Греховные клятвы (ЛП)

Шаги Майкла раздаются в мою сторону. Взяв мою руку в свою, он буравит меня взглядом, протягивая мне оружие.
— Возьми, голубка. Заставь их истечь кровью.
— Что? Нет. — Я качаю головой. — Я не могу.
Он прижимает ладонь к моей щеке и пристально смотрит мне в глаза.
— Ты можешь. Ты должна быть той, кто убьет хотя бы одного из них. Ты должна знать, что ты — моя жена, а моя жена ни перед кем не дрогнет. — Его окровавленные костяшки пальцев проводят по моему лицу. — Они больше не могут получить власть. Теперь она твоя, детка.
Он сжимает мою руку, разжимая пальцы, и кладет в нее пистолет. Я непоколебимо смотрю на него.
Могу ли я действительно сделать это? Могу ли я забрать еще одну жизнь?
— Покажи им, из чего ты сделана.
Я втягиваю в свои тяжелые легкие неглубокий вздох и постепенно поворачиваюсь к ним лицом, шагая все ближе, Майкл — за мной.
Когда я смотрю на них сейчас, я вижу лишь тех, кем они были в тот день, когда причинили мне боль. Все, что я вижу, — это то, что они сделали с девочкой, которая была чьим — то ребенком. Им было все равно. Она была лишь игрушкой, которую использовали до тех пор, пока она не перестала быть нужной.
И теперь, здесь, я могу причинить им боль. Я могу сделать так, чтобы они больше никогда не поступали так ни с кем.
— Пуля в грудь. Вот и все. — Голос Майкла звучит у самого моего уха, кончики пальцев скользят по моим рукам, когда я беру пистолет в обе руки и направляю его на Бобби.
На его лице появляется ужас, каждая черточка его лица искажена страхом.
— Пожалуйста… прости меня.
— Сделай это, — говорит Майкл, а Бобби всхлипывает, уже не такой сильный, как в тот день.
Сердце бешено колотится в грудной клетке, пальцы медленно нажимают на курок. Еще немного и…
Выстрел.
Я отшатываюсь назад, задыхаясь, а Майкл стоит рядом, забирает у меня оружие и держит меня в своих объятиях, пока все мое тело бьется в конвульсиях.
Я убила его. О Боже. Я убила его.
Мои руки дрожат вокруг его спины, пульс бьется в ушах.
— Все хорошо, детка. Ты сделала то, что должна была сделать, а я сделаю все остальное. — Он целует меня в лоб. — Я горжусь тобой.
Взяв пистолет, он направляет его на грудь Алана.
— Ты заслуживаешь гораздо большего, но это наша свадьба, и люди начнут говорить.
Алан поднимает голову, но с трудом, на его щеках видны открытые раны.
— Я…
— Иди к черту, — проворчал Майкл, прежде чем в ночи раздался звук пистолета.
Алан мгновенно падает вперед, выплескивая пунцовую кровь из дыры, которую проделал Майкл.
— Избавьтесь от них, — приказывает он своим людям, подходя к раковине и смывая кровь с рук. Но его белая рубашка в крапинку.
О, Боже.
Он забирает у Джио пиджак, застегивает его, и вот уже не видно ни следа. Он все еще выглядит прежним, а я в полном беспорядке. Или, по крайней мере, мне так кажется.
— Пойдем, голубка. — Он подходит ко мне, берет мою руку и нежно целует костяшки пальцев. — Давай, насладимся остатком нашей свадьбы.
Как это может быть так легко для него? Мое сердце громко стучит; я боюсь, что все узнают, что мы сделали.
Он выводит меня в гараж, а перед самым входом в дом делает паузу, достает из переднего кармана носовой платок и осторожно протирает мою щеку.
И когда я смотрю на серую ткань, то вижу, что она разрисована красными пятнами. Когда я поднимаю лицо, мы закрываем глаза, скрепленные грехами, пока смерть не разлучит нас.
ГЛАВА 30
МАЙКЛ
Я хотел, чтобы именно она нанесла последний удар по мужчинам, но понимал, что убить обоих было бы слишком. Она едва справилась с тем, что я заставил ее сделать. Это сильное чувство — покончить с жизнью тех, кто причинил тебе боль. Это как пройти полный круг. Она заслужила это после того, что они сделали.
Я не упиваюсь этим, актом лишения жизни другого человека, но я делаю это с чертовой улыбкой на лице, когда это нужно сделать.
