Все будет по-моему! Часть 12 (СИ)
«Братан, твоё раздвоение личности меня тревожит. Ты уж определись, ты хочешь, чтобы к тебе относились с лаской и нежностью или как к другану.»
«А давай ты ко мне будешь относиться как к восхитительной благородной леди, а я к тебе как к другану? Такой сценарий отношений меня устроит! В благодарность буду поднимать тебе настроение…» — многозначительно произнесла Клементина.
«И на шею сесть, и ножки свесить? Хуй тебе.» — отмахнулся Кён от щедрого предложения.
«Мне нравится, как ты строишь из себя дерзкого грубияна, хотя сам же и прыгнул ко мне в яму смерти, за своей любимой шоколадкой…» — самодовольно приподняв подбородок, произнесла Клементина.
В ответ Кён лишь закатил глаза. Не мог же он сказать ей, что сделал это для себя, чтобы в итоге залезть к ней в трусики. Это несколько противоречило его характеру, хотя желание спустить зазнайку с небес на землю было столь сильно, что вызывало зуд в горле.
Клементина брезгливо высунула язык: «Но эта личность… Мерзость мерзкая.»
«Знаешь, я могу взять это на свой счет, если продолжишь эту шарманку крутить…»
«Ничего не могу с собой поделать. В моих глазах ты… Твоя личность хуже собаки!»
«Такое ощущение, что он тебя волнует больше, чем я. Давай лучше поедим.» — Кён достал из пакета немного еды и дал Клементине поесть, хотя чувство голода у неё давно пропало. Так уж устроен организм. Всё равно ей следует немного поесть.
Время шло. Незаметно прошёл день, а затем ещё два.
Вместе с Клементиной Кёну не было скучно. Ей, судя по всему, тоже. Наверное, никогда ещё в яме смерти никто не смеялся от души, а не от безумия. Взгляд красавицы постепенно менялся, загораясь. Она всё меньше видела в нём презренного ненавистного Яму. Наконец, ей хватило смелости и терпения сидеть с ним бок-о-бок и прислоняться головой к плечу, а то и вовсе лежать на коленях. Такая подкладка для головы её более чем устраивала. Но иногда, смотря ему в глаза, она шарахалась.
Прошёл ещё один день. Сегодня Клементина сама положила голову ему на колени поспать, а во время завтрака и вовсе без спросу примостилась на нём. Впрочем, парень не был против ощутить упругую попку красавицы. Хоть что-то отвлекает от плохих мыслей. Однако же девушка неосознанно ёрзала, особенно когда смеялась… Это пробуждало зверя.
Клементине было гораздо легче иметь дело с Кёном, когда она не видела его, зато слышала позади. У неё даже созрела импульсивная мысль, которую она, не подумав, озвучила: «Так животик болит… Вот бы кто погладил. Того глядишь, поможет.»
Усмехнувшись, Кён обнял стройную дочку бывшего императора. Его нос зарылся в её взъерошенных чёрных волосах. Древний монстра внутри набирал аппетит.
Не успела Клементина и минуты порадоваться объятьям друга, как вдруг её выражение изменилось от испуга: «Ой! Ой, уже не болит! Всё-всё, можешь отпустить меня!»
«Могу, но зачем?» — риторически спросил Кён, прижав попу девушки плотнее к себе.
У Клементины перехватило дыхание. Обернувшись и увидев лицо «Ямы», у неё душа ушла в пятки. Словно испуганная до смерти кошка, она извернулась и отпрыгнула. Пытки пронзанием не входили в её планы, тем более от рук «Ямы» и при свидетелях.
Весь оставшийся день тёмная держалась от Кёна на расстоянии. Это сильно раздражало и одновременно заводило Кёна. Она будто нарочно напрашивается. Ближе к ночи девушка вновь подошла к нему, извинилась и положила голову на колени, чтобы поспать.
В середине ночи в груди Кёна появилось сосущее чувство пустоты, столь сильное, что не продохнуть от боли. Очевидно, у Евы начался новый приступ голода, а накормить её нечем! Если не накормить её ядом, то она вполне может сорваться перейти на жизненную энергию, а стоит ей вкусить её сладкий вкус, как она уже не сможет остановиться…
К счастью, Кён отдал Синергии отсроченный приказ помогать Еве контролировать свой безумный голод. Некоторое время спустя приступ прекратился, однако что-то подсказывало парню, что следующий, который, вероятно, начнётся через 1–3 дня, уже не удастся подавить. «Ядовитая духовная сущность» нуждается в еде, как в воздухе.
