Стиратель (СИ)

— Реветь только не вздумай, — говорит барон после паузы. — Уезжай к себе. Я разберусь. Отправлюсь в Академию и выясню, кто желает нам зла.
  
Глава 11
 
Слово Высшего
 
— Ну как тебе костюмчик, Мих? — спрашивает барон. — Хорошо сидит, удобно?
Поездка в Академию — повод обновить гардероб, а мне так и вовсе пошить с нуля. Принимать такие щедрые подарки от Александра неприятно, но не могу же я выглядеть среди аристократов как низший. Не поймут-с.
— Вроде удобно. Жаль, зеркала нет…
Кей широко улыбается:
— Сейчас сделаем!
Быстро складывает пальцы особым образом — и напротив меня расстилается гладь ростового зеркала. В воздухе подвисают два светильника. Это все не материальные предметы, конечно, иллюзии. Элементарная бытовая магия, такой обучают в Академии на начальных курсах.
Из зеркала на меня смотрит актер массовки бюджетного фильма про средневековье. Белая рубашка тонкого полотна, камзол отделан неброской серебристой лентой — от ярких тканей и выпендрежных украшений я решительно отказался. Врачу следует выглядеть солидно, но неброско. Некоторую неловкость вызвали шоссы — шитые чулки в обтяжку, привязываемые к поясу. Однако такое здесь носят все Высшие мужского пола, штаны считаются уделом простонародья, и я решил, что придется соответствовать.
Сам-то Кей разоделся: алый шелк рубашки убийственно сочетается с ярко-зеленым камзолом и золотой отделкой. Да и барон не отстает, в глазах рябит от парчи.
— Придираться к костюмам смысла нет, все равно придется платить… — бурчит он. — У этих портных сильный покровитель. Эх, давно пора обзавестись собственными швецами.
— У тебя же был портняжка, — напоминает Кей. — Ты сам оторвал ему кривые руки!
— Да-а… Напрасно, может. Он всего-то уколол меня булавкой на примерке.
— Да ладно, весело же было! — Кей скалит мелкие белые зубы. — Как он верещал!
Подавляю вздох. Как же осточертело общество этих быдлоаристократов… Но с ними дорога до Академии будет спокойнее, а там уже обзаведусь более полезными знакомствами. В своем мире я был обычным практикующим врачом, но здесь мои знания позволят мне стать преподавателем и ученым. Я многое смогу дать науке Танаида, да и свою жизнь устрою неплохо. По крайней мере, зависеть от высокородных болванов больше не придется. Три дня осталось перетерпеть до отъезда.
— Послушай, Мих, — нерешительно обращается ко мне барон. — Ты ведь разговаривал с моей женой?
— Было такое.
— Ты бы не слушал ее особо… Злобная баба и мстительная. Брак у нас как-то… не задался, вот она на меня и наговаривает всем встречным и поперечным. А ведь ей следует быть благодарной мне! Ее семья — вассалы Сета, и хоть они его не поддержали, все равно попали под подозрение. Я ее буквально спас, когда женился на ней.
Ага, и имение ее, в котором так замечательно живешь, ты тоже спас. Но этого вслух не говорю. Спрашиваю другое:
— Правда, что в Академии ты дружил с Сетом-младшим?
— Да какое там — дружил! — вскидывается барон. — Эти слухи пошли оттого, что преподаватель поставил нас в пару на занятиях по боевой магии. Дружить с этим выродком, вот еще! Странный он был. От отца, наверно, нахватался. Как-то раз взял и пожег своих однокашников белым пламенем, да не на тренировке — прямо в гостиной факультета…
— Что, вот так, без всякого повода, взял и пожег?
— Говорю же, выродок он был. Из-за ерунды вызверился — ребята девку с кухни притащили, а дурочка счастья своего не поняла, отбивалась…
— Действительно, нашёл из-за чего… — таких тонких вещей, как сарказм, местная аристократия не «слышит», так что могу не опасаться.
Разворачиваюсь и ухожу в библиотеку. Все полезное уже перечитал, но от барона тошнит, а туда он за мной не потащится. Четверть часа спустя в библиотеку как бы невзначай заходит Арне.
— Если у тебя найдется пара минут, может, посмотришь еще на мой глаз? — спрашивает он с деланной небрежностью. — Вдруг придет что-нибудь в голову… Или хотя бы окажется полезно для твоих исследований.
 
