До свадьбы заживёт (СИ)

 - Ну что, хлопцы, отвезти вас домой? - повернулся Валера к ребятам. - Только отца нужно забрать.
 Игорь, испытывая в глубине души, очень-очень глубоко (а нечего свои губенки куда не надо тянуть!), легкое чувство вины за то, что ударил Гудова, сразу замотал головой:
 - Не, мы сами. А вот Костика, наверное, нужно подбросить.
  
 Костя давно и сладко спал дома, Димка с Гором тоже готовились ко сну, Гудов отволок домой поющего революционные песни отца и свалился в кровать, даже не раздевшись.
 ***
 - Завтра мама с Дашей возвращаются, - с тоской произнес Игорь, - а через пару недель отец.
 Дима утешающе провел ладонью по напряженной спине любимого:
 - Отлично, на день рождения все будут в сборе.
 - Угу, - невнятно пробормотал Гор.
 Его подавленность была понятна – то они с Димкой все дни проводили вместе и ночи тоже, а теперь что? Когда мама дома, он только на выходные у своего солнышка и оставался.
 И эти мысли, которые читались на лице Игоря невооруженным глазом, и уйма «впечатлений» от корпоратива - аж гудит в голове.
 Настроение у Горушки на нуле, надо поднимать.
 Ну поднимать, положим, надо не только настроение.
 Дима озорно улыбнулся, наткнувшись взглядом на распечатанную шоколадку на столе. То, что надо!
 Он отломил кусочек и пососал, растворяя на языке и чуть жмурясь от удовольствия. О, она еще и с клубничной начинкой!
 Игорь обернулся на шуршание фольги и замер, словно под дых ударили. Он остановился в двух шагах от дивана, жадно вглядываясь в лицо Димы, с прикрытыми черными веерами глазами. Какой же он красивый! Насмотреться невозможно! И понятно, почему всякие гудовы, и не только, так и тянут свои загребущие конечности к Димке.
 Дима открыл глаза и улыбнулся, протянул руки:
 - Ну что стоишь, как неродной? Иди ко мне.
 Игорь шагнул в объятья и сразу же впился поцелуем в такие сладкие, любимые губы. Шоколад плавился во рту и руках, переходил с языка на язык…
 Дима подтаявшим кусочком рисовал кривоватые сердечки на теле Гора, трепеща языком по телу, слизывал их, непрерывно шепча: «Люблю, люблю».
 - Ты как струна натянутая, - Димка обвел шоколадкой сосок Игоря и, дразня, самым кончиком языка осторожно слизал сладкий след, - расслабься, мое счастье.
 - Ага. И липкий! – Гор обнял упругие бедра. - Пошли купаться? Я тебя после лимонным маслом разотру.
 Носом зарывшись в светлые волосы, Дима таял не хуже шоколадки.
 - Давай. Только я уже никакой.
 - Вижу. Я отнесу, - конечно, отнесет. В первый раз, что ли?
 А в ванной еще и смазка есть. Нанести ее на ладонь, и рука скользит по напряженной плоти в разы лучше. Димка любит, когда Гор сам что-то делает, без просьб. И Игорь смелее стал.
 ***
 А ржущая пресса разбежалась готовить фотографии и репортажи с набережной, где на скамейке, блаженно посапывая и задрав ноги к плечам, здоровый мужик в татухах решил подзаработать для общества. Благотворитель выставил голый зад, а на спинке скамейки намертво примотанная скотчем висела картонка: «Отдамся за любую плату. Всё заработанное – в детский дом!»
 Глава 29 
 По спящим улицам летел Мерседес С350, а из люка на его крыше чуть ли не по пояс торчал седой кудрявый мужчина и оповещал всех, кто не спал, что «дремлет притихший северный город».
 - Бать, на корпоративы я тебя больше не беру! – Валера рулил по ночным улицам. – Ты какой пример молодежи подаешь!
 Батя, нещадно коверкая мелодию, поинтересовался у легендарного крейсера Авроры, что ему снится «в час, когда утро встает над Невой», а Зайка фыркнул.
 Да-да. А сам Валера типа ни разу не глупил, выпивши.
 - Ты как? – сменил тон Валерий, поглядывая на Костика в зеркало.
 - Всё нормально, - Костя пожал плечом, - а что?
 - Да вот, смотрю, крупно тебе Полуярцев подговнил?
 Костя отвернулся от внимательного взгляда через зеркало и стал тянуть Гудова-старшего за брюки:
 - Сергей Андреевич, сядьте! Уже угомониться пора!
 Но основатель «ВериГуда», никого не слушая, интересовался у крейсера, что он там «видит вдали», не черные бушлаты, случаем, или, может, вспышки орудий?
 - Батя, бля, кончай! Революционер хренов!
 Сергей Андреевич плюхнулся на заднее сиденье и обиженно забубнил новую песню.
 - А как вы его вообще на той аллее отловили? – спросил Зайка, вслушиваясь, как Гудов-папа ставит в известность мир, что по берегу «Щорс идет под знаменем, красный командир».
 - Да Диму пригласить хотел полетать на шаре. Других-то пилотов не знаю, пришлось этого. Прикинь, лапать его полез!
 - Арсенин? – не поверил Костик.
 - Нет, конечно, козел этот. Накрылся полет яркою звездой.
 Зайка, мгновенно просчитав перспективы, тут же брякнул:
 - Что уж так мрачно-то? Давай вчетвером слетаем! Я ж управлять шаром – как нефиг делать! Ты – с Арсениным, я с Березовским!
 Гудов аж затормозил у зеленого светофора:
 - Серьезно? Ты? Умеешь?
 - Да чего там уметь! У меня знаешь сколько налетано? Чуть не с младенческих лет на шаре вместе с дядькой, а еще с первого курса – то на параплане, то с парашютом прыгал! Думаешь, если с дредами, то хиляк сразу?
 - Ну удружил! Черт, я ж везунчик! Сколько?
 - Да нисколько, ты чего? У Гора через месяц день рождения, можно как подарок преподнести.
 Гудов встрепенулся и лихо надавил на газ:
 - И у Димы тоже.
  
 Он прекрасно помнил анкетные данные обоих – это ж надо было умудриться родиться в один день!
 А жизнь-то налаживается!
 Вот и выясним – есть ли шансы с Димочкой, если и Гор с Зайкой, того-этого…