Менеджер Нагибко, вы робот?

– Комсдарь, вы же понимаете, что это погрешность машинной логики, – голос девушки стал доверительным, с проникновенными нотками. – В реальности эти доли секунд ничего не решают и с лихвой окупаются быстротой инвентаризации!
Валетов помолчал, разглядывая Нагибко. Вот уверена, окажись на её месте Витёк или Родик, им бы не удалось добиться вот этого ответа:
– Что ж, возможно.
  
Потом мужчина посмотрел на меня и приказал:
– Продолжай.
Когда он отвернулся, по лицу девушки скользнула едва уловимая усмешка. Или мне показалось?
– На данном стеллаже расположены товары с последней грузовой платформы. Обнаружена ошибка.
– Почему я не удивлён? – выразительно посмотрел на Нагибко Валетов. – И какая же?
Вот тут-то я и рассказала ему о том, что никто не заморачивается по поводу веса товара и выдержат ли полки такую нагрузку. Я готова была продолжить, но мужчина снова меня прервал:
– Есть ли ещё ошибки?
Меня снова накрыло паранойей, что это меня так проверяют, но откатить сейчас будет ещё подозрительней.
– Расположение некоторых товаров указано неверно.
– Даже так. Что скажете, менеджер Нагибко?
– Я… мне необходимо время, чтобы, эм, сверить базы. Вы же знаете, у меня был отпуск красоты, – она улыбнулась и опустила взгляд на свою грудь, очень умело подчёркнутую нарядом. – Возможно, во время моего отсутствия что-то вышло из-под контроля. Или этот робот работает со старыми базами.
Меня опять такое зло взяло. Вот же ж дрянь. Отпуск красоты! Да судя по всему, тут ничего не проверялось с год! Тебе год сиськи накачивали?
– Отпуск красоты – это, конечно, ваше право, но он не должен мешать работе. Так, дружочек, – Валетов повернулся ко мне, – проведи-ка мне полную инвентаризацию склада. За неделю справишься?
– Расчётный срок проведения полной инвентаризации пять дней, – ответил Скрепыш моим голосом, пока я в панике металась в собственной железной голове, не зная, сколько на самом деле требуется времени.
– Давай для верности дам тебе неделю, а то скоро будут большие поставки. Через семь дней проверим.
И тут меня осенило, что этот мужик точно может дать мне доступ в сеть!
– Необходимы полномочия вмешиваться в задачи, поставленные людьми, и доступ во внешнюю сеть.
– Полномочия даю.
Валетов коснулся какой-то блямбы у виска, которую я так же приняла за аксессуар. Перед его лицом вспыхнул полупрозрачный изгибающийся экран. Что на нем – не разобрать, но скоро Скрепыш жадно схватил какое-то послание и возликовал: «Есть! О как мы их всех!»
– А во внешнюю сеть тебе зачем?
– Обновление баз, ПО… – начала я.
– Не-не, это все есть на портале. Ещё нахватаешься каких-нибудь вирусов, ни в жисть тогда инвентаризацию в нормальные сроки не сделаем.
Да чтоб тебя!
– Менеджер Нагибко, а с вами так же увидимся через неделю и сравним результаты. Они же не будут отличаться?
Мы, все трое, понимали, что будут.
Девушка покраснела от гнева, развернулась на пятках и устремилась прочь.
Валетов хмыкнул ей вслед, хлопнул меня по плечу и тоже пошёл к выходу. Когда дверь за ними закрылась, я тяжело опустилась на ящики. Кажется, пронесло.
Но доступ к сети мог бы и дать! Жлоб!
 
Глава 4
 
Легко сказать, инвентаризация! Знала бы, что это такой гемор, сдалась бы совообразному Валетову.
Ладно, вру. Никому бы я не сдалась, да и, признаться, в наведении порядка на складе было что-то невероятно успокаивающее и приятное. Говорят, победы, даже лёгкие вроде правильного ответа на загадку, провоцируют выброс дофамина, и люди ощущают себя счастливее. До дофамина мне теперь долго не добраться, но удовлетворение от работы я испытывала немалое. Возможно, моё металлическое тело специально так спроектировали, чтобы оно хотело работать. Думать об этом было жутковато, но лучше уж тело, чем сознание… Нет, лучше уж работать, чем задумываться о собственной природе!
Правда, пока я только создавала список, что где не так. Исправить все это за неделю не выйдет. Да и тут, похоже, надо всё глобально менять. Тот случай, когда проще всё вынести, а потом разместить заново. Но это потом. Сначала надо разобраться с ошибками и представить их Валетову. Глядишь, расщедрится и даст выход во внешнюю сеть. Надо, кстати, придумать аргументы понадежнее.
Для начала мы со Скрепышом перевели на себя все сообщения о новых грузах. Я не знаю, кто настраивал программу и обучал менеджеров, хотя… похоже, как таковой настройки и обучения как раз и не было.
Во-первых, никто не заморачивался тем, куда что кладет. Мешки направляли на обычные полки, хотя для них были устроены специальные отсеки. Тяжелые грузы ставили поверх картонных коробок. Температурный режим? Нет, не слышали. Химикаты бросить рядом с бытовыми предметами – легко. Отправить на продажу товар с едва начавшимся сроком годности, хотя рядом лежит тот, у которого он уже подходит к концу, – запросто. Нюансов множество! И я даже нашла на портале их описание, таблицы, рекомендации. Но никто туда не смотрел, а программа их не учитывала. Может, и могла учитывать, но сотрудники этой функцией просто не пользовались. Интересно, почему? Не могут же все быть только из отпуска красоты. Не обучили? Начальство не требует в этом разбираться? Программа совершенно не юзер-френдли? Хотела бы я посмотреть на всё это с другой стороны.
Собственно, именно из этого происходило и во-вторых. Если они не умеют или не хотят использовать эти все знания, то почему сами выбирают место хранения? Можно же просто скинуть задание мне или таким же контролёрам на других складах. И пусть у роботов болит голова, куда что ставить. Логично? Логично. Но почему-то не делают. Скрепыш тоже удивлялся и разводил руками-линиями.
Если изначально меня радовали ровные ряды ящиков, их чистый вид и кодировка, то теперь иллюзия порядка рассыпалась в прах. Сейчас, шагая между стеллажей, я видела не аккуратно заставленные отмаркированными товарами полки, а хаос и ошибки.
У половины роботов софт стоял или косячный, или частичный, или как у Сени до недавнего времени. Но хуже всего то, что данные из базы частенько не совпадали с реальностью.
Судя по алгоритму, записанному в моей программе, я должна была пройтись по всему складу и проверить каждую единицу товара, однако, посмотрев предыдущие отчёты, обнаружила, что по факту во время прежних инвентаризаций из базы просто вычёркивались проданные и разбитые товары и добавлялись привезённые. А это совершенно другие действия! И результат у них будет совершенно иной! Например, я точно знала, что на стеллаже 21-Б, место 158 не лежит пресловутый френокрезатрон Н-134-О. Однако в базе там числился именно он. И такого полно!
В связи с этим передо мной во весь рост вставала извечная русская проблема – что делать? Исправлять отчёт или продолжать вести его таким же ущербным способом? Вся моя натура восставала против второго, но инстинкт самосохранения вопил: кто-то ведь же дал команду составлять отчёт именно так. Разработчик, не представляющий работы склада в принципе, туповатый начальник, ленивый менеджер, вороватый завхоз – да любой из них мог это сделать. И так же любой представлял опасность.
Однако задание мне дал Валетов, и ему же мне предстоит отчитываться. Что если он окажется умнее того ленивого менеджера? Правда, без моих подсказок он бы вряд ли заметил, что на складе какие-то проблемы, Нагибко бы задурила ему мозги. Или нет. Я не знала.
Но уповать на то, что он тупой и ленивый, я не могла. Да и потом – одно дело задачи, которые кто-то когда-то поставил, и другое – свежая инвентаризация. Может, предыдущие и не я делала. Даже скорее всего не я. Нагибко сказала что-то о покупке конфиската. Может, меня недавно закупили? И, выходит, не в оптовой партии. Помимо слов Нагибко, которые могли вовсе не иметь отношения к действительности, я видела и роботов вокруг себя. Они все от меня отличались и сильно. Да и другие ЧОР-контролёры все были разные. А это означало, что, скорее всего, никто не разбирался, какой у нас на самом деле функционал. Загнали на стандартные таски, и всё. И не будет ничего удивительного, если теперь я, получив индивидуальное задание, выполню его не так, как его выполняли всё это время.