 
После того как мы вышли, мы как ни в чем не бывало присоединились к свадьбе. У жен этих двух ублюдков было много вопросов, но мои люди сообщили им, что они должны уехать, получив срочный звонок. Я позаботился о том, чтобы установить фальшивый звонок на их телефоны. Его невозможно отследить. Их никогда не найдут. А детективы из нашего штата будут делать вид, что ищут их, но в итоге ничего не сделают.
София уже давно легла в постель, совершенно измотанная после свадьбы, а Элси возится с заколками в волосах, платье все еще на ней, то самое, которое я обещал с нее снять.
— Позволь мне, — говорю я, подходя к ней сзади и проводя ладонями по ее мягким обнаженным рукам, отчего волоски на них встают дыбом.
Мое прикосновение заставляет ее нервничать или возбуждаться, и я скоро узнаю, что именно.
— Ты в порядке? — Мой вопрос прозвучал шепотом, когда она кивнула, а мои руки поднялись к ее волосам, с тщательной точностью снимая каждую заколку. — Ты самая красивая из всех, кого я видел в своей жизни, Элси Марино.
У нее перехватывает дыхание, и даже ее вздох поглощает меня. Она поглощает меня безмерностью моих чувств к ней.
Повернув ее спиной к себе, я продолжаю распускать ее волосы, заколотые на одну сторону, пока они не оказываются полностью свободными, рассыпаясь по ее спине густыми волнами, по которым я провожу руками.
Наклонившись к ней, я долго и глубоко вдыхаю ее цветочный аромат, как афродизиак.
— Черт возьми, ты хорошо пахнешь, детка.
Мои губы опускаются к ее плечу и нежно целуют ее в шею.
— Повернись ко мне. Позволь мне увидеть тебя. Дай мне увидеть эти глаза.
Ее тело вздрагивает, когда я отстраняюсь, и она постепенно поворачивается ко мне лицом, ее брови сходятся.
— Что случилось? — Я прижимаюсь к ее щеке. — Скажи мне.
В ее чертах проглядывает беспокойство, и я ненавижу это видеть. Как только она скажет мне, что ее беспокоит, я планирую стереть это.
— Как… — Она резко сглатывает. — Как тебе удается так легко убивать?
Конечно, она все еще думает об этом. Она не такая, как я.
Я беру ладонью другую сторону ее лица.
— Мне жаль, что я заставил тебя это сделать. Убивать в первый раз… это тяжело. Может, мне следовало сделать это самому. Может быть…
— Он…, — прерывает она, ее грудь поднимается все выше и выше на задержке дыхания. Она закрывает глаза. — Он не единственный, кого я убила.
Меня захлестывает адреналин. Но я не реагирую. Я хочу, чтобы она рассказала мне, кого ей пришлось убить. Что эти гребаные ублюдки заставили ее сделать.
— Все в порядке… — Мои большие пальцы гладят ее щеки. — Убить кого-то не должно быть легко, детка. Не для таких ангелов, как ты….
Ее глаза опускаются, но я тыльной стороной ладони поднимаю ее подбородок.
— Я не очень хороший человек, Элси. Но ты заставила меня захотеть им стать. Для тебя. Для Софии. Даже для себя.
Слезы наполняют ее глаза, когда она приковывает свой взгляд к моему, и я клянусь, что мое чертово сердце разрывается на части. Это непреодолимое чувство, которое она пробуждает во мне, эта страсть, с которой я жажду ее и хочу защитить, — оно проникает в мою душу.
— Я убила девушку, — говорит она со слезами на глазах. — Она была молода. Она ничего не сделала, но я убила ее, потому что если бы я этого не сделала… — Она обрывается тяжелым плачем. — Они поклялись, что убьют Кайлу и мою подругу Джейд.
Ее подбородок дрожит, и это ломает меня, заставляя желать отомстить за ее боль.
Она избегает моего взгляда.
— Это не твоя вина, Элси. У тебя не было выбора.
— Но у меня был. — Ее голос напрягается, когда она смотрит вверх, слезы текут по ее щекам. — Я выбрала своих друзей, а не ее. Кем это делает меня, Майкл?
— Другом. Человеком. Хорошим человеком. — Я держу другую сторону ее лица и смотрю ей в глаза. — Вот кто ты, моя голубка. Ты выбрала друзей. Ты выбрала любовь.