Из развода с любовью (СИ)

Я молча присела на край кровати, потому что чувствовала себя слишком уставшей. И эта последняя волна цунами точно могла сбить меня с ног.
- Вы когда выясняете отношения, делайте это либо тихо как мышки, либо на улице. Стоял тут…уши грел… - она осеклась глядя на меня и добавила: - Ян, ты себя хорошо чувствуешь?!
- Яна чувствует себя хорошо, - ответил Олег.
В голове промелькнул странный вопрос: «А почему он говорит вместо меня?!».
  
Наверное ему виднее. Или это такая извращённая забота. Или он просто придурок. От нервов меня слегка трусило и хотелось, чтобы все наконец замолчали, а лучше ушли.
Клара Гавриловна положила руку мне на лоб и ойкнула:
- Девочка, ты вся горишь! Как же так, ты перемёрзла?
Глупости, в леопарде было тепло, как в пуховом одеяле. Да и погода баловала жителей легким заморозком ночью, а днём температура не опускалась ниже нуля. Может это ковид добрался и до нашего дома? Буду хоть теперь носить корону, пускай и вирусную. Я с шумом вдохнула, пытаясь определить, не пропало ли обоняние. Но нюх не подвёл, в комнате пахло апельсинами и бергамотом, спасибо новому ароматическому саше.
Когда молчание затянулось до неприличного, я наконец подала голос,
- Все хорошо, просто устала. Лягу пораньше и все пройдёт.
- Пройдёт у неё, - не разделяла энтузиазма свекровь, - Олежа, ужин переносится на следующий раз, дуй отсюда, пока сам не заболел, а я буду Яну лечить. Где у тебя горчичники и йод, голуба?
Не успела я всерьёз испугаться, зачем нам йод, как послышался недовольный голос Олега:
- Вообще-то это и мой дом тоже.
- Знаешь, сын, дом это место, куда торопишься каждый день после работы. А ты сюда что-то в последнее время носа не кажешь.
- Интересное дело, - глаза Олега опасно сузились, - то есть ты не хочешь поддержать своего сына.
Клара Гавриловна что-то искала в аптечке, а потому ответила не сразу. Вероятно она специально тянула время, чтобы подобрать нужные, не свойственные ей слова:
- Олег, тебе нужна не поддержка, а обожание, и я тебе его даю. А Яне…просто помогаю, без меня она не справится.
- Отлично, выгоняешь значит? - по лихорадочному блеску во взгляде стало понятно, грядёт драма в нескольких действиях.
Я поднялась с кровати и, чуть пошатнувшись, опёрлась рукой о стену. Мне нужна была точка опоры, потому что иначе все плыло и шаталось.
- Тебя никто не выгоняет, Олег, но мы просим тебя уйти. - И добавила для убедительности: - Пожалуйста.
Несколько бесконечно долгих секунд муж изучающе смотрел на нас со свекровью, переводил взгляд с одной на другую, пока наконец не понял: мы не шутим. И он действительно сейчас уйдёт.
- Даже так? - наконец сдался муж, - Девочки против мальчиков? Две женщины тяжёлой русский судьбы объединились и теперь дружат против меня. Спасибо мама за нож в спину! Провожать не надо, все таки я пока помню, где здесь выход.
Плечи бедной Гавриловны напряжённо приподнялись и резко опустились вниз, когда раздался щелчок входной двери. Постояв ещё возле аптечки, она повернула заплаканное лицо ко мне. Лекарств в ее руках не было.
- Может вы сойдётесь ещё, - с надеждой в голосе спросила она?
Я взвыла:
- Господи, ну не начинайте, пожалуйста, мне и так тошно! Куда вы лезете?!
- Куда я лезу, куда я лезу! Ну, конечно, конечно, как помощь нужна, так приходите. А как совет дать, то куда я лезу. Никому мы старики со своими советами не нужны, а я ведь просто как лучше хотела, - всхлипнула свекровь, - кто ж знал, что Олег…как и папа Олега…видимо это на генном уровне что-то? Генное, да?
Я подошла и обняла слабо сопротивляющуюся свекровь. Та дёрнулась пару раз, но быстро успокоилась и положила голову мне на плечо. В комнате раздались тихие всхлипы.
- Нет, Клара Гавриловна, - я провела рукой по коротким жёсткий волосам, такого же цвета как у Олега с Мишей, - измена это не генетическое. Просто так совпало.
