Стиратель (СИ)

Всех недужных в замке, в основном слуг, я вылечил, насколько смог, в первые же дни. Александр недоумевал, зачем я трачу силы на низших, но ответ «ради практики» вполне его удовлетворил. А вот повреждения, нанесенные магией — более сложная история. Наверно, надо разбираться в природе самой магии…
— Благодарю за участие, Мих, — говорит Арне, когда я выныриваю в реальность. — Однако мне пора на охоту, не заставлять же бравого барона себя ждать…
Он уходит, а я пытаюсь найти в рыцарском романе место, на котором остановился. Это непросто, приключения благородных героев достаточно однообразны: туда поехал, сюда поехал, там попировал, сям поинтриговал, провернул хитрую многоходовочку и всех переиграл… Унылое чтиво, но кое-что полезное извлечь из него можно. Например, что крупных войн между аристократами здесь не было очень давно, они относятся скорее к легендарному времени, а вот мелкие стычки происходят регулярно, но чаще конфликты разрешаются интриганством. Что еще полвека назад великих родов было двенадцать, и о судьбе одного из них хроники молчат. Что мужчины и женщины у аристократов равноправны, влияние Высшего зависит от силы магического дара и от богатства, а не от пола; состоятельная и сильная Высшая вполне может взять в мужья приглянувшегося юношу, не особо интересуясь его мнением на этот счет. Хотя обратное все же происходит чаще.
Детей в аристократических семьях, как правило, двое — мальчик и девочка; третий отпрыск становился редким, заслуживающим отдельного упоминания в хрониках явлением, а четвертый не рождался никогда.
Листаю тяжелые пергаментные страницы, пытаясь извлечь еще что-то полезное или хотя бы интересное, но там сплошное хвастовство и явно преувеличенное описание ловкости и хитрости очередного интригана. Кажется, эту же историю читал в другой хронике, но там всех переиграла другая сторона конфликта. Видимо, зависит от того, какая семья заказывала сочинение. Ладно, хватит с меня на сегодня феодальной интриги, посмотрю лучше, что там Арне принес о свойствах трав…
— Гость моего супруга проводит время в библиотеке, — произносит мелодичный женский голос. — Необычно!
Оборачиваюсь. В дверях стоит дама, элегантная, хоть и слегка полноватая на мой вкус. Она подходит ко мне и протягивает руку. На автопилоте едва не пожимаю ее, но успеваю сообразить, что требуется склониться и изобразить поцелуй — не касаясь губами запястья, разумеется.
— У вашего супруга превосходное собрание книг, госпожа баронесса…
— Александр не имеет к нему никакого отношения. Его собрали мои предки. Это мое родовое имение, знаешь ли. Можешь обращаться ко мне по имени — Юлия.
Черт, все время забываю, что высшие между собой на «ты», обращение «вы» — только от низших к Высшим.
— Очень рад. Меня зовут…
— Слышала, — бесцеремонно перебивает Юлия. — Но это не имя, это кличка собаки или низшего. Как тебя зовут на самом деле? Кто ты?
Однако, какая напористая дамочка… Барона и его друзей мое инкогнито полностью устраивало, они не задавали неприятных вопросов — хотя вообще-то особым тактом не отличались. А эта прямо с места в карьер устроила допрос — вот только что лампой в лицо не светит…
— У меня есть причины скрывать до поры свое настоящее имя.
— Ну конечно, — хмыкает Юлия. — Причины, и очень веские, должно быть… Впрочем, ты совершенно прав, что не доверяешь моему муженьку. Проводишь меня в сад?
Я бы лучше изучил трактат, но хозяйке дома отказывать невежливо, потому выдавливаю из себя:
— С превеликим удовольствием…
В коридоре нам навстречу бежит служаночка — как и все они, с полуоткрытой грудью.
— Прикройся, дрянь! — рявкает на нее Юлия, потом жалуется мне: — Александр превратил мое родовое гнездо в настоящий бордель…
«Почему же ты ему это позволила?» — хотел спросить я, но счел за лучшее промолчать.
Баронский замок разочаровал меня еще в самый первый день: никаких тебе рвов, башен и мощных стен, по сути — просто большой каменный дом, окруженный хозяйственными постройками и заброшенным садом. По саду мы сейчас и шли.
