Жизнь за жильё

В тёмном закутке Жилин на ощупь набрал номер полковника Борцова.
— Максим Владимирович, докладываю — я пока в Медвежьем Стане, в пожарной части, где жил Кантемиров.
— Он дома? Проспал что ли? — сердито перебил полковник милиции.
— Никак нет, товарищ полковник! — по-армейски чётко ответил майор и продолжил: — Сегодня около четырёх часов на выходе с территории части Кантемиров был задержан сотрудниками челябинского уголовного розыска и сопровождён в наручниках обратно в комнату для проведения обыска.
— Вася, ну какая ёп, челябинская милиция? Какой обыск? Ты сам не пьян?
— Обижаете, товарищ полковник. Вы же хорошо знаете, что я на работе не пью. Мне сейчас соседка по этажу всё подробно рассказала. И про изъятый нож на кухне, и про протокол обыска, где она оставила свою подпись в качестве понятой. Интересная женщина. Кстати, её Валя зовут.
— Майор, подожди о бабах. И при чем тут кухонный нож?
— Вот этого не могу знать. Челябинские менты увезли Кантемирова в неизвестном направлении. Владимирыч, навскидку думаю, что это все отголоски хулиганской юности нашего сотрудника и гибели его младшего брата. Искали пистолеты и гранаты. Может быть, в самом деле, смог отомстить?
— Пипец! Только этого нам не хватало…, — вздохнул на другом конце провода Борцов. — Василий, а Кантемиров у нас официально уволен?
— Так точно. Думаю, рано ещё списывать парня со счетов. Давай вначале по делу разберёмся.
— Ясный пень, — вновь вздохнул полковник. — Завтра с утра попробую аккуратно выяснить, что это за менты такие, залётные с Урала. А вы оба с Князевым ждите моего звонка.
— Есть. Сейчас Палычу перезвоню, — Жилин дёрнул за рычаг и набрал номер следователя прокуратуры. — Алексей, тут такая картина сложилась — сегодня на выходе из территории пожарной части Кантемирова ждали сотрудники челябинской милиции. Потом наручники, обыск в комнате и на общей кухне. Соседку Валентину с мужем привлекли в качестве понятых. Изъяли нож на кухне, искали пистолеты и гранаты. Валюша говорит, что это были два опера из Челябинска, а протокол составлен старшим следователем челябинской прокуратуры. Доложил майор Жилин.
— Вася, ты не пьян?
— Граждане начальники, как вы похожи друг на друга! Товарищ советник юстиции, да я сам вначале ох… очень сильно удивился информации от одной знойной женщины, соседки Кантемирова. Могу познакомить, сам всё услышишь.
— Извини. Удивил ты меня очень.
— Борцов сказал, что с утра попробует разобраться с залётными ментами, а нам с тобой ждать звонка из высочайшего кабинета.
— Ладно, Василий. Спасибо. Надеюсь, что завтрашнее утро окажется мудренее сегодняшнего…
— Будем надеяться, Алексей Павлович. — Василий хотел ответить народной мудростью про надежду, которая умирает последней; но, вовремя вспомнив про жену друга, прикусил язык. — До завтра.
Сотрудник милиции вернулся в комнату соседки, женщина показала пальчиком на небольшой пакет, лежащий на столике.
— Валентин, это вам чебуреки на дорожку.
— Вот за это — наше огромное милицейское спасибо, — майор от души улыбнулся интересной женщине. Затем согнал улыбку.
— Присядь, Валентина. Разговор есть.
Удивлённая и заинтригованная женщина села на диван. Василий (он же — майор Васин) придвинул стул от стены, уселся напротив и внимательно посмотрел в глаза бывшему секретарю начальника военизированной пожарной части.
— Валя, с твоим соседом всё серьезно. И, может быть, через некоторое время у других ментов, или не ментов к тебе возникнут вопросы.
— Не менты — это бандиты?
— Может быть, — опер взглянул в сторону окна.
— Валентина, слушай внимательно и мотай на ус: кто бы ни спрашивал, ты должна говорить только правду. Как было на самом деле — задержание Кантемирова, обыск в комнате и на кухне… А вечером снова появился майор милиции с вопросами. Спокойно можешь назвать мою фамилию — майор Васин. И с мужем поговори обязательно — пусть всё подтвердит.
— Ладно, Валентин. Пока муж охраняет гараж, мы здесь поживём. Что будет потом, я не знаю. И вообще-то, я немка по национальности.
 
— А я-то всё голову ломаю — откуда такая интересная дама появилась в этом богом забытом Медвежьем Стане? — майор милиции с доброй улыбкой внимательно рассматривал знойную фрау.
— Да, товарищ майор, и все мои родственники в Казахстане сейчас оформляют документы на выезд в Фатерлянд. На постоянное место жительства. А я даже не знаю, что нам с мужем делать.
— Валентина, и ты ещё думаешь? — искренне удивился российский майор. — Да вы здесь с мужем остались на птичьих правах. И ты ещё такая молодая и такая интересная. Дети есть?
— Пока нет, — засмущалась «такая молодая и такая интересная».
— Езжай, Валя! Очень советую. Заделаете там в своём Фатерлянде пару немчиков и заживёте по-людски.
— Муж дочку первую хочет.
— Тоже неплохо — первую красавицу-немочку, а потом двух немчиков, — от души засмеялся сотрудник внутренних дел. Вслед развеселилась и молодая женщина немецкой национальности.
Майор Жилин как в воду глядел. Через пару недель бывшей сотруднице ВПЧ-23 зададут несколько вопросов двое не самых законопослушных жителей культурной столицы. Через месяц Валентина с мужем вернутся в республику Казахстан, чтобы через три месяца очутиться в германском городе Потсдам, где у новой ячейки немецкого общества в течение пяти лет появятся один за другим девочка и два мальчика. Валентина сможет отучиться на медицинскую сестру, а муж Сергей устроится водителем в пожарную охрану. И всё у них будет хорошо…
Чтобы оставить в стране двух молодых, здоровых, добросовестных налогоплательщиков от российской власти требовалось всего лишь ничего — обеспечить их работой и жильём. Если поверим статистике, то с начала 90-х годов и по 2011-й года из бывших республик СССР эмигрировало в ФРГ больше половины от общего количества этнических немцев — порядка полутора миллионов человек. Уезжали «русские немцы» преимущественно из России, Казахстана и Киргизии. Очень много переселенцев покинули шахтёрские поселки Южного Урала.
Большая часть «русских немцев», перебравшихся в ФРГ, имеют двойное гражданство — российское и германское, поскольку считаются репатриантами. Диаспора «русских немцев» на сегодняшний день есть в любом крупном городе Германии, где хорошо развиты объекты русской инфраструктуры: магазины, предприятия сферы бытовых услуг и т. п…
 Глава 7 
 
Отечественный автомобиль ВАЗ-2106 милицейского ведомства пересёк Неву по Литейному мосту и приближался к адресу, известному многим жителям города — Литейный проспект, дом 4, где в этот момент полковник Борцов в служебном кабинете размышлял о странном повороте судьбы своего конфидента. У Кантемирова, разглядывающего из окна автомобиля мощный серый дом, мелькнула надежда, что его доставят в Управление, и каким-то образом заместитель начальника УУР узнает о его задержании. Он же опер…
Синий ВАЗ-2106 со спецсигналами на крыше проехал в медленном потоке машин мимо приметного дома. Надежда осталась где-то в кабинете на четвёртом этаже здания, с крыши которого всегда был виден Магадан…
Всю дорогу задержанный молчал. Бывший дознаватель хорошо понимал, что задача милиционеров, которые сегодня застегнули ему наручники и провели обыск, не разобраться в сути дела, а «доставить куда следует». И сейчас абсолютно бесполезно доказывать им свою невиновность или рассказывать что-то о себе, надо готовиться к разговору со следователем. В предстоящей тёплой беседе с работником челябинской областной прокуратуры Кантемиров даже не сомневался и продолжал анализировать действия коллег, сидящих рядом, и свою первую реакцию при появлении сотрудников в форме и в штатском на территории пожарной части.
Почему он сразу подумал о своем однокласснике Ване Маркине, в определённых кругах более известном как Мара? А потом вспомнил про закрытое уголовное дело, возбужденное по факту гибели его младшего брата и прекращённое через год в связи со смертью обвиняемых?