яны:
— Внимание, код красный! Код красный! Тирекс идет, и он очень злой!!!
Жанна нервно и шумно сглотнула, а Оксана принялась шептать что-то, похожее на молитву. Однако больше всего следовало бояться мне…
Когда звякнул лифт, у меня душа в пятки ушла. Я подобного не ощущала даже в университете перед экзаменом, к которому была плохо готова.
Послышались тяжелые и поспешные шаги Ларского, которые буквально кричали, что он невероятно злой. У меня, кажется, даже сердце стало биться в такт этим шагам. БУМ. БУМ. БУМ.
Наконец звук шагов затих, и мы увидели Ларского, вид которого, мягко говоря, был не очень. Волосы взлохмачены, галстук скособочен, пиджак застегнут неровно. Если бы он был женат, то я сразу бы сделала вывод, что жена от него ушла.
— Доброе утро, Александр Сергеевич! — хором пропели Оксана и Жанна.
— Доброе утро, — дрожащим голосом вторила им я.
Злющие зеленые глаза мгновенно уставились на меня, и от страха я забыла, как дышать. Сейчас он попросит меня о чем-то, что я сделать не смогу, и тогда я вылечу с работы, как пробка…
— Кофе мне, — хрипло бросил Ларский и скрылся у себя в кабинете.
— Фу-у-ух, — выдохнули все мы.
— Он как будто всю ночь пил, — хохотнула Оксана.
— Проспал он, — уверенно произнесла Жанна, глядя на кабинет Ларского. — Без Никитки ничего не может сделать. Подольский все равно что его женушка.
Вспомнив разговор с Катей, я тихо хохотнула. Может, они и правда парочка? Шерочка с машерочкой.
Поставив на поднос термос с кофе, кружку, ланч-бокс и салфетки, я направилась к Ларскому в кабинет.
— Александр Сергеевич, можно?
Ларский стоял ко мне спиной и застегивал свой пиджак — видимо, заметил, что он криво застегнут.
— Кофе принесли? — все еще хриплым голосом произнес он.
— Да. И сэндвич. Никита сказал, что вы забываете позавтракать.
Подойдя к столу, я осторожно поставила поднос на столешницу, умудрившись ничего не зацепить. Открутила крышку термоса и налила кофе в чашку.
Уловив запах напитка, Ларский повернулся, дернул бровью и уселся в кресло.
— Это что? — указал он пальцем на ланч-бокс.
— Сэндвич. С курицей, салатом, помидором и сливочно-чесночным соусом без чеснока.
Ларский смотрел на ланч-бокс как дикий племенной житель смотрел бы на запущенное на смартфоне видео. Затем снял крышку, достал сэндвич, осмотрел его и скривился.
— Вы где его взяли?
— Из холодильника. Сама сделала.
Ноздри Тирекса начали разуваться, как у быка.
— Сами сделали? Своими руками?
— Ну да. Утром пригото…
— ВЫ ИДИОТКА??? ЗАЧЕМ МНЕ ЭТА ГАДОСТЬ??? — взревел Тирекс так, что я вздрогнула. — РЕШИЛИ НА МНЕ СЭКОНОМИТЬ???
— С-сэкономить? — заикаясь, пролепетала я.
— Я ЕМ ТОЛЬКО ПОКУПНУЮ ЕДУ!
— Но это же…
Не успела я сказать, что это все покупная еда, не выращиваю же я у себя в квартире кур и помидоры, как Ларский вдруг замахнулся и кинул сэндвич прямо к моим ногам.
— ЗАХОТЕЛИ ПОИГРАТЬ В ПОВАРА? ТОГДА НЕ ТУДА УСТРОИЛИСЬ! — проорал Тирекс. Затем, отдышавшись, чуть тише добавил: — За углом много всяких третьесортных кафешек. Скатертью дорожка.
Взяв чашку кофе, он сделал глоток, а затем еще, и еще.
Дрожа от испуга, я наклонилась и подняла сэндвич. Почти час убила на его приготовление, с этим дурацким соусом провозилась, даже сама не позавтракала! На глазах навернулись непрошенные слезы. Нет, Аня! Нельзя при Тирексе реветь! Держись!
— Вы уйдете или нет? — рявкнул Ларский.
— Надо же убрать, — тихо произнесла я, укладывая смятый и потекший сэндвич обратно в ланч-бокс.
— На то есть уборщица. — Ларский еще подлил себе кофе.
— Сама его съем, не позавтракала сегодня, — пробормотала я, прижав к себе ланч-бокс.
Ларский вытаращил на меня удивленные глаза. Не обращая на него внимания, я добавила:
— Когда допьете, не выбрасывайте, пожалуйста, термос. Он у меня один, а новый стоит недешево.
С этими словами я вышла из его кабинета и дала волю слезам. Услышав мои всхлипы, Жанна и Оксана сразу же кинулись ко мне и начали расспрашивать, что случилось.
***Видимо услышав шум, из своего кабинета выглянул Демидов. Увидев мои слезы, он метнулся ко мне, наклонился и, заглядывая в мое заплаканное лицо, мягким голосом спросил:
— Что случилось, Аннушка?
Я вздрогнула, затихла и посмотрела на Демидова. Так меня называла только мама. После ее смерти ко мне так никто не обращался, и вот вдруг обратились…
— Тебя напугал этот бабай Ларский?
Шмыгнув носом, я кивнула. Внезапно мне остро захотелось нажаловаться Демидову на говнюка Ларского, как жалуются дети своим родителям.
— Ну-ну, не расстраивайся. Пойдем, я куплю тебе что-нибудь вкусное в кафетерии. — Демидов успокаивающе погладил меня по спине.
Ощущение того, что я маленькая девочка, стремительно разрасталась. Жанна забрала из моих рук контейнер, который я все еще прижимала к себе. Я взглянула на нее, спрашивая, идти ли мне с Демидовым.
— Иди, отвлекись, — сказала она. — Съешь что-нибудь сладенькое.
Я кивнула и позволила Алексею увести себя в кафетерий.
— Что будешь? — спросил он, когда мы спустились на первый этаж.
Я пожала плечами. Несмотря на то, что я сегодня еще ни разу не ела, мне ничего не хотелось. Но отказывать заместителю генерального было некрасиво, поэтому я ткнула в первое попавшееся на глаза название в меню.