Из развода с любовью (СИ)
- Януся, а я смотрю, ты-не ты. Совсем тебя не узнала.
Разумеется… Обернувшись, я увидела торопливо поднимающуюся в горку Сашеньку. Она спрятала телефон в сумочку и бежала ко мне так быстро, как позволяли ее каблуки.
« Спасибо, удружил», - я разве что кулаком в небо не грозила. Возможно из-за сильной облачности, Бог просто не разглядел меня в толпе, и даже леопардовый окрас не помог.
- Януся, ну какая роскошь! Шубка прелесть, где купила, - бывшая коллега поцеловала меня в щеку, точнее чмокнула воздух в нескольких сантиметрах от моего лица и подобострастно улыбнулась.
- Я не покупала, это подарок.
- Ага, всегда говорю, королеве королевские подарки. Ну, вот правда, лучше шубки я не видела, ты может, скинешь мне ссылочку на магазин? Нет, ну да ладно. А у нас столько всего произошло…
И, ухватившись за мой локоть, Сашенька с видом паука, потащила жертву в логово. Параллельно на меня как из дырявого сита сыпались новые имена и события, на первый взгляд несвязные друг с другом. Я не понимала, о ком сейчас речь и не помнила тех, чьи фамилии звучали в импровизированном докладе Саши.
Но странное дело. С каждым сказанным словом, с каждым витком этой сумбурной летописи, мое дыхание замедлялось, пока не выровнялось до нормы. Сердце больше не колотилось как бешенное, пульс не стучал в висках. На смену нелогичной паники пришло такое же лишенное логики безразличие. Да, это мои коллеги. С кем-то я дружила, с кем-то враждовала, с кем-то даже подралась. И что? Дальше то что?
Ответ поражал простотой и оригинальностью: ни-че-го.
Это было так нелепо, что в конце концов стало смешно. Также как на экзамене по литературе, когда я, трясясь от страха, прочитала вслух билет: расскажите о любимом произведении двадцатого века. Какую мысль вы из него вынесли.
Помню, как хвалила Обломова, из текста которого твердо усвоила, что с дивана все-таки лучше не вставать.
- Ян, а ты чего улыбаешься, - недовольно спросила Саша.
- Ничего, песенку смешную вспомнила, - я вытащила руку из ее стального зажима, - спасибо, что проводила, но дальше не надо, я тороплюсь. Увидишь Катю, обязательно передай привет.
Последнее произнесла с особым злорадством, смакуя как могло бы сморщиться красивое личико, если бы не уколы ботокса. Максимум, что сделает Гобра, услышав обо мне, недовольно выпятит острый подбородок вперед. А таким меня больше не напугать.
- А ты куда вообще? – не сдавалась Саша.
Я нагнулась пониже и произнесла трагическим шепотом:
- Будешь много знать, Бабайка заберет.
И, взбежав по лестнице, скрылась за дверью.
- Почему такая счастливая? - Первым делом спросил Игнатов, когда увидел меня.
- Без причины, просто радуюсь хорошей погоде, - он перевел взгляд на небо за окном. Затянутое серыми тучами, оно угрожающе нависло над городом, готовое вот-вот пролиться дождем.
- Погода…как же, - недовольно бросил картавый. И лицо при этом такое сердитое, что так и захотелось поцеловать его прямо в нос!
Игнатов сердился. Почему, за что и, главное, на кого - я не понимала, но недовольство и обиду в пугающе чёрных глазах считывала отчетливо.
Сегодня все было как-то по-взрослому серьезно: цифры, сметы, умные слова. Он говорил, я молчала и…улыбалась, глядя в пустоту, отчего ловила на себе еще более недовольные взгляды картавого.
В дверь вежливо постучали, и на пороге кабинета материализовалась фигура секретаря с подносом в руках. На нем две чашки кофе и блюдце с засахаренным миндалем.
- И сливки, - Игнатов даже не оторвался от чтения бумаг: - Яна, ты ведь пьешь со сливками?
- Да необязательно, - мне совсем не хотелось напрягать постороннего человека. Но Виталик так посмотрел на меня, что стало понятно, спорить с ним опасно. А потому я согласно кивнула: - Со сливками.
Мрачное небо за окном поразительно точно зеркалило мрачное настроение начальства: темные круги под глазами, выдвинутая вперед челюсть, напряженные жесты хищника, затаившегося перед охотой. Он изредка отрывал взгляд от сметы и смотрел на меня, но делал это по-прежнему молча. А я…улыбалась вопреки всему.
