За каменной стеной (СИ)
– Доченька, как у вас дела? Что не звонишь, я уже тревожиться начала? – голос мамы выражает некое беспокойство, и я спешно гашу его:
– Я забыла, прости. Все хорошо, слава Всевышнему. Сулейманчик сегодня тоже нам спать давал, всего один раз ночью кормила его. А сейчас мы с ним гуляем.
– Ты тепло его одела? Смотри, не обольщайся, продуть может… – начинает она.
Я немного раздражаюсь и снова гашу её беспокойство:
– Не беспокойся, мама. Я тоже мама.
В трубке повисает молчание. Видимо, мама переваривает услышанное. Затем раздается её голос, уже наполненный другой, спокойной интонацией:
– А как там Руслан? Когда в гости приедете или позовете?
– Ой, мам, пока не до гостей… – я вздыхаю.
– Да я ведь не на чай прошусь, а помочь. Дочка, ты у гинеколога была?
– Нет, – нервно кусаю губу.
– Вот тебе на! – возмущается мама. – Пора уже, провериться, и в бой!
Сильнее сжимаю телефон и чувствую, как краска заливает мое лицо.
– Мам…
– Что – «мам»? Я тебе прямым текстом говорю – если врач одобрит, пора тебе Руслану уделить время. Сцедишь молоко, сына оставишь нам, а сами хоть… Ну ты поняла.
Я, конечно, немного ошеломлена такой прямотой матери, но эта прямота очень даже нужна мне сейчас. Чего таить, я и сама думала о нашей близости с Русланом, просто считала это неправильным…
Я – после родов, фигура моя теперь далека от совершенства – растяжки, животик, даже несмотря на то, что я почти приблизилась к добеременному весу. К тому же, теперь я – мать, и…
В голове все путается.
– Диляра, ты меня слышишь? – привлекает мое внимание мама.
– Слышу.
– Не затягивай с этим, доченька. Хочешь, я посижу с Сулейманчиком, а ты вместе с мужем по магазинам пробежишься? Купишь себе красивое белье?
– Я подумаю.
– Подумай, родная. От папы привет. Целую.
Убираю телефон в карман и улыбаюсь. Вот так мама!
ГЛАВА ПЯТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
– Все прекрасно, – профессор улыбается мне. – Даю добро.
Сердце мое взволнованно подпрыгивает до горла.
Краснею от смущения. Сулейман Искандерович замечает это и добавляет:
– Голубушка, что же вы смущаетесь? Это же дело-то хорошее. С мужем, а не в подворотне с первым встречным. Так что не смущайтесь, а радуйтесь.
Профессор что-то пишет на листочке и сопровождает это словами:
– Вот тут вам написал препараты железа, гормональные таблетки назначать вам не стану во избежания рисков, так как у вас в анамнезе есть мигрень, а это чревато, если принимать противозачаточные таблетки, инсультом в будущем… Так что выберите другой метод контрацепции. Беременеть в ближайшее время не желательно, но уж если случится, сделаем все, чтобы и новая беременность прошла благополучно.
Взволнованная и довольная, я покидаю кабинет профессора. Словно драгоценное сокровище, прижимаю к груди листочек с его назначением.
Руслан тотчас поднимается на ноги и вопрошающе смотрит на меня.
А я улыбаюсь, наверное, как блаженная дурочка.
– Я на секунду, – муж кивает мне на диванчик, и я послушно опускаюсь на него.
Руслан скрывается за дверью кабинета.
Правда, долго сидеть мне не приходится – любимый вскоре возвращается, и первое, что я замечаю – как поблескивают его карие глаза.
Смотрю на Руслана и ощущаю небывалый трепет в своей груди.
Все мысли о нашей будущей близости.
Как все это произойдет? Когда? Где?
Понравится ли Руслану то, что он получит? Не испугаюсь ли я ненароком?
Садыков демонстративно смотрит на свои часы, а потом – снова на меня.
– У нас еще полтора часа. Куда теперь? В магазин?
– Да, – сглатываю, – пожалуй, можно в магазин.
Мы посещаем один из торговых центров, где весь второй этаж отведен под женские радости. Косметика, парфюмерия, бижутерия и ювелирные магазины, и, конечно же, несколько из них с нижним бельем.
Руслан остается ожидать меня у дверей магазина, а я начинаю слоняться между кружева, шелка и атласа. Все такое красивое!
