Учитель. Назад в СССР 5 (СИ)

Шестой и пятый отвечали за украшение школьного двора: резали, клеили, собирали в гирлянду флажками. Первоклашки готовили стихи. Все шло как по маслу, работа кипела, никаких проблем не возникало. И вот наступило утро последнего звонка.
Народные школьники в парадной форме с цветами стекались стайками в школу. Во дворе наводились последние штрихи перед началом. Десятиклассники немного нервничали, повторяли движения танцевальные в нашем кабинете. Девочки успевали прихорашиваться. Парни невозмутимо наблюдали за процессом, иногда выдавая шутливые реплики. Одноклассницы фыркали и продолжали заниматься своими делами.
  
— Егор Александрович, можно вас на минутку! — раздался призыв из коридора.
— Иду, — откликнулся я и вышел из класса.
— Мы готовы! — радостно воскликнул Ленька Голубев. — Вот! — мальчишка показал на три бумажных пакета.
— Это что? — на всякий случай уточнил я.
— Ну, конфетти же, про запас, — пояснил предводитель юных непосед. — Показать?
— Покажи, — согласился я.
В мешках и вправду оказались нарезанная цветная бумага, и даже кусочки от дождика.
— А дождик зачем испортили? — полюбопытствовал я. — Из дома небось?
— Ну-у-у… — смущенно протянул Ленька, покосившись на Ваньку Малькова. — Это для красоты, вот, — и пацан широко улыбнулся, глядя на меня честными-пречестными глазами.
— Родители знают? — поинтересовался я.
— Ага! — дружно кивнули два архаровца, но я им не поверил. Слишком честные глаза, слишком быстрый ответ.
— Так. Стоп. На какой такой всякий случай про запас? — переспросил я.
До меня внезапно дошло, что не так. Хлопушки мы заготовили заранее, они, начиненные и подготовленные, находились под присмотром у физрука.
— Ну-у-у… там это… — Ленька дернул головой. — Девочки тоже хотят конфетти…
— Что хотят?
— Ну-у-у… это… запускать… — преданно глядя на меня, признался Голубев.
— И как это будет выглядеть? — уточнил я у предводителя жеребцовских команчей.
— Ну… мы это…, а они… стрелять будем… это… на линейке… ну… а они значит… это… снизу, вот… кидать будут…
Я представил шоу с разбрасыванием из пакетов нарезанных блесток, посмотрел на мальчишек, понял, что вопрос жизни и смерти, и согласно кивнул.
— Ну, хорошо. Только, чур, по команде. И никакой больше самодеятельности.
— Ура! — заорали мальчишки. — Спасибо, Егор Александрович!
— Договорились, — похвалил пацанов и тут же напомнил инструктаж. — Значит, так, ваша задача во всем слушаться Григория Степановича. Поступаете в полное его распоряжение. Ясно? — строго велел я мальчишкам.
— Ага, — с готовностью подтвердил Ванька.
— Не «ага», а «так точно»! — тут же поправил товарища Ленька Голубев.
— Так точно! — радостно повторил Мальков, глядя на меня блестящими от предвкушения глазами.
— Ребята, и чтобы никаких сюрпризов. Договорились? — строго-настрого приказал я, пытливо вглядываясь в курносые лица.
— Ага, никаких! — торопливо заверили меня семиклассники.
— Точно? — сомневаясь в искренности разбойников, еще раз переспросил я.
— Так точно! — гаркнули мальчишки в два горла. — Ну… мы это… пойдем? — переминаясь с ноги на ногу, уточнил Леонид.
— К Григорию Степановичу вместе с конфетти, — для надежности я уточнил, куда семиклассникам следует топать.
— Ага, — подтвердили парни, подхватили пакеты и вприпрыжку помчались со второго этажа в спортзал.
Я проводил пацанов задумчивым взглядом, хмыкнул и неторопливо пошел следом, проверить, как быстро они доберутся до спортивного зала. Спустился на площадку между первым и вторым этажом, заметил, как парочка дружбанов скатилась с последних ступенек лестницы и шмыгнула в дверь, за которой скрывался спортзал.
— Будем надеяться, что ничего интересного пацаны не придумали. Хватило салюта, чтобы надолго запомнить, — пробормотал себе под нос и вернулся в кабинет к своему классу.
— Егор Александрович! А как мы добираться будем до площади? — ученики встретили меня вопросом.