Уже жалею, что случайно подарил калеке надежду на исцеление. Я осматривал его травму через Тень несколько раз, но никаких идей, что можно сделать, у меня не появилось. Книги тоже не помогли. Целительский дар в этом мире оказался редкостью — Высшие почти не болели, от обычных травм оправлялись быстро. Простейшие приемы излечения ран изучались в Академии в общем курсе. А вот повреждения, нанесенные магией, считались все равно что неизлечимыми. Целители, способные хотя бы облегчить их заживление, считались великими, их можно было пересчитать по пальцам одной руки, и никаких записок об их методике или в баронской библиотеке не было. Свою крохотную царапину на щеке я заживлял с огромным трудом, и то остался шрам; а тут поврежден весь хрусталик…
Пользуюсь этими сеансами, чтобы изучить отличия Высшего от обычного человека. Пронизывающие ауру золотистые искры — показатель магического дара. Обычно они неподвижны — а сегодня вдруг закружились, сложились в поток, устремились от сердца к ладони. Несколько огоньков заблудились и кружатся бессмысленно в области головы. А если попробовать… направляю их к хрусталику мертвого глаза, окруженного голубоватым свечением. Искры соприкасаются с ним — и оно самую малость, но блекнет.
Выныриваю в реальность и спрашиваю Арне:
— Что ты сейчас делал?
— Да ничего… А, темновато стало, я свет зажег.
Действительно, под потолком повис светящийся шарик.
— Ты можешь наколдовать что-нибудь? Прямо сейчас? Что угодно.
— Пожалуйста, — Арне улыбается краешком рта. — Хочешь, фамильное свое заклинание покажу? У него есть пафосное название, но дома мы его прозвали «тишина в библиотеке».
Арне быстро сплетает и расплетает пальцы, беззвучно шепчет что-то — и в помещении вдруг повисает тишина. Исчезает привычный звуковой фон, который я даже перестал уже замечать: шум ветвей за окном, подвывание ветра в трубах, шаги слуг в коридорах.
— Пока заклинание держится, сюда никто не войдет, — хвастается Арне. — И здесь можно хоть свиней резать — наружу ни звука не просочится. Почти бесполезное умение, зато редкое…
Возвращаюсь в Тень. Через ауру Арне течет плотный поток золотистых искр. Направляю их часть к поврежденному хрусталику. Сперва ничего не происходит, но потом вижу, как голубое свечение вокруг него тускнеет и как будто слегка размывается. Лечение, если это вообще оно, идет медленно и силы отнимает так, будто я вкладываю свою энергию, а не использую магию самого же пациента. Наконец решаю, что довольно для одного сеанса — уже даже в реальности должно было пройти секунд десять. Выныриваю.
Арне сидит сгорбившись, закрыв ладонью поврежденный глаз, и шипит сквозь зубы.
— Что такое? Больно?
— Да! Больно! — через гримасу боли на лице Высшего проступает улыбка. — Он болит! Мих, мой глаз правда болит! Впервые за двадцать лет! Он оживает! Ты гений! Я думал, в наше время таких целителей уже нет! Думал, мне не на что надеяться! Мих, ты ведь продолжишь? Ты продолжишь, правда?
* * *
Академия издали напоминает небольшой городок. Пара десятков разномастных корпусов живописно разбросана среди зеленых, несмотря на осень, деревьев. Центральное и самое крупное строение — стадион. С первого взгляда ясно, что турниры — важнейшая часть образовательного процесса.
Академия окружена стенами, в Тени слегка отдающими серебром — магическая защита. Естественно, ведь за ними самое ценное — юное поколение аристократии, будущее Танаида.
Вокруг стен Академии разбиты шатры, все окрестные гостиницы переполнены — сотни зрителей съехались посмотреть турнир. Но у родителей чемпионов и их сопровождающих есть особые привилегии — нам выделены покои в гостевом корпусе.
Баронета зовут Кир. Он почтительно встречает отца и его друзей. Это высокий стройный мальчик, похожий на мать — глаза и волосы темные. Сообщает, что баронесса уже прибыла, однако барон не спешит воссоединиться с супругой, как и она с ним. Дежурный разговор об успехах в учебе одинаково тягостен и отцу, и сыну, потому, когда спрашиваю, как можно посетить занятия по целительству, Кир охотно вызывается проводить меня в лекторий.