Жизнь за жильё
— Нам бы ещё второго установить, задержать и расколоть. Олег Блинков.
— Сегодня мне шепнули точный адресок этого Блинкауса. Завтра с утра вместе брать будем, — доверительно, как опер оперу, сообщил петербуржец. Александр с Романом переглянулись. Местные не только умеют бренди пить…
В итоге за чаем вперемешку с «Метаксой» советники юстиции Князев и Байкеев приняли решение — челябинская областная прокуратура выделяет материал уголовного дела в отношении Кантемирова и Блинкова в отдельное производство и оставляет в Санкт-Петербурге для дальнейшего расследования. Завтра с раннего утра сводный летучий отряд питерских и челябинских оперов берёт тёпленьким второго фигуранта уголовного дела. Пока следователи раздумывали над двумя протоколами допросов первого задержанного и ходатайством его же адвоката, опер Вася по секрету успел шепнуть челябинцам о незаконно хранимых в кладовке квартиры Блинкова нескольких коробках водки «Распутин» и спирта «Рояль». Потенциальный трофей…
Трое старших оперуполномоченный переглянулись и решили продолжить оперативный разговор вне стен следственного кабинета. Например, в кафе «Пурга» на набережной Фонтанки. Благо рядом…
Алексей Павлович и Зариф Шакирович остались вдвоём. Хозяин кабинета быстро убрал посуду со стола, бутылку с остатками бренди спрятал в сейф. Уральский следователь пересел на диван, с удовольствием вытянул ноги и с улыбкой спросил питерского коллегу:
— Алексей, похоже, у вас тоже ничего нет на Кантемирова, кроме ножа, найденного моими орлятами?
— Зариф, в нашем деле ещё присутствуют таможня с ФСБ. Дело засекречено. Но, могу сказать, что мы кое-что конкретно нарыли на этого торговца оружием. И не зря Кантемиров пытается вывести Блинкова из уголовного дела.
Князеву стало неловко обманывать коллегу. Старший следователь питерской прокуратуры умел разбираться в людях и видел, что у него в гостях сидит вполне нормальный мужик. Такой же сыскарь по жизни… Надо уводить разговор в другое русло. Алексей Павлович улыбнулся Байкееву.
— Отдохнуть-то успел в нашей культурной столице?
— Я тут в Эрмитаже с такой девушкой познакомился. — Старший следователь челябинской прокуратуры довольно потянулся. — Всю ночь спать не давала.
— У вас на Урале все следователи такие шустрые? — поддержал беседу молодой вдовец Князев.
— Не знаю, — с улыбкой ответил челябинский следак. — Алексей, я разведён. Ещё четыре года назад.
— Дело молодое.
— Не говори…, — уралец задумался и спросил: — Коллега, учитывая, что уже завтра я передам материалы уголовного дела по Кантемирову, у меня возник личный вопрос — у нас с тобой имеется возможность продлить командировку в вашей культурной столице? Хотя бы ещё дня на три?
— А почему бы и нет, коллега? — советник юстиции Князев снял телефонную трубку и быстро договорился с первым заместителем прокурора города, старшим советником юстиции Болдыревым Александром Сергеевичем (он же — БАС) о предоставлении завтра с утра плана расследования объединённого уголовного дела совместно со старшим следователем челябинской областной прокуратуры. Алексей положил трубку и пояснил:
— У меня в производстве ещё одно уголовное дело по потеряшкам и мошенничеству с квартирами. Кантемиров там краями проходит. Я план составлю, и завтра мы с тобой прямо с утра и в форме зайдём на ковёр к нашему первому заму.
— Пройдёт номер? — усомнился в простоте решения вопроса челябинский сотрудник.
— Шеф даже читать не будет, — успокоил коллега и улыбнулся. — И мы все знаем, что план расследования — это организационная основа всех действий следователя.
Байкеев согласно кивнул, встал и пожал руку питерскому коллеге. Договорились встретиться завтра пораньше в кабинете Князева и уточнить нюансы составленного важного документа для раскрытия всех преступлений. Паспорт и записная книжка задержанного осталась в сейфе этого же кабинета. Место встречи изменить нельзя…
* * *
Через сутки засекреченный лейтенант милиции Кантемиров, в определённых кругах ставший более известным, как Студент, после дополнительных допросов и очных ставок с оставшимся на свободе Олегом Блинковым сидел рядом с Чернышом и другими арестантами в кузове автозака.
Тимур сменил костюм на добротную кожаную куртку и синий спортивный костюм фирмы «Adidas», а на коленях держал красную спортивную сумку этой же фирмы. Спецавтомобиль остановился, просигналил и въехал в первые ворота следственного изолятора Учреждения ИЗ 45/1.
Часть третья. Кресты
Июнь 1994 года
Глава 1
В Санкт-Петербурге, на правом берегу Невы рядом с Финляндским вокзалом, за высоким забором из красного кирпича возвышается главный следственный изолятор города — Учреждение ИЗ 45/1, более известный в народе, как «Кресты». Своё название пенитенциарное учреждение получило за крестообразную форму двух главных корпусов. Поэтому, не «Крест», а именно — «Кресты».
Немного истории… В конце 19 века столичные преступники обычно содержались в Петропавловской крепости. Рядом с Северной столицей стоял ещё Шлиссельбург со своим казематом; но город рос, и места для лихих людей со временем стало не хватать. Ранее на месте будущей тюрьмы находился так называемый Винный городок — район столицы, где в бочках хранилось вино, и, соответственно, славящийся безудержным весельем.
В 1892 году под руководством архитектора Томишко на этом самом весёлом месте города закончили строительство двух пятиэтажных зданий из красного кирпича в виде контуров двух равноконечных крестов, обнесённых высокой стеной.
Оба здания тюрьмы построены по принципу паноптикума — максимальная открытость и освещенность для пристального наблюдения за заключёнными. Выбранная планировка облегчала контроль надзирателей за длинными коридорами. Крестообразная форма позволяет солнцу, вращаясь вокруг, заглянуть в окно каждой камеры. По тем временам тюрьма отвечала всем прогрессивным требованиям изоляции злодеев от приличного общества.
В «Крестах» всегда были и есть всего 999 камер. Каждая камера площадью 8 (восемь!) квадратных метров. Изначально царская тюрьма строилась одиночной, то есть один человек на одну камеру.
В новой демократической России пошли своим путём, и в историческое здание следственного изолятора, первоначально рассчитанное на одну тысячу человек (округлим немного цифру), сумели запихать двенадцать тысяч заключенных. Само пребывание в «Крестах» стало пыткой. А с другой стороны — не воруй, и сидел бы дома, чай пил…
Прибытие в следственный изолятор по адресу Арсенальная набережная, дом 7 — отдельная страница в жизни каждого порядочного арестанта, которая перелистывалась с помощью судьбоносной санкции прокурора на арест. Только вчера ты тосковал задержанным в изоляторе временного содержания, подведомственном МВД, и у тебя ещё оставалась надежда на свободу. А сегодня ты, уже в новом статусе арестанта, въезжаешь в кирпичные стены совсем другого ведомства — Управления федеральной службы исполнения наказания (УФСИН). Жизнь перешла в разряд «после». После санкции на арест…
Нельзя путать следственную тюрьму (СИЗО) с изолятором временного содержания (ИВС). Изолятор временного содержания, обычно размещающийся в подвальном помещении территориальных отделов милиции — это не тюрьма. ИВС предназначен для содержания лиц, задержанных следователем на трое суток для решения вопроса о дальнейшей мере пресечения — аресте. Человек, побывавший в ИВС, не считается судимым… Хотя, дальнейший арестантский счёт идёт именно с момента задержания.
И если в районном изоляторе у человека ещё теплится надежда, что честный прокурор во всём разберётся, и временно задержанный через трое суток окажется дома, то, попав в СИЗО, утрачиваются все надежды и начинаются болезненные переживания следующего этапа жизни в новом месте лишения свободы.