Учитель. Назад в СССР 5 (СИ)

Ответить Ирина Владимировна не успела.
— Что, папа? Доброе утро, мои дорогие, — раздалось от двери. — Какие новости? Порадуйте меня.
Юрий Георгиевич, облаченный в шелковый халат поверх штанов и рубашки с галстуком, вошел в столовую. Поцеловал жену в подставленную щеку, затем чмокнул дочку. Лизавета машинально потянулась для традиционного утреннего поцелуя, все еще не веря тому, в чем только что призналась мать.
  
— Все хорошо, дорогой. Наша дочь расстроена из-за юного Зверева. Все газеты трубят о молодом комсомольце с большим будущим, — прокомментировала Ирина Владимировна, поднимаясь из-за стола, чтобы самой лично поухаживать за мужем. Еще одна традиция, которая неукоснительно выполнялась в доме Бариновых.
— Да? Посмотрим, посмотрим, — рассеянно кивнул Юрий Георгиевич, принимая газету из рук дочери.
На какое-то время в столовой повисла тишина. Не такая уютная, как обычно. Сегодня столовая оказалась наполнена горькими нотами осознания правды жизни. Впервые Лиза задумалась о том, что жизнь на самом деле не такая уж и волшебная сказка, как мнилось девушке до сей поры. Сначала Егор, теперь вот откровения матери… Что дальше?
После истории с поддельной справкой отец устроил Лизавете грандиозную выволочку. Лишил карманных денег, запретил вечеринки и выставил кабальные условия.
— Не умеешь себя вести, сиди дома и учись! Учись, как надо вести дела! Учись, как надо строить карьеру. Никому неизвестный мальчик из глубинки сумел заявить о себе спустя полгода работы! На всю страну! Чего добилась ты, Лиза? Опозорила меня и мать своей авантюрой? Ничего! Ничего ты не добилась! Ты даже жениха не сумела удержать. Перспективного, заметь! Изучай заметки, пиши докладную, готовься к выступлению на собрании учителей!
— Но, папа! — Лиза пыталась протестовать, но Юрий Георгиевич оказался непреклонен.
— Твоя задача — оправдать мое доверие! Ты знаешь, сколько у меня недоброжелателей. Твоя выходка оставила пятно на моей репутации. И на репутации твоей матери! Ты знаешь чьи дети учатся в ее школе! Репутация Ирины Владимировны должна оставаться кристальной! Репутация нашей дочери тоже! — внущительно припечатал отец. — У тебя все карты на руках, создай ядро, докажи полезность, об остальном я позабочусь. Лиза, грядут перемены! Необходимо остаться на вершине волны, если ты хочешь и дальше хорошо кушать, ездить на лучшие курорты, включая заграничные. И я не позволю какой-то глупой девчонке вывалят в грязи мою безупречную репутацию. Лишить меня всего, что достигалось таким трудом! Ни я, ни Ирина Владимировна не заслуживаем такой черной неблагодарности! — подчеркнул тогда Юрий еоргиевич. — Не можешь сама, подключи этого… как там его…
— Горчакова? — хмуро буркнула Лиза.
— Его самого. Мальчишка не без ума, поможет сформулировать и подготовить достойную работу для выступления.
— Но он захочет быть вторым автором, если не первым, — пробормотала Лизавета.
— Перехочет, — грубо отрезал Баринов. — Твоя задача — сделать то, что я говорю. Остальное моя забота.
И Лизавета старалась, изучала заметки Егора, рылась в библиотеке, пытаясь отыскать источники, из которых бывший жених черпал информацию. К сожалению, даже знаменитая Ленинка не помогла младшей Бариновой. Потому приходилось самостоятельно вникать и формулировать.
Правда, с последним неплохо помогал Павел Горчаков, который предложил Лизе свою дружбу в момент расставания с Егором. И которого Елизавета по глупости посчитала более перспективным, чем Зверев. Оказалось, юноша талантлив в одном: умеет хорошо прогибаться и подстраиваться. Как выразилась Аглая: «Хорошо язык заносит, далеко пойдет». В остальном Павел оказался скучной посредственностью.
Горчаков рассчитывал удачно жениться на дочке известных родителей и строить карьеру под крылом у тестя с тещей. Одного не отнять у Павла Горчакова, юноши из приличной интеллигентной семьи: умение собрать информацию, писать курсовые работы на основе черновых мыслей. Своих любопытных идей у Горчакова отродясь не было, но Павел умело пользовался чужими наработками, выдавая их за свои.
— Мое слово против слова какого-то Васи Пупкина из Тмутаракани, — хвастался он Лизавете, рассказывая, скольких облапошил за студенческие годы.
Нынче Павел успешно работал над диссертацией, идею которой тоже позаимствовал у кого-то из бывших однокурсников.
— Так что там со Зверевым? — поблагодарив кивком жену, поинтересовался Юрий Георгиевич, беря в руки газету.
— Это я читала, папа, извини, — торопливо извинилась Лизавета, заметив, как отец недовольно поморщился, заметив, что прессу кто-то уже читал до него.
— Ничего страшного, дочь, — благодушно улыбнулся Юрий Георгиевич.
Лиза выдохнула, сообразив, что отец не будет ругаться.
— Зверев… хм… хм… надо же… хм…
Над столом повисло молчание, прерываемое только хмыканьем Юрия Георгиевича, который внимательно изучал газету. Лиза нервно отщипывала кусочки булочки. Заметив, что мать смотрит недовольно в ее сторону, Баринова младшая опустила глаза, заметила крошки вокруг своей тарелки, покраснела, торопливо смахнула хлеб в ладошку, чем вызвала еще один недовольный взгляд.
— Ступай, помой руки, — мягко приказала Ирина Владимировна. — Аглая, поменяй Лизе тарелку, — велела помощнице.
Через секунду бесшумно появилась Аглая, забрала посуду с покромсанной булочкой, поставила чистую, подлила кофе старшим Бариновым и также бесшумно удалилась. Через минуту в столовую вернулась Лизавета, чинно присела на свое место и с нетерпением уставилась на отца.
Юрий Георгиевич неторопливо свернул газету, отложил в сторону и с невозмутимым видом принялся поглощать английский завтрак. Неизменная овсянка, вареные вкрутую яйца, поджаренный бекон и румяные тосты с маслом и джемом, именно так представлял себе Баринов настоящий завтрак аристократа. Если бы кто-нибудь вздумал пошутить по этому поводу, Юрий Георгиевич нашел бы, что ответить возмутителю спокойствия. «Простая советская пища, вкусная и полезная», — вот что сказал бы товарищ Баринов, министр средней руки, недоброжелателю.
И какая разница, что бекона в простой советской семье никто и не видывал.
— Папа, — нетерпеливо начала Лизавета.
— Не мешай отцу, он ест, — остановила дочку Ирина Владимировна.
— Далеко пойдет, — констатировал Юрий Георгиевич, отставляя тарелку и принимаясь за кофе, разворачивая вторую газету.
— Думаю, Лизавете необходимо наладить с мальчиком доверительные отношения, — заметила Ирина Владимировна. — Конечно, после того, что она устроила… — Короткий недовольный взгляд на дочь, легкое пожатие плечами, и Баринова вернулась к кофе. — Это будет достаточно сложно. Но, уверена, я что-нибудь придумаю.
— Не собираюсь я ни с кем выстраивать отношения! — вспыхнула Лиза. — Мы расстались! Окончательно! Он! Он невыносим! А эта его деревенская докторша! И эти его невозможные деревенские дурачки! Один Митрич чего стоит!
Имя дяди Васи Лизавета буквально выплюнула.
— А этот… как его… ну, который предложил тебе этот дурацкий план с беременностью, — скривился Юрий Георгиевич.
— Не стоит, Юра, — отставляя чашку, высказалась Ирина Владимировна. — Я слышала, его отстранили от должности. За него взялись по партийной линии. Говорят, у них там в этом лошадином колхозе парторг просто зверь, бывший разведчик. Долго выжидал, и вот, наконец, поймал рыбку в мутной воде.
— Лошадином? — удивился Юрий Георгиевич, глянув на жену.
— Село Жеребцово, — пояснила Лиза.
— Нет, — вдруг сказал глава семейства. — Ирина, думаю, тебе придется налаживать отношения с молодым человеком. Пригласи его в свою школу для, так сказать, обмена опытом.
  
— Мне? — изумилась Ирина Владимировна. — Юрий, как ты себе это представляешь? Какой опыт этот мальчик может передать мне и моей школе? Лучшей школе Москвы, прошу заметить. Мальчик из деревни!
— Вот что ты сделаешь, дорогая, — отставляя пустую чашку на стол, начал Юрий Георгиевич. — Устрой-ка юноше приглашение в Москву на учительскую конференцию, присмотрись к нему, пригласи на экскурсию в свою школу, поинтересуйся его наработками. Стоит признать, его идеи отличаются новизной и там… — Баринов многозначительно задрал к потолку указательный палец. — Оценили новый подход. Инновации нынче приветствуются. Мы должны быть первыми, кто соберет команду молодых талантливых педагогов под свое крыло. Необходимо идти в ногу со временем, совсем немного опережая его. Ты согласна, дорогая?