До свадьбы заживёт (СИ)

 В палате находилась медсестра, она покачала головой, но ничего не сказала, только пододвинула к постели Димки стул, на который Гор тут же забрался с ногами.
 Диму за это время успели покормить больничным завтраком, и Наташа отнесла привезенные для него продукты в стоящий в холле холодильник.
 Игорь прихватил с собой старенький деревянный планшет с заправленным в него ватманом и сейчас бездумно теребил свинцовый карандаш.
  
 Хотел вот Димке какой-нибудь школьный комикс изобразить, с юмором, да что-то в голову ни черта не лезло…
 Кусая губы, Гор старался избавиться от мыслей, которые всё крутились и крутились в голове.
 Во дворе все бурно обсуждали каких-то парней, якобы пинавших его друга. Кто-то болтал о том, что Димку толкнули на штакетник, а дворничиха даже говорила, что они залезли в маршрутный автобус номер сто восемь. Узнать бы у Димки, как выглядели эти твари.
 И что за гопота могла шариться по их двору? Всю местную шантрапу наперечет знают, эти-то откуда взялись?
 Игорь машинально перехватил карандаш и стал делать набросок больничной стены с розетками, тумбочки, койки… Димкиных головы и плеч. Накачанный, сильный. Гор и сам не хиляк, но у Димона всё как-то совершенно. Просто статуя древнегреческая.
 Игорь перевернул ватман и стал рисовать заново.
 Запрокинутое лицо. Вытянутые вдоль тела мускулистые руки. Торс. И на бумаге уже пока едва намеченный рисунок – раненый молодой воин. Не одеяло укрывает ноги, это туника сползла и лежит складками. Не больничная кровать, а сухая трава. И шлем рядом. Антично-строгое лицо – не замечал раньше. Игорь вдруг замер.
 Вот так бывает. Смотришь на траву – трава себе, и ничего больше. А потом словно глаза открываются: сколько в ней изящества, законченности линий и природой прихотливо уложенных узоров.
 И с другом, с давним другом сейчас произошло что-то подобное. С одной стороны – это Димка, знакомый до последнего шрама и маленькой родинки над пупком. А с другой, на койке лежит совсем незнакомый и отчаянно красивый парень. Вот бы в друзья такого.
 Игорь взял следующий лист. Не отрывая взгляда от странно-нового Димы, он продолжал водить мягким карандашом, разретушируя тени пальцами, добавляя новый ракурс ладоней, лица… он не помнил, сколько сидел так.
 Дима не просыпался, только иногда во сне облизывал губы и перекатывал на другой бок голову. Игорь завороженно продолжал изрисовывать лист за листом.
 Приходила какая-то женщина, кажется, в форме, трогала его за плечо.
 Гор переставал рисовать, но отвести взгляда от друга не мог.
 ***
 - Я, когда вырасту, выйду замуж за Сашу, - неожиданно заявила Дашка родителям за ужином.
 Андрей только брови приподнял, а Марина стала в уме вспоминать Дашкиных одноклассников:
 - У вас вроде нет в классе Саши, или он из параллельного?
 - Неа, это Сашка Арсенин, - спокойно пояснила семилетняя Даша.
 Имя до боли было знакомо:
 - Какой Арсенин?
 - Ну, ма, какой, какой, - заныла Дашка, - брат Димки.
 - Погоди, - тут уже и папа заинтересовался, - наш Сашка? Сын тети Наташи и дяди Валеры?
 - Ну да.
 - Так он же тебя старше на пятнадцать лет, - воскликнула Марина, - и вообще, почему Саша, а не Дима? Димка-то помладше будет. К тому же они похожи как две капли воды.
 - Так Димка же Игоря, - вымачивая кусочком хлеба подливку в тарелке, объяснила Даша.
 - В смысле, Игоря? Они друзья, и что?
 - Это сейчас, а когда вырастут, поженятся.
 У Андрея застрял кусок мяса в горле, и теперь он боялся слово молвить или сделать лишнее движение, чтоб не подавиться, но вытаращенные глаза говорили сами за себя.
 - Доча, ты что говоришь, они же оба мальчики. Просто дружат, с чего им жениться? Ты откуда это вообще взяла?
 - Да они же жить друг без друга не могут.
 - Могут прекрасно, глупости не говори.
 - Мальчики-не мальчики, какая разница? Сейчас двадцать первый век. Ну да, если ты чего-то не знаешь, то я сразу говорю глупости. Ты бы фильмы какие в тему посмотрела про близких друзей, - с особой интонацией на двух последних словах сказала просвещенная Дарья, - или в интернете полазь, а то впечатление, что в твоем детстве вы еще боролись за огонь.
 - Не груби матери! – Андрей наконец проглотил застрявший кусок мяса.
 - Папочка, я не грублю, я говорю правду, - Даша встала из-за стола и отнесла в мойку свою тарелку с вилкой, церемонно добавив: - Благодарю за ужин.
 ***
 - Тоха, здаров! – тупой Лось, в миру Витька Кравчук, не нашел ничего лучше, как припереться к новой школе.
 - Чё надо? – неласково встретил его Антон.
 Антон мысленно закатил глаза: во-первых, тамбовский волк тебе «Тоха», а во-вторых, сказано же было «мы не знакомы». Фига ли палиться?
 - Чё, не с той ноги встал? – Лось жизнерадостно хлопнул приятеля по плечу. – Я чё спросить хотел, как прошло-то? А то, как этот пидор рухнул, мы ноги в руки и бывай оттуда! Не подох?
 - А я откуда знаю? – огрызнулся Нефедов. – Меня там вообще не было, забыл?
 Лось насупился, и Антон продолжил более миролюбиво:
 - Да что ему сделается, сказали, выпишут скоро. В классе ему жрачку таскают в больницу, а Березовский вообще из палаты не вылезает. И знаешь чё? Не отработали вы с ребятами пятихатку, отвечаю!
 - Какую? – Кравчук аж выронил сигарету, которую пытался подкурить.
 Нефедов хмыкнул. Или кто-то дебил, или с Витькой деньгами не поделились. А вернее, и то, и другое.
 Валету и Гнусу из рук в руки перешла бумажка с пятёрочкой и двумя ноликами. Вот с Лосем ноликами и поделились.
  
 - А это ты у дружбанов спроси! – ехидно посоветовал Антон. – Ладно, разбегаемся. Не светись здесь больше.
 И Нефедов подался в школу. Ещё два урока сидеть с кретинским классом. Ни одной рожи нормальной, даже девки все какие-то… вон, как Олеська Николаева, например. Дредноут, а не девятиклассница. Ишь, плывет. Опять, небось, за плюшками в местную кулинарию бегала. Лучше бы бегала по утрам – жир растрясала.