Паладин. Свет и Скверна III (СИ)

Рядом с королевой поднялась четвёрка монструозных инсектов. Закованные в хитиновую броню, твари были прямоходящими, на конце четырёх лап торчали острейшие костяные клинки, вытянутую морду украшал толстый рог. На спинах у них располагались костяные трубки, через которые гвардейцы королевы дышали и одновременно распространяли облака спор.
— Вам гарнир, — раздался глухой голос бордового рыцаря, а затем его клинок указал на гвардейцев. — Или главное блюдо? — острие меча переместилось на королеву.
  
Тон его звучал с насмешкой. Этого воина ни разу не заботило то, сколько тварей сейчас собиралось нас разорвать.
— Михаил, на тебе и этом гурмане мелкая шушера, — вскинул я лабрис на плечо, оценив размеры королевы. — Главную тварь и её защитников я возьму на себя.
Долгоруков криво ухмыльнулся, но кивнул, а я ушёл в Рывок Света и с грохотом приземлился неподалёку от гвардейцев. Королева завизжала ещё сильнее, а её слуги сделали первые шаги в мою сторону.
— Кричи-кричи сколько влезет, нечисть, — вспыхнули мои глаза белоснежным сиянием, а лезвия лабриса объяло пламя Скверны. — Сейчас старый капеллан тут разберётся, а затем и тобой займёт…
Я не договорил, резко замолчав. Инстинкты завопили благим матом, предвещая об опасности, но откуда⁈
Позади меня раздался грохот и крики людей, но только я собирался обернуться, как мне под ноги что-то упало. Что именно — разглядеть во мраке пещеры было сложно, но это точно было нечто металлическое и квадратное.
Не став терять времени и чувствуя, что опасность стала ещё более сильной, я хотел уйти в Рывок Света, но металлический предмет раскрылся, синее сияние затопило пещеру, а меня парализовало и стало стремительно засасывать в энергетическую воронку.
— Виктор! Глава! — донеся до меня громкий крик Михаила и Фёдора.
— Вот… дерьмо… — только и успел я сказать, все силы тратя на борьбу с очень мощным артефактом, но этого не хватило. Даже пламя Скверны тут пасануло, а затем меня засосало в воронку, и всё вокруг затопило вспышками магии…
  