— До какой площади? — машинально переспросил я, не вникнув в суть, поскольку все еще думал о седьмом классе.
— До площади Павшим, — пояснила староста Дарья.
— Организованно, — улыбнулся я.
— Это как? — недоверчиво нахмурив бровки, уточнила Даша.
— На автобусе. Для выпускников и родителей выделили автобус. Мы туда загрузимся и оперативно доедем. Кстати, парни, пойдем-те-ка вниз, загрузим саженцы и воду, чтобы потом не дергаться.
— Ура! — едва ли не хором воскликнули юноши, вырвавшись из цепких пальчиков одноклассниц, которые замучили ребят репетициями отдельных танцевальных па.
К восьми утра мы полностью подготовились ко всем рабочим моментам первого в истории жеребцовской школы последнего звонка. Как оказалось позже, не ко всем.
— Гриша, ты раньше времени мальчишек на стремянки не запускай.
— Да понял я, понял. Не переживай ты так, Егор. Всё будет хорошо, — в сто первый раз заверил меня физрук.
— Хотелось бы, — косясь на довольные лица четверых семиклассников, буркнул я. — Что-то они задумали. Еще бы понять, что…
— Да нормально всё будет, — пожал плечами Григорий. — Я прослежу. Не волнуйся, иди вон к своим. О, Аделаида Артуровна пожаловала! — махнул в сторону калитки Борода младший. — Пойдешь здороваться?
— Специально нет, рядом окажемся, поприветствую, — отмахнулся я, прикидывая, что могли задумать семиклассники.
Я лично проверил: в пакетах с конфетти и в картонных трубках, из которых нарезанная бумага должна вылететь в нужный момент, ничего такого подозрительного не наблюдалось. Самодельные хлопушки Григорий Борода должен был раздать мальчишкам перед самым ответственным моментом, во избежание сюрпризов, так сказать. Возле невысоких самодельных стремянок с площадками, которые мы наспех соорудили для того, чтобы можно было запустить бумажный салют сверху, тоже ничего такого не лежало. Портфели остались в классе. В карманы ничего такого страшного не спрячешь. Вроде бы.
Запускать пацанов на козырек мы не рискнули даже под присмотром физкультурника. Зная седьмой класс, уверен, не обошлось бы без полетов. Да и вообще один раз разрешишь, потом прецедентов не оберешься. Потому на уроках труда под руководством Степана Григорьевича школьники сколотили несколько невысоких лесенок с площадками наверху, в хозяйстве школьном потом всё пригодится.
— И всё-таки, что же вы задумали, паразиты эдакие? — проворчал я себе под нос. В последний раз окинул взглядом притихших семиклассников и отправился к десятому классу. Через десять минут мне с выпускниками предстояло выходить из школы под звуки школьного вальса.
Линейка шла своим чередом, я даже слегка расслабился, решил, что нафантазировал себе слишком много про семиклашек. В кои-то веки мероприятие идет без эксцессов. Даже Аделаида Артуровна улыбается с самого начала, и Зоя Аркадьевна стоит довольная, не хмурит лоб, не кривит губы. С товарищем Григорян мы успели только поздороваться и перекинуться парой слов о конце учебного года, чем я был рад.
На последний звонок пришла и бывшая классная руководительница моих десятиклассников, Ольга Николаевна, со своим малышом. Вместе с первой учительницей, старенькой Светланой Владимировной, педагоги поздравили учеников и пожелали ребятам всего самого прекрасного и душевного. Прослезились девочки, парни сурово поджали губы. Но видно было, что их тоже проняло до глубины души.
И вот, наконец, зазвучали первые аккорды школьного вальса. Юноши подали руки девушкам и с достоинством повели одноклассниц в центр школьного двора. Белые фартуки, белые банты на косах, белые гольфа, школьные пиджаки с алыми точками комсомольских значков, начищенные до блеска ботиночки… Зрители не скрывали эмоций и слез. Мамы и бабушки утирали глаза, отцы старались держать лицо, но счастье прорывалось скупыми улыбками, сияло в глазах, разглаживая морщины, стирая заботы.
  
'Мы расстаемся, чтоб встретиться вновь,
Ведь остается навеки любовь.