Рано утром Кён открыл блестящие от радости глаза. Синергия осознала технику Синтраэлей и успешно передала информацию мозгу! Техника оказалась именно той, которая ему сейчас так необходима. Именно на неё и был весь расчёт. В кои то веки удача! Однако в нынешних условиях ею нельзя воспользоваться…
«У тебя глаза прямо горят от аппетита… Не надо так смотреть на меня!» — кокетливо хлопая ресницами, спросила Клементина, и покачала пальчиком. — «Я, конечно, аппетитная штучка, но эта шоколадка слишком горькая для тебя! Пока ты находишься в этой личности, даже не думай обо мне в этом ключе… Я не расстаю.»
«Блядь, ты это специально, не так ли? Не боишься последствий? Я тут ради тебя в яму смерти спрыгнул, а ты меня дразнишь из-за какой-то маски на лице!»
«Ничего не могу с собой поделать.» — разведя руками, в очередной раз повторила Клементина.
«Эй, голубки, мы требуем зрелищ!» — подначивая, крикнул один из трёх старейшин Каганов. Разговоры между «Ямой» и Клементиной в этом ключе давно подожгли их интерес, однако до сих пор всё ограничивалось лишь словами, что начинало раздражать.
Кён, наконец, дождался этих слов. Он поднял взгляд и ответил: «Если вам так скучно, то позовите сюда Яму. Я ведь его пытал и держал связанным несколько дней. Уверен, ему будет, что мне сказать. Я тоже развею скуку, унизив его.»
«Ты с ума сошёл⁈» — прошипела Клементина.
Старейшины заинтересованно переглянулись и зашептались. Как величайшие представители Каганов, они считали себя высшей элитой, которой дозволено практически всё. Однако последние несколько дней они сидят у паршивой ямы смерти, ничего не делая.
Старейшины знали о приказе императора молчать о Кёне. Так ведь Яма же и так о нём знает, разве нет? От того, что они скажут, где его можно найти, разве может произойти что-то плохое? Они заслужили увидеть сцену их встречи!
Увидев, как старейшины кивают друг другу, Кён с трудом сдержал улыбку. Похоже, его план имеет высокий шанс на успех. Всего-то нужно было осознать технику Синтраэлей и хитростью убедить старейшин пригласить сюда главного потерпевшего.
Глава 913
Спустя каких-то полчаса Кён услышал наверху звуки шагов и приветствий, а затем у подножья ямы смерти появилась золотая троица: сын императора и его два прихвостня.
«Т-ты! ТЫ!» — Яма застыл, пронзив Кёна почти безумным взглядом, задыхаясь.
«Успокойся, Яма. Тебе нельзя нервничать.» — Морган похлопал здоровяка по плечу и с холодной улыбкой посмотрел на фальшивого «Яму» в яме. — «Вынужден признать, твоя подмена личности несравненна! Неудивительно, что я не заметил подмены… Хотя нет, я всё-таки чувствовал неладное, но не прислушался к своему чутью, потому что не думал, что это возможно. Впредь я не повторю такой ошибки.»
«И эта ссыкливая тварь и есть посланник богини⁈» — Орис расхохотался. — «Я вижу лишь пока ещё непереваренное дерьмо червей, а не гения среди гениев! Вонючий опарыш, сидящий на дне выгребной ямы, не более того!»
Слова Ориса были столь остры и оскорбительны, что даже Клементина ощутила себя униженной, хотя речь шла не о ней. Или же она настолько привязалась к Кёну? Как бы то ни было, ей стало интересно узнать, как именно он ответит самому острому на язык Кагану на всём Даркисе. Уж в этой стезе внуку Ориона нет равных!
«Давно не виделись, опущенный. Вижу, ты всё ещё рефлексируешь о прошлом?» — совершенно беззаботно спросил Кён, проигнорировав все насмешки в свой адрес.
«Что ты там вякнул, опарыш⁈» — голос Ориса оказался на несколько тонов выше, чем обычно, что выдавало в нём нервозность. Неудивительно, ведь произошедшее тогда нанесло тёмному моральную травму. Он каждый день невольно вспоминал тот унизительный день в империи высших зверей, где на него помочились, пока он находился в клетке. Ему часто снились кошмары, в которых он тонул в бескрайнем золотом океане. Его главное оружие, — язык без костей, — оказалось бесполезно против Кёна. Даже казалось, что все его колкости «вылились» на него самого с тысячекратной силой.