 
— Напрасно ты доверяешь Александру, загадочный незнакомец, — говорит Юлия.
— Отчего же? Разве твой супруг не достоин доверия?
Юлия бросает на меня быстрый взгляд. Глаза у нее подвижные и умные.
— Смотря чьего доверия, — усмехается баронесса. — Людям влиятельным и сильным Александр чрезвычайно предан… пока они сохраняют влияние и силу, конечно. Это не раз помогало ему в сложных ситуациях. Например, ты знаешь, что в Академии он был дружен с Сетом-младшим?
— Не слышал…
— Да неужели? Это казалось такой замечательной дружбой — наследник великого рода снизошел до захудалого баронета. Александр был на седьмом небе от счастья и не сообразил, что равные с Сетом водиться не хотели, потому что отношения между его родом и прочими уже накалялись. Зато когда дошло до открытого столкновения, Александр не сплоховал. Сет-старший тогда пытался укрыть семью — и как кстати оказалось, что наш баронет вспомнил о домике у моря, о котором школьный друг рассказал ему по большому секрету. Так что Александр умеет быть преданным нужным людям в нужный момент. За этот геройский поступок он и получил в жены меня… вместе с этим имением. Впрочем, он не любит мучить людей без особой необходимости. Потому после рождения детей позволил мне жить у дальней родни. А вот мы и пришли.
В глубине сада — домик с колоннами из серого мрамора. Слишком маленький, чтобы в нем жить… Должно быть, фамильный склеп.
— Здесь покоятся мои предки. И моя дочь Эва.
К нам подходит женщина с огромной охапкой роз — должно быть, это служанка Юлии, потому что одета она весьма скромно. Юлия берет у нее розы и осыпает ими склеп.
— Удивительные цветы для осени, — говорю, чтобы что-то сказать.
— Цветоводство — мой фамильный дар, — чуть улыбается Юлия. — Его и унаследовал мой сын. А вот дочь владела волной пламени баронов Рентх. Эва была сильной и храброй девочкой… всегда защищала меня перед отцом. А год назад погибла на охоте. Барон и оба его прихлебателя свидетельствовали, что это был несчастный случай.
— Примите мои соболезнования. Я не знал, Александр ничего про это не говорил.
Не подозревал, что у этого лоботряса барона вообще есть жена и отпрыски. Выходит, он существенно старше, чем выглядит?
— Еще бы. Едва ли он хотя бы помнит имена своих детей… А вот и он, легок на помине.
Барон идет к нам через сад широким шагом, помахивая хлыстом для верховой езды. Во всей его фигуре сквозит раздражение.
— Приветствую тебя, моя госпожа, — говорит он хмуро. — И какого рожна тебя сюда принесло? Знаешь же, я не люблю твои визиты.
— Да и мне они не доставляют ни малейшего удовольствия, господин мой.
— Что, не могла гонца отправить? Ты ведь из-за своего содержания?
— Действительно, серебра от тебя пришло на четверть меньше, чем мы договаривались…
— Потому что я не добрал в этом году третьей части податей! — барон в раздражении бьет хлыстом по стенке склепа. — Эти низшие дряни изволят вымирать, видишь ли. Я за лето три хутора и деревеньку пожег, чтобы даже не думали недоплачивать. Не помогает — мрут как мухи. Скоро совсем некому работать станет!
Да уж, менеджмент в Танаиде на высоте, ничего не скажешь… Даже Автократыч управляет нашим отделением немного лучше. Все, как говорится, познается в сравнении.
— Но я здесь не из-за денег, Александр, — Юлия вертит в руках розу, не обращая внимания, что ранит пальцы о шипы. — Случилось кое-что посерьезнее.
— Н-ну?
— Наш сын… У мужа моей кузины друг служит в Академии, так он рассказал… Александр, нашего сына выбрали в чемпионы.
— Проклятье!
Муж и жена смотрят друга на друга растерянно, вся их враждебность словно бы испарилась.
— Но почему? — спрашивает барон. — Почему мальчика с родовым даром к выращиванию цветов выбрали чемпионом на боевой турнир?
— Клянусь, не знаю, Александр! Кому-то ты, значит, перешел дорогу. Кто-то хочет лишить тебя последнего наследника, оборвать твой род — и мой заодно. Прошу тебя, сделай что-нибудь! Спаси моего… нашего сына!