Из развода с любовью (СИ)

Та начала первой:
- Яна, тебе не кажется, что ты зачастила к нам в Мельницу. Или у тебя дела так плохи, что думаешь вернуться назад? Зря, мне больше не нужен ассистент.
В голове поочередно вспыхивали разные слова, способные, наконец, выстроиться и составить идеальный ответ в гадюкином стиле. Острый, дерзкий, до обидного тупой.
В этот словесный пинг-понг можно играть вечно: она говорит, я отвечаю, она отбивает, я парирую. Собеседник закатывает глаза и выжатой тряпочкой сползает на пол. Такая вот игра, только мне уже порядком надоели игры. И поэтому я спросила в лоб:
  
- Как на тебе оказалось кольцо с тюльпаном?
Уголки ее рта резко поехали вниз, будто невидимый кукловод отпустил ниточки, взгляд при этом стал стеклянным. Катя непонимающе посмотрела на меня и пару раз хлопнула глазами с неестественно длинными ресницами. Ну, точно как кукла. Она готовилась к разговору, но не ожидала, что он начнется именно так – без прелюдий, с разбега прямо в лужу.
Повторюсь, Катя была отличным стратегом, но при этом оставалась женщиной. Той, кто не сможет забыть, что ее отвергли.
Я видела следы борьбы на ее лице, Гобре понадобилось несколько секунд, чтобы снова взять себя в руки.
- Ты же знаешь, Виталик подарил, красивое, правда? – не смотря на непробиваемую маску, голос выдал Катеньку. Ей было страшно. Она до того испугалась, что готова была сбежать вслед за Сашенькой.
Вспомнив о последней, я поднесла палец к губам, и не глядя на дверь, дернула за ручку. Ойкнув от неожиданности, бывшая коллега выпрямилась и залепетала что-то про телефон, который забыла в кабинете, а потому вернулась назад. Только вот мы обе прекрасно помнили о тайной страсти бедняжки - подслушивать, разнюхивать и сплетничать. Катя испуганно перевела на меня взгляд, пытаясь вспомнить, что она сказала, и как это можно было интерпретировать. Выглядела начальница жалко.
- Саша, - нарочито ласково произнесла я, - пожалуйста, спустись вниз, принеси нам с Екатериной Сергеевной кофе. Американо и…напомните, какой вы пьете?
- Капучино.
- Но Екатерина Сергеевна, - начала было сопротивляться Сашенька, обиженная, что пропустит самую свежую, самую сдобную серию этого офисного мыла.
- Саша, принеси нам кофе, - повторила Гобра, и по тону ее голоса стало ясно: этот раунд она проиграла.
- Кольцо, - напомнила я, когда мы остались наедине.
- Может, присядешь? - объемное шерстяное платье Кати, в котором так уютно кутаться перед камином и читать книги про любовь, на глазах превращалось в колючий терновник. Руки бывшей начальницы едва заметно заскользили по горловине, оттягивали ее в сторону, словно она задыхалась. Справившись, наконец с нервами, она опустила ладони на стол перед собой и произнесла: - На самом деле я тебе ничего не говорила, ты сама подумала, что мы женимся, я просто не опровергала.
В голове мало что сохранилось из того дня. Ни единого слова, только эмоции. В числе которых боль, ярость, обида, тоска и надежда. Такой вот винегрет. Я бы не вспомнила, что на самом деле сказала, а о чем промолчала Гобра, даже если бы от этого зависела жизнь моих детей. Ничего. Только густой белый туман как на концертах Пугачевой.
- Как оно оказалось у тебя? Где ты его взяла? - не сдавалась я.
- Лежало в сейфе, - прошептала Гобра, - я искала контракт, а там побрякушки, часы Ролекс и кольцо это уродское. Я его примерила, посмотреть, может оно на пальце лучше смотрится, а тут ты…
- А зачем хранить такие вещи на работе, - спросила себе под нос, но Катя все равно услышала.
- У Игнатова в квартире ремонт, что-то сносят и переделывают, вот он и забрал из дома ценные вещи. Тут же охрана, а там сейчас проходной двор и пыль везде.
Я внимательно посмотрела на ту, что когда-то была моим худшим ночным кошмаром. И поняла, что давно уже не боюсь Гобру. Маленькая, нахохлившаяся, как воробей на своем кресле, она могла вызвать во мне жалость. И я бы давно отстала от такой же обиженной, как и я женщины, если бы не одна мысль.
Катя откуда-то знала про мой развод. Олег был прекрасно осведомлен о моей работе. И все это не походило на совпадение, а складывалось в неприглядную, мерзкую картину.
- Как Олег нашел тебя, - наконец спросила я: - или ты сама додумалась позвонить ему?
Катя дернулась, как от удара плеткой и резко откинула голову назад. В ее глазах блестели слезы, такие искренние, такие чистые, что любой из мужчин забыл бы о ссоре, кинувшись утешать страдалицу. Как хорошо, что на меня такое не действовало. Наоборот, еще больше обозлил прием, которым я очевидно не владела. Плакать, чтобы получить желаемое, чтобы тебя окружили заботой, защитили – неподвластная мне магия. И было бы здорово уметь также, и прийти к Виталику, и, наконец, попросить о помощи. Когда-нибудь…в одном из параллельных миров.
- Саша скоро вернется, - зло напомнила я. Мысль о том, что я до тупого не умею притворяться и выглядеть слабой – ранила. И потому хотелось задеть Катю в ответ.
- Он сам позвонил, не мне…этой, - она коротко кивнула в сторону пустого кресла, - вы же общались раньше, твой муж был уверен, что вы даже подруги. Ну и потом, встретились, просто поговорили. Он в основном рассказывал и почти не задавал вопросов. Между прочим, у тебя отличный мужчина, Яна, ты просто идиотка, что бросила его.
Мозг зацепился за слово «бросила». Разумеется, Олег рассказывает всем какую-то свою, альтернативную версию нашего разрыва. И вот сейчас, глядя в наполненные слезами глаза Кати, я видела в них осуждение и непонимание. Стоит запомнить это выражение и постараться привыкнуть к нему, потому что все вокруг, все, считавшие нас идеальной парой, именно так и будут смотреть на меня.
Недоуменно.
Брезгливо.
Мне захотелось поскорее покинуть постылый кабинет, потому что больше не о чем было говорить. И делать тут тоже было нечего, нужно скорее домой: к детям и белой елке, которая уже стала мне родной.
Я почти закрыла за собой дверь, как вдруг вспомнила еще кое-что:
- Тогда в аэропорту, вы же уже не были вместе, зачем ты разыграла весь этот спектакль с обещанием и прочее?
- Потому что ты наивная дура, - прошипела Катя мне в спину. Вздрогнув от того, как резко зазвучал ее голос, я обернулась и увидела перед собой прежнюю Гадюку. Она быстро взяла себя в руки и сейчас передо мной сидела собранная, напряженная женщина с колючим сканирующим взглядом: - Ты бы видела себя со стороны, Яна. Ребенок лучше прячет эмоции, ей богу. Я все поняла там же на корпоративе… да что там, весь офис все понял. А дальше…я просто взяла с тебя слово, зная о твоей патологической честности. Ты же…непробиваемая просто! Тебя макнули, а ты и рада.
Я поежилась от ощутимой волны злобы, накатившей на меня. Гобра дрожала от ярости и если бы не кабинет, то давно вцепилась длинными когтями мне в шею. Инстинктивно я шагнулак выходу, но что-то побудило меня спросить:
- А ты не боишься, что я все расскажу Виталику?
- Ты? – искренне удивилась Катя, - не расскажешь. В тебе просто этого нет. Будешь молчать, ты же у нас благородная.
Я с отвращением посмотрела на величественное, как у греческой статуи лицо. Гобра была до одури красивой снаружи и абсолютно гнилой внутри. Но как ни странно, ни это, ни осведомленность Олега о моей жизни, ни даже сплетни за моей спиной больше не волновали. Вокруг меня разливалась всепоглощающая пустота. Вакуум.
- Мне тебя даже жаль, - только и смогла произнести я.
- Лучше себя пожалей, - выплюнула гадюка на прощанье.
- А мне и себя жаль. Нас обеих изрядно помотало. Только вот я смогла остаться человеком, а ты, - я выразительно посмотрела в ее холеное лицо: - увы. Не получилось.
  
И ушла, навсегда закрыв для себя эту дверь.
Глава 10
Тем вечером я решилась разобрать елку. В конце концов, это было не смешно. Почти середина февраля, вот-вот отгремят залпы из пены для бритья, и на город спустится лавина мимозы и сертификатов в парфюмерию, а у меня дома она – лесная мать его красавица перемотанная гирляндой как мумия бинтами. Хватит. Если затяну еще немного, то оставлю елку до следующего Нового Года, а это уже ни в какие ворота.