- Нет, это невозможно, я не понимаю, чему ты так откровенно радуешься, когда мы с тобой по уши в… - он запнулся. Безупречное воспитание картавого не позволяло ругаться при даме.
- В серпантине? – любезно подсказала я.
Игнатов раздраженно закрыл папку и вперил в меня взгляд:
- Мне нужно понимать, что тебя так веселит.
- А не то что? Накажешь? – его раздражение действовало вопреки законам логики. И при взгляде в скульптурное суровое лицо, уголки моих губ сами собой растянулись в широкой улыбке.
Заметив этот странный оскал на моем лице, Игнатов со вздохом отложил ручку и документы, окончательно убедившись в моем непродуктивном настроении.
- Просто я не понимаю тебя. Не знаю тебя. И это заставляет первым делом тебя изучить. Я не люблю, когда вокруг меня темные пятна, - он пристально взглянул на меня. - Мне ведь по сути ничего о тебе неизвестно.
- Как и мне о тебе, - кивнула в ответ, - я точно так же понятия не имею, как ты живешь в свободное от офиса время. Вдруг ты маньяк- таксидермист и в твоем доме спрятана сотня дохлых бельчат.
- Официально приглашаю тебя к себе, убедишься лично, что есть, а чего нет в моем доме, - по опасному блеску в глазах читалось, что соглашаться с таким предложением нельзя. Он неотрывно смотрел на меня на протяжение долгих шести секунд. Я выдержала этот тяжелый взгляд и даже бровью не повела. Воздух между нами стал на несколько градусов горячее, и это почувствовали мы оба.
Виталик ослабил узел галстука и откинулся на спинку кресла:
- Давай поиграем?
- Во что же?
- В факты. Как в «Правда или действие», только оставим одну правду. Ты сама выбираешь, что рассказать о себе.
- И в чем интерес? – я нервно заерзала на диване.
- В том, что я смогу лучше узнать тебя, а ты меня. Если хочешь, разумеется.
Я хотела. Я очень хотела!
Виталик чуть подался вперед и по побелевшим костяшкам пальцев стало понятно, до чего он напряжен. Как игрок, поставивший все фишки на красное, он жадно ждал, пока крупье нажмет рычаг. Игнатов был человеком действия, и любая неизвестность его убивала.
Наконец я кивнула, принимая правила игры. Один факт из своей жизни в обмен на вопрос, мучивший меня последние недели. Честная сделка.
- Кто начнет?
- Уступаю даме, - он сделал жест рукой, очерчивая в воздухе дугу.
- Отлично, - я облизнула пересохшие губы, - есть кое-что постыдное…В девятом классе родители отправили нас на экскурсию в Санкт-Петербург. Первый раз всегда самый яркий, верно же? А у меня все было впервые. Поезд, отель, Макдональдс. Не улыбайся, я из маленького города и для нас это было экзотикой. Но главное событие поездки, к которому каждый готовился заранее – поход в Мариинский театр. На лебединое озеро, - Виталик внимательно слушал каждое мое слово, вызывая новый приступ смущения: - Сейчас будет ужасное. Я так волновалась перед балетом, что не смогла заснуть. И прямо на спектакле положила голову на плечо своего одноклассника и захрапела.
- И все? – В.Г. разочарованно цокнул языком. Кажется, его не впечатлили мои откровения.
- Извини, у меня довольно размеренная жизнь. И потом, я до сих пор мучаюсь, что так и не увидела танец маленьких лебедей, все в автобусе обсуждали, а я что…потом даже сочинение писали на эту тему.
- И как, написала?
- Не-а, притворилась больной и так усердно имитировала, что заболела на самом деле и почти месяц провалялась дома.
- Как находчиво, - Игнатов встал из-за стола и, обойдя его по периметру, остановился передо мной. – Мне правда понравилась эта история, очень…в твоем стиле. Однако, я хочу узнать другое: что ты делала в суде, и в каких отношениях ты сейчас с Олегом. Расскажешь?
Улыбка тотчас сползла с моего лица. Я отодвинулась на пару сантиметров вглубь дивана и инстинктивно вжала голову в плечи, чтобы черепахой, спрятаться от проблем в панцире. Виталик, не мигая смотрел на меня, и болезненный, безумный блеск в его глазах пугал.