Греховные клятвы (ЛП)

Должно быть, из-за мужчин, держащих ладони на кобуре, в его глазах плещется паника. Уверена, они меня не узнают. Я едва ли похожа на ту женщину, особенно в том, как я одета. Они привыкли видеть мою плоть, мою кожу, обнаженную для того, чтобы тыкать и пинать. Но не жену одного из самых могущественных людей в этом городе.
— Мы чем-то обидели тебя, чтобы ты относился к нам с такой враждебностью? — промолвил другой.
— Сенаторы. — На лице Майкла появляется настороженная ухмылка, а его шрам подергивается, когда он смотрит на них.
Должно быть, они понимают, что есть чего опасаться, что это будет плохо для них, и отступают на шаг назад. Но один из людей Майкла упирается руками им в спины, не давая шевельнуться.
— Послушай, Майкл, что бы это ни было, мы все исправим. Я обещаю, — говорит первый.
Я не знаю их имен. Мы никогда не знали.
— Если речь идет о расширении участка, который ты недавно купил, мы… мы можем поговорить с некоторыми людьми. Считай, что дело сделано, — продолжает тот же.
— Садитесь. — Майкл делает жест рукой. — Расслабьтесь.
Моя ладонь плотно прилегает к его, и я знаю, что он изо всех сил старается не сжать мои пальцы. Он кипит. Разъярен. Он хочет крови. И эти люди не заслуживают меньшего.
— Мы лучше постоим, — говорит другой, проводя рукой по седым волосам.
Его глаза кристально-голубые, такие спокойные, но при этом он злобен, как волны океана, набегающие во время шторма.
Лицо Майкла становится холодным.
— Я не говорил, что у тебя есть выбор. Теперь садись, — резко бросает он.
Их глаза расширяются, и один из его людей хватает каждого за ворот рубашки и усаживает на два уже стоящих стула.
Майкл берет меня за другую руку и притягивает к своей груди.
— Я никогда не смогу вернуть тебе то, что они у тебя забрали. Но я сделаю так, что они больше не смогут причинить тебе боль. Ты будешь смотреть, как они умирают. И они будут знать, почему.
— У-у-умираем? — заикается один из них. — Что мы наделали? Пожалуйста, Майкл, не делай этого.
— О Боже… — задыхается другой мужчина.
Но мы не обращаем на них внимания. Непреодолимое чувство благодарности захлестывает меня, и я обнимаю его.
— Спасибо! — Я разрываюсь от эмоций, бьющихся в моем сердце, переполняющих мое горло, сжимающих мой желудок.
— Тебе никогда не нужно благодарить меня ни за что. — Он отстраняется и берет мое лицо в свои руки, глядя мне в глаза.
И я чувствую ее, эту связь между нами. Она чувствуется в том, как будоражит мою душу. В том, как мое тело становится теплым и легким, как будто я парю.
Он целует меня нежно. И каждый раз это происходит как в первый раз. Он отстраняется, проводит большим пальцем по моему рту и, сделав долгий вдох, возвращает свое внимание к мужчинам.
— Итак, джентльмены…
Он небрежно снимает пиджак и передает его брату, расстегивает рубашку и стягивает рукава на крепких предплечьях. Его бицепсы напрягаются, толстые вены проступают под кожей.
— Перед нами стоит серьезная проблема, и я хотел бы знать, как вы ее решите.
— Пожалуйста, Майкл, — умоляет один из мужчин. — Что бы это ни было, клянусь, мы это решим.
Майкл подергивает подбородком в сторону нескольких своих парней, и они тут же лезут в большую черную холщовую сумку, обнаруживая там пару застежек-молний.
Как только они начинают их затягивать, мужчины начинают молить о пощаде, их глаза метаются по комнате. Но они должны понимать, что сбежать не удастся.
— Что это, черт возьми, такое? — спрашивает второй.
Они пытаются отбиться от парней Майкла, но это бесполезно, их руки легко связывают за спиной.
Майкл только и делает, что смотрит на них с издевательским выражением в глазах.
— Ты сумасшедший! — продолжает мужчина. — Я помог тебе, и вот как ты мне отплатил?
Майкл небрежно опускается на колени и достает пистолет с лодыжки. Мои глаза расширяются. Я даже не подозревала, что он там есть. Не задумываясь, он добирается до них и всаживает приклад в висок тому, кто только что говорил. Его голос пропадает, превращаясь в жалкие стоны.
 
— Теперь, Алан, — говорит Майкл другому. — Будешь ли ты, черт возьми, сотрудничать, или мне нужно сделать с тобой то же самое, что я сделал с Бобби здесь?
Алан поднимает руки.
— Нет. Только не убивай нас. Хорошо? Мы никому не скажем об этом ни слова.
Майкл хмыкает.
— Я знаю, что не скажете.
Он отходит в угол комнаты и не спеша подтаскивает к ним стул. Он опускает его прямо перед ними и устраивается в нем.
Бобби мотает головой из стороны в сторону, пытаясь прийти в себя.
— Ты ведь любишь свою жену, Алан?
— Я… да. Конечно.
— Хорошо. — Майкл похлопывает его по колену с жестокой улыбкой на лице. — А теперь представь, что Клэр похитили.
— Что? — Его глаза расширились. — Не трогай ее!
Из горла Майкла вырывается грубая усмешка.
— Я не тот, кто обижает женщин, Алан.
Он наклоняет его лицо к себе, его дыхание становится грубее с каждой секундой.
— Теперь, как я уже говорил. Представь, что ее похитили, продали в секс-торговлю, где мужчины платили за то, чтобы они делали с ней все, что хотели. Что они делали с тобой, детка?
Он поворачивается ко мне через плечо, и стыд заливает мои щеки.
— Все в порядке. — Нежность наполняет его взгляд, когда он поднимается и направляется ко мне.
Мой желудок подпрыгивает. Он сжимает мой подбородок в своей ладони, его брови изгибаются от волнения, когда он смотрит на меня сверху вниз.
— Мне очень жаль, детка, — шепчет он. — Но мне нужно, чтобы ты рассказала им, кто ты. Я хочу, чтобы они знали, что ты больше не одна. Что я теперь здесь. Что у тебя, Элси Марино, есть сила.
Я дрожащим голосом киваю, и, затаив дыхание, он закрывает глаза и целует меня в лоб, а затем снова поворачивается к ним. Он защитно держит меня за руку, и мы оба смотрим на тех, кто причинил мне боль. Я набираюсь смелости, несмотря на то что мое тело захлестывает страх, и повторяю все, что уже сказала ему.
— О Боже. Ты… — шепчет Алан, выпучив глаза.
И я должна признать, что, увидев шок на его лице, я не пожалела о том мгновенном ужасе, который испытала.
— Не смей, твою мать, обращаться к моей жене! — Майкл рычит, роняет мою руку и бросается к нему, нанося сильный удар в подбородок.
Из его губы хлещет кровь, он кричит, но Майкл не останавливается. Он бьет его снова и снова, словно одержимый. Как будто он выплескивает всю ярость, которая была заключена в бутылке.
Наконец он останавливается, все его тело содрогается от ударов.
— Майкл, мы… мы… я… — Второй мужчина наконец приходит в себя, его веки трепещут, пока он пытается сформулировать предложение.
— Нечего сказать? — В комнате раздается дьявольский смех Майкла, словно сам дьявол завладел им.
— Мне очень жаль, — плачет Алан, выплевывая кровь. — Мы не знали…
— Чего не знали? — Майкл втыкает пистолет ему в щеку. — Не знали, что она моя жена? Какая разница, чья она жена? Чья гребаная дочь?
Он снова и снова бьет оружием по лицу Алана, пока его черты не начинают расплываться. Алан кашляет кровью, пытаясь ответить, но больше ничего не выходит. Майкл поднимает пистолет и направляет его прямо в промежность Алана.
Выстрел.
Пуля с грохотом разрывается, и дикий крик Алана проносится по комнате, становясь все громче.
Если бы у меня не было такой жизни, как у него, меня бы, наверное, задело такое количество крови и насилия. Но я видела, как избивают и убивают невинных женщин, поэтому видеть, как кто-то, кто этого заслуживает, получает по заслугам, меня нисколько не задевает.
— Ма-Майкл… — шепчет Бобби, едва я смотрю на него, как он снова погружается в бессознательное состояние. — М-мне ж-ж-жаль.
— Ты не сожалеешь, больной сукин сын. Ты сожалеешь, что тебя поймали. — Не задумываясь, он стреляет ему в член, и теперь в нем ничего не осталось, пока он воет, как умирающее животное.