- И экология, - из-за нарастающих рыданий, я едва разбирала, что она говорит.
- И экология. - Когда мягкая, как сдобная булка, грудь свекрови перестала вздрагивать и колыхаться, я тихо произнесла: - Клара Гавриловна, я не знаю, как дальше жить.
- Как-нибудь… потихоньку… - с каждым сказанным словом, голос свекрови креп, приобретая привычные поучительные нотки - Сначала один день, потом другой. Далеко не загадывай. Ян, - оторвавшись от меня, она снова нахмурилась: - Ну а Мама твоя что говорит?
- А она ещё ничего не знает, я не сказала. Не смогла. - и я продолжила, будто оправдывалась: - А как тут скажешь? Она думает, что все нормально, а у меня нет времени, чтобы утешать ее, и сил, чтобы слушать советы. Потом, когда все закончится, привезу им Мишку, Варьку и вот... Скажу, что вот так вышло.
- Ну, - она осторожно погладила меня по спине, успокаивая, - так оно и вышло. Все в жизни бывает.
Глава 8
Натуральная елка бы уже давно осыпалась, в то время как искусственная просто бесила меня своей…нетаковостью. Слишком высокая, слишком пушистая, белая. Я с презрением осмотрела покрытые серебром ветки и в очередной раз поклялась разобрать лесную красавицу. Или нет, вынести из дома и оттащить прямо на помойку, не выключая гирлянду из розетки. Пускай у местных забулдыг тоде будет кусочек праздника.
А все почему? А все потому, что настроение не задалось с самого утра. Целый час отвечала Ирине, искала какие-то документы на квартиру, дипломы, свидетельства, рентген правого пальца левой ноги троюродной племянницы Олега, который вдруг мог пригодиться на суде. И в перерывах между сообщениями на экране телефона всплыло еще одно. Не от юриста.
От Анфисы.
Открывать не стала, лишь успела прочесть первые четыре слова: «Я знаю, ты не…»
За короткий миг телефон из кирпича с гайками превратился в ядовитую мурену. Я с омерзением отодвинула его на край кровати и смотрела, как экран то загорался, то потухал. На третьем сигнале он успокоился и умолк, но снова ожил, стоило мне подняться с кровати. Кто-то звонил, настойчиво набирая меня раз за разом. Нервы натянулись как гитарные струны, во рту пересохло. Понимая, что не могу стоять так вечно, я решительно шагнула вперед, чтобы прочитать имя звонившего.
Но вместо шести букв на экране светились две: В.Г.
- Яна, ты уже выехала?
- Да, - честно соврала я, радуясь от того, что слышу его голос. Не юриста, не Олега, не Анфисы, а именно его.
- Хорошо. То есть плохо, Ян, я не успею в кафе, ты сможешь подъехать в офис?
- В какой?
- У тебя много их было, - раздраженно переспросил Игнатов, - в Мельницу, разумеется. Ян, я сейчас должен закончить конференцию в зуме, после обеда совещание, мне никак не вырваться на встречу с тобой.
- Так давай перенесем…
- Не давай, пожалуйста, приезжай в офис, я хочу быстрее закрыть вопрос по Валерию, это ведь выгодно не только мне?
- Не только, - выдохнула я и нажала отбой, не попрощавшись.
Виталик прав, встретиться с ним и обсудить дальнейшие перспективы, а так же посчитать урон, нанесенный нашей Примадонной, было необходимо. Но ехать обратно в Мельницу, встречать всех тех, кого я так старалась забыть, видеть Катю…все это было выше моих сил.
Дружелюбное желтое такси казалось плахой, удобное кресло – электрическим стулом, блатная песня – похоронной. С каждым километром мой кишечник скручивался все сильнее, пока наконец не завязался в чертов морской узел. Когда я шла на экзамен по литературе, зная только о том, что Пушкин наше все, и то чувствовала себя увереннее, чем сегодня. И даже сообщение от Анфисы не выглядело теперь таким пугающим.
  
Я не хотела, не хотела, не хотела возвращаться в Мельницу. Но именно туда везло меня такси.
Стоя перед воротами, я возвела глаза вверх и прошептала:
«Боженька, если ты есть, если я все делаю правильно, пожалуйста, пускай никто знакомый меня сегодня не увидит».
И стоило мне это произнести, как прямо за спиной раздался писклявый голосок: