Из развода с любовью (СИ)

Олег рассмеялся. Искренне, как раньше, когда мы дурачились и говорили о всяких глупостях. Я слушала звуки знакомого смеха, мысленно окунаясь в прошлое, как вдруг все прекратилось. Он повернул лицо в мою сторону, так близко, что я ощутила его дыхание на своей коже.
- Ты изменилась, Яна. Тебя теперь не узнать, совсем другая стала.
- Но, видимо, именно за это ты меня и любишь. Ты ведь так сказал нашему сыну? – та «неправильная» фраза до сих пор приводила меня в ярость. Такую сильную, что хотелось взять дюжину острых предметов и методично метать их в привязанного к кровати супруга. Попасть все равно не получится, зато неплохо успокою нервы.
  
- Но я и правда люблю, - прошептал Олег и добавил: - А ты?
Он коснулся моей руки, погладил ее, и, поняв, что я не сопротивляюсь, сцепил наши пальцы в плотный замок.
- Ты любишь? – повторил с нажимом муж.
Я посмотрела в глубокие, полные грусти глаза Олега. Они всегда были индикатором его и моего счастья. Искрились, когда тот радовался и покрывались дымкой в моменты печали. За годы брака я научилась читать его по одному лишь взгляду, и сейчас старалась понять, что там происходит в его голове. О чем он думает, по ком страдает?
Но вместо привычного бездонного океана передо мной бурлила мутная лужа. В которой я не видела ничего.
- Я тоже тебя люблю, - неожиданно даже для себя ответила я.
- Но мы все равно разводимся? – на последнем слове голос Олега дрогнул.
- Именно так.
- И ты так любишь, что будешь судиться со мной до последнего и заберешь нашу квартиру?
- Олег, - я постаралась освободить руку, но он крепко держал меня, - отпусти.
Поколебавшись несколько секунд, муж разжал пальцы, и я, наконец, оказалась на свободе. Кожа горела огнем, а костяшки ныли от боли, до того крепко он держал меня.
-Отпустил. Не держу, видишь? – на мгновение показалось, что в изученных до каждой черточки глазах промелькнуло что-то знакомое, давно забытое, но нет. Я по-прежнему не узнавала мужчину, с которым делила кровать.
- Олег, постарайся меня услышать. Я бы никогда не взяла что-то твое, я бы ни за что не претендовала на квартиру, если бы не верила, что все делаю правильно. Может не по закону, тут тебе виднее. Но точно по совести. Это был наш, а не твой дом. Это ты, а не мы его покинули. И я буду биться за право на эту квартиру для себя и своих детей. Потому что считаю, что заслужила жить здесь.
Мы молча смотрели друг на друга. С одной стороны невероятно близко, с другой, так далеко, будто разделенные сотней световых лет, как пришельцы с разных планет.
- Ну, значит… я пойду? – Олег первым нарушил эту гнетущую тишину. Он провел пальцами по моей руке, от плеча до сгиба локтя, но, испугавшись чего-то, отодвинулся, чтобы убедиться, что его не прогонят. Что ему можно.
Я снова посмотрела на своего пока еще мужа и, наконец, осознала, что уже всё. Совсем всё.
- На самом деле, милый, - мой голос "бил" ровно, как кремлевские часы, - на самом деле, ты давно уже ушел. Только до сих пор этого не понял.
Глава 17
Я пыталась реанимировать тушь тоником для лица. Засохшая скотиняка не желала малевать красоту, и саботировала все мои попытки выглядеть королевой. Серый цвет кожи, мешки под глазами и слипшиеся паучьи лапки вместо длинных как у Дюймовочки ресниц.
- Варя, быстрее доедай! Миша, носки должны быть одинаковыми!
- Носки никому ничего не должны, - пробубнил сын, но поплелся переодеваться.
Я горестно вздохнула. Сегодня меня ждал сложный день и начать его стоило с
А) поехавшей стрелке на чулке
Б) убежавшего кофе
В) деревянной от старости туши.
Единственное, что еще пока держало меня на плаву – монотонный голос Павла Глобы. Неизвестно из каких сундуков выползший, непонятно каким нафталином обработанный, он гипнотизировал меня с экрана телефона прогнозами для знаков зодиака.
Наконец дойдя до близнецов, Павел запнулся, будто старался подобрать слова попроще.
…Близнецам звезды уготовали испытания, - начал он свою заунывную песнь, - возможен разрыв со старым знакомым или финансовые потери.
Я отложила в сторону косметичку и показала телефону кукиш. Сегодня после обеда меня ждала медиация – последнее судебное заседание, на котором нас с Олегом должны примерить или развести окончательно. И если разрыв со старым знакомым я еще могла принять, то вот финансовые потери ни за что.
…Небольшие трудности на работе, вызванные склочным характером этого знака…
Брехня! Характер у меня мягкий как райские облачка, в чем сегодня смогут убедиться и Валерчик, и оставшиеся члены съемочной команды. До обеда мною была забронирована студия и оплачен оператор, чтобы спасти фильм Серпантина от провала. И вытащить собственную репутацию со дна болота на поверхность, поближе к лягушкам. Наконец мы со старым рокером нашли общий язык и работа стала приносить удовольствие. Лучше бы деньги, но пока и удовольствия хватит.
…Ну и не стоит забывать про любовь, - прогнусавил Глоба, - звезды советуют близнецам осмотреться. Возможно, там за поворотом есть тот, кто давно вас любит, но не решается признаться. Помогите ему, сделайте шаг навстречу…
Ну, это уже параноидальные бредни на грани фантастики. Признания Олега перестали быть актуальны с тех пор как Египет папирус изобрел, а признания Игнатова перестали быть…в принципе. Прошла неделя с момента нашего расставания. Ни звонков, ни сообщений, ни даже жалкой розочки в целлофане. На этом можно было ставить точку и идти дальше, вот только сердце отчего-то ныло, а по груди разливался болезненный жар.
Отражение в зеркале согласно кивнуло в такт грустным мыслям. Королевы из меня не вышло, так, жалкая пародия. С густо подведенными глазами как у панды на бледном от недосыпа и слез лице.
- Миш, выключи гирлянду и обувайся, - крикнула я сыну, пока натягивала на себя джинсы.
- Мамочка, а елка будет с нами теперь жить всегда? - проворковала Варя, материализовавшись из ниоткуда. Так неожиданно и внезапно, как умеют только четырехлетние девочки.
- Елка… - я глянула в сторону белоснежной красавицы и констатировала очевидное: - останется до Нового Года. Там ждать всего ничего, ура?
- Ура, - серьезно кивнула дочь.
Именно когда я закрывала дверь, обвешанная как борзая медалями – пакетами и рюкзаками детей, раздался телефонный звонок. На экране высветился незнакомый номер. Решив, что это таксист, я ткнула пальцем в зеленую кнопку и бодро отрапортовала:
- Уже бегу, хороший человек!
- И к кому же ты бежишь? – прохрипел знакомый женский голос.
Я никогда не слышала ее такой. Величавая, по-королевски холодная она пугала своей недоступностью всех, кроме меня. Потому что я знала ее другой, ранимой и нежной. Но ни тот образ, тщательно выстроенный дли посторонних, ни та настоящая личина Анфисы не имели ничего общего с тем, что я слышала сейчас.
- Фис, ты не заболела? – мне стало не по себе. Я цыкнула на гомонящих детей и прижала трубку к уху, чтобы услышать ее ответ.
- Какая подлость под маской благочестия. Теперь ты беспокоишься о моем здоровье, - она говорила медленно, так, словно каждое слово давалось ей с трудом. Я постаралась отогнать тревогу за подругу, сегодня меня саму ждали реальные трудности, и было не до Анфисиных страданий.
- Я тороплюсь, если что-то срочное…
- Волк в овечьей шкуре, вот ты кто.
Я с недоверием посмотрела на циферблат часов, стрелка едва подходила к восьми. Слишком рано для водочного смузи. Но слыша всхлипы на том конце провода, на всякий случай спросила:
- Фиса, ты пьяная что ли?
- Разлучница!!! - Взвыла бывшая подруга, - я знаю, что он ходит к тебе, и про цветы я тоже все знаю! Ну что, Яна, отомстила? Представляю, как ты теперь счастлива.
  
От неожиданности я даже подавилась. Определенно, без водочного смузи тут не обошлось, на трезвую голову такой бред не придумаешь. Я почти составила колкий ответ, как меня сбил с мысли Миша. Он потянул край пальто в сторону лестницы, всем своим видом показывая, что надо торопиться. Конечно, перед работой нужно развести детей в школу и детский сад, а тут экзальтированная девица, уведшая моего мужа, страдать изволит.