Задерживаю взгляд на комплекте из черного кружева – трусики, изысканный бюстгальтер с полупрозрачными чашечками, пояс и чулки. Может, этот?
Но как все это будет смотреться на мне? К тому же, черный выглядит слишком агрессивно и откровенно для нашей настоящей первой ночи.
Хмурюсь, грустно вздыхаю и иду искать дальше.
Время поджимает, и я начинаю нервничать.
Мне кажется, ни один из комплектов не подходит мне!
Я уже готова расплакаться от досады и собственного вкуса, как взгляд мой цепляется за молочно-белое облако.
Спешу к комплекту, достаю с вешалки и облегченно улыбаюсь.
Да! Это подойдет!
Консультант упаковывает мой наряд, и только потом я прошу Руслана зайти и оплатить покупку.
Затем мы забегаем в детский магазин, где покупаем огромную упаковку подгузников (вот уж на чем можно делать золотой бизнес!) и возвращаемся домой.
Первое, что я делаю, когда переступаю порог, тщательно мою руки на первом этаже, а потом – спешу наверх, к сыну.
На втором этаже слышен ласковый голос мамы и радостное гуление моего сына. Сердце наполняется любовью и счастьем. Сердце рвется к ребенку. Я спешу к Сулейманчику. Хочу обнять, поцеловать, понюхать его макушку и приложить сына к груди. Чувствую, как мои груди ломит от накопившегося молока.
– Как Сулейманчик? – спрашиваю я у мамы.
– Замечательно, – она поднимает на меня взгляд, и я, как завороженная, смотрю на неё.
Мне кажется или моя мама помолодела лет на 15?
– Сулейманчик покакал, немного поспал, а сейчас, думаю, проголодался, – мама встает с кресла, – слушай, Диляра, он у вас такой умненький! Глазки какие! Смотрит, как взрослый.
– Да, – расплываюсь в довольной улыбке и беру сына на руки.
Целую его, нежно прижимаю. Вот теперь мне спокойно и хорошо!
– Кстати, – мама окидывает меня заговорщическим взглядом, – что сказал врач?
– Врач сказал, что все хорошо.
– Прекрасная новость! Скажешь, как запланируете время, и я сразу приеду. Или вы домой к нам привезете внука?
– Я подумаю и поговорю с Русланом.
– Хорошо, – мама целует меня в щеку. – Красавица ты моя.
– Ма-ам, – смущенно улыбаюсь.
– Что «мам»? Говорю, что вижу.
Мама, не дожидаясь моего ответа, достает телефон и набирает вызов.
– Рашид? Да, я у дочки. Приглашаешь меня на ужин? Итальянский ресторан? – загадочная улыбка изгибает мамины губы, и я любуюсь ей. – Хорошо, Рашид, уговорил.
Мама убирает телефон и сообщает мне шепотом:
– У нас с твоим папой второе дыхание в отношениях открылось. Ты знаешь, он у меня тогда попросил прощение. За все, и за слова о том, что я не родила ему сына. А говорят, люди не меняются. Меняются, дочка, когда есть ради кого и для кого. Вот и твой Руслан раньше…
Мама резко обрывает речь.
– Что, мой Руслан? – я внимательно смотрю на неё.
– Я, кажется, лишнего сболтнула.
В этот момент Сулейманчик, словно спасая свою бабушку от неловкой ситуации, начинает недовольно кряхтеть. Первый знак, что он проголодался.
– Идем, идем кушать, мой сладенький, – воркую я.
Мама скрывается за дверью, и мы остаемся с сыном наедине. Кормлю его грудью и наслаждаюсь этим процессом.
Наслаждение – знать, что ты способна дать своему ребенку еду, здоровье и любовь.
Сулейманчик засыпает на моих руках. Не спешу его переложить в кроватку. Сижу, любуюсь каждой черточкой на лице моего ребенка. Наверное, я бы так и сидела, и сидела с ним, если бы не голод. Он у меня почти звериный – как покормлю грудью, сразу хочу есть.
– Диляра, маленькая моя, иди поешь, – словно волшебник, в спальне появляется Руслан.
Он с улыбкой забирает у меня сына.
Я не спешу уходить. Смотрю на любимого и малыша. Все никак не могу налюбоваться. Сильные, мускулистые руки моего мужа невероятно бережно держат нашего ребенка.