Глава 16
 
Сознание возвращалось урывками. Перед глазами мелькали и размывались частички энергии, словно иллюзия. Грудь что-то сильно сдавливало, не позволяя сделать глубокий вдох.
Пронзительный писк, будто меня хорошо контузило, звучал в ушах не переставая, давил на виски и заставлял морщиться. Но даже сквозь него я смог расслышать звуки леса, а ещё… голоса.
— Вы уверены, что этот выродок не освободиться, Леонид Яковлевич? — высокомерно спросил кто-то слева от меня. Повернуть голову и посмотреть на этого человека я не мог при всём желании. Паралич всё ещё держался, но печати Света и Регенерации постепенно справлялись, а на подмогу им пришла Скверна, выжигая чужую магию из моих энергетических каналов.
— Абсолютно, господин Нагор, — с глубоким уважением, в котором так и сквозило лизоблюдство, ответил обладатель хриплого баритона неподалёку. — Касание Меналы способно обездвижить одарённого с рангом Магистр, не то что какого-то Воина.
— Это хорошо… очень хорошо! — с удовольствием произнёс юнец. А то, что присевший перед моим лицом на корточки человек очень юн сомнений не было. Не умеют маги этого мира возвращать себе молодость, слишком слабы. — Ну здравствуй, Потёмкин… Сказать по правде, я даже немного разочарован, что доставить тебя сюда было так легко. Столько слухов и разговоров приходилось слышать о тебе… Молодой князь! Сильный одарённый! Герой Империи, ха-ха!
Его смех поддержал как минимум десяток глоток, а на моём лице не дрогнул ни один мускул. Я просто смотрел на лицо этого мальчишки. Сколько ему? Двадцать? Может чуть больше… Длинные светлые волосы, холёная и высокомерная рожа, что так и просила кулака, а ещё… я отчётливо разглядел, что у него блестели губы какой-то хренью, а нос уловил запах шампуня, каким пользовалась Света. Он улыбался, чувствуя своё положение в данный момент и радовался, будто ребёнок. Вот только глаза его горели ненавистью, презрением и желание убить. Видел я такой взгляд и много раз.
Силы потихоньку возвращались, пусть энергия и ощущалась, как-будто запертая. Колдовать я не могу при всём желании. Паралич тоже отпускал и пальцами я уже мог двигать, но не стал этого делать. Три внимательных взгляда за спиной чувствовались особенно отчётливо, а значит заметят. По бокам особенно остро ощущался энергетический фон, а краем глаз я видел двух магов на расстоянии трёх метров. Готовых в любой момент ударить и удерживающих сотворённые заклинания.
— А я всё думал, когда ты вылезешь из своей норы и сделаешь свой ход, — ухмыльнулся, проигнорировав мальчишку и взглянул на седого старика с тростью, одетого в серый костюм. — Французы облажались и тебе припекло зад, Миходин? Или СБ-шники отдавили пятки и вынудили поторопиться, утопив концы в воду?
Щека старика дёрнулась, словно от пощёчины, а значит я прав. Если не в полной мере, то хотя бы частично. Недоброжелателей у моего рода много, но явных врагов не столь уж непомерное число. И Миходины являлись первыми из них, затаившись до… сегодняшнего момента, проявив себя открыто.
— Ты прав, князь, французы облажались, — сухо ответил он, справившись с эмоциями и гневом. — Кто же знал, что эти идиоты ни на что не способны, даже когда им всё подают на блюде.
— Довольно! — рявкнул обиженный юнец, на которого никто не обращал внимание. Он резко выпрямился, дёрнул рукава белоснежного костюма и прожигал меня полным ненависти взглядом. — Я не собираюсь ждать, пока этот мусор выговориться! Он здесь, чтобы сдохнуть, как собака! Ничтожество, посмевшее бросить тень на мой род!
Я приподнял бровь и более внимательно пригляделся к нему, напрочь игнорируя такую… яркую экспрессию! Как задвинул-то! Бросил тень на его род! А потому спокойно, как обычно разговаривают с умалишёнными, спросил:
— А ты, собственно, кто?
Миходин от моего вопроса ухмыльнулся, но почти незаметно и скрыл это за ладонью, будто зевнул. А вот юнец побагровел от гнева, сжал кулаки и врезал мне по лицу. Моя голова мотнулась назад, а сзади приблизился один из наблюдателей, схватил за плечо и не дал мне упасть.
— Не только выглядишь, как баба, но и бьёшь точно так же, — насмешливо хмыкнул я, сплюнув окровавленную слюну. — Не сдерживайся, повтори ещё раз, а то я что-то не почувствовал.
— Поднимите его! — зарычал этот представитель мужского пола, хотя это не точно.
К удерживающему меня человеку подошла подмога, а затем меня подняли с колен. И юнец не сдержался. Стал избивать меня, осыпая стремительными ударами. В ход пошли кулаки и колени. Рёбра хрустели, дыхание выбило и боль я чувствовал, но где-то там, на периферии сознания.
Остановился он лишь тогда, когда его лоб покрыла испарина, дыхание участилось, а кулаки сбились в кровь. И не только его, но и моей.
— И это всё? — прохрипел я, улыбаясь окровавленными губами и замечая, как многие из стоявших здесь бойцов рода Миходиных — уж их герб я узнаю — переглянулись. Глава их покачал головой, но промолчал, а вот юнец даже изумился. — Мне кажется, ты устал, возмёшь перерыв?
— Для того, кто сегодня сдохнет, ты слишком много разговариваешь и храбришься, — процедил он, а его глаза вспыхнули светом. Ага, картина стала чуть-чуть понятна. — И я выбью её из тебя! Заставлю молить о смерти, ублюдок!
— Ну-ну, ты не горячись, — понимающе покивал я. — Понимаю, зависть чувство такое, въедливое, противиться ей тяжело…
Судя по тому, как его глаза засияли ещё сильнее и из них стал валить дым, а на щеках появились паутинки белоснежной энергии, я попал в самую точку. Банальное предположение, ведь я слышал, что в этом мире есть и другие маги, кто обладает силой света. Не такой, как Паладины, не Истинным Светом, а так… ужатым и ничтожным вариантом.
  
Пусть я и играл на эмоциях этого идиота, но по мере того, как магия возвращалась, а паралич практически спал, оценивал противников. Их количество, местоположение, вооружение, энергетический фон. Не всегда Август Соларис был справедливым и по мере своей добрым человеком. Для друзей и соратников, во всяком случае. Задача капеллана не только в том, что наставлять на путь истинный братьев Ордена, благословлять их и очищать души смертных. Нередко приходилось заниматься и тем, на что не отважились бы и Ордена Священной Инквизиции, любящие устраивать аутодафе чёрным магам и прочей нечисти. И я не горжусь этим этапом своей биографии, но и не